Placebo

— …телевизоры. По ним всякие фильмы показывают, истории и всё такое. Классная штука.       Мы с Киллианом сидели на деревянной лавке у озера. Она была влажной после дождя, но мы не обратили внимания. Прижавшись к нему, я положила голову на его плечо, а он обнимал меня одной рукой. Думаю, только благодаря этому я ещё не мёрзла в своей красной кожанке. На Сторибрук тихо опускалась ночь, постепенно заглушая гудение города. Перед нами растеклось чёрное зеркало воды, а деревья вокруг лишь частично выступали из темноты. Было тихо.       В кафе «У бабушки» мы просидели аж до самого закрытия. Генри сегодня остался у Реджины, поэтому наше свидание могло продолжаться хоть до утра. Раньше я замыкалась в себе, не подпуская Крюка ближе, чем просто знакомого, боясь снова остаться с ножом в спине. Но стоило нам впервые остаться наедине просто так, когда некуда было и спешить и некого спасать, всё как-то сразу поменялось. Я даже не подозревала, что он…такой. С ним я почувствовала себя так же свободно, как с Мэри-Маргарет, Руби и Генри. Как когда-то с Нилом. Сидя под медово-согревающим светом ламп, мы прохохотали весь вечер. Киллиан, даже спустя двести лет, всё равно оставался большим ребёнком, с которым я дурачилась, и это всё было нормально. Сама того не заметив, я опустила маску «взрослого», которую носила с детства, разрушила «стены», за которые никто, кроме родных, не смел ступать. — Ха! Свон, спорим, ты не съешь этот гамбургер не то что быстрее меня, ты его даже просто так не осилишь, — Крюк оперся головой на руку и иронично посмотрел на меня. — Нарываешься? Я, может, и не самая примерная Спасительница, но с гамбургером точно справлюсь, — ответила я, отпивая немного газировки. — Побереги фигурку, Свон. Спасительница ты что надо, а вот желудок твой не резиновый. Хочешь проверить?       Крюк, как назло, оказался прав. Съесть этот чёртов гамбургер, оказалось не так-то просто. С минимальным опозданием, но я всё же его осилила, издав при этом победный клич, совершенно неуместный для тридцатилетней женщины. Подняв руки, я смеялась и спорила с Киллианом, стараясь не замечать возмущённого взгляда вдовы Лукас — от моих стараний половина хлебных крошек и овощей, вывалившихся из гамбургера, оказалась на полу. — По телевизорам показывают фильмы? И про меня тоже? Помнишь, ты говорила, что в вашем мире про меня есть какая-то история. — Хм, может и есть, но я помню только мультик. — Мультик? — Эм… Это как фильм, только герои нарисованные. — Здорово, — глаза у него загорелись. — Давай потом посмотрим какой-нибудь? Хотя бы про меня? — Обязательно, — я улыбнулась и прижала к нему покрепче. Давно я не смотрела мультиков.       Вечерний холод крепчал. Киллиан в ответ обнял меня второй рукой, зарывшись лицом в волосы. — И какой я там? Как всегда, неотразимый и ослепительный? И зачем нужен лак для волос? — он обольстительно улыбнулся.       Я захохотала, и у меня опять заболел живот — пересмеялась. — Лаком пользуются обычно девушки. А в мультике ты был злодеем, так что Капитан Крюк там не самый привлекательный, к тому же олух, — длинные волосы и дурацкие торчащие усы. С такими даже мусор выкинуть стыдно. Ещё и шляпа как у кисейной барышни. — Это оскорбительно! — Киллиан задумался. — Я же пират! — Злой пират. Точнее, был злым.       Он ненадолго замолчал. — Думаешь, был? — Думаю, что это тебе решать. А что касается меня, — я повернулась к нему. — То я верю, что ты исправился. Стал героем. — Герой, который в прошлом был отъявленным пиратом. Звучит сомнительно, Свон. — И что? В нашем мире люди не делятся на хороших и плохих, есть просто человек. И ты никогда не знаешь, кто он, кем был. Доверяешь наугад. Это только в Зачарованном лесу чётко знаешь, что этот персонаж отрицательный, а этот положительный. Каждый совершает ошибки. Но так же каждый совершает и хорошие поступки. Ты ведь спас меня. И ещё спасёшь. Да? — Спасу. Чего бы мне это ни стоило.       Киллиан посмотрел мне в глаза, потом на губы, но я уже поцеловала его первой. Целоваться с ним тоже было приятно. Шершавые, обветренные губы мягко касались моих. — Хочешь, покажу тебе кое-что? — спросил Крюк, отстранившись. — Что же? — Тебе понравится. Пошли, — он подхватил меня за ладонь, и, обняв одной рукой, куда-то повёл. Без объятий было прохладно, но любопытство пересилило.       Мы подходили к его дому. — Это же твой дом? — Да. Но мы не в квартиру идём. — Мне уже страшно. Мы зашли в потрёпанный подъезд и стали подниматься. — Крюк, ты в гости решил заглянуть? Ночь на дворе.       Он сделал вид, что не услышал. Когда мы добрались до верхнего этажа, он ловко забрался на лестницу, ведущую прямиком на чердак. Но люк в потолке оказался заперт. — Ты хочешь пробраться на чердак? — Именно, — невнятно ответил Крюк, держа одну шпильку в зубах, а второй ковыряясь в замочной скважине. — Думаешь, соседям это понравится? Тебе ещё жить тут. — А нас никто не услышит, — замок, наконец, поддался. Джонс резко дёрнул его, открыв, а потом откинул крышку люка (соседи грохот от удара наверняка услышали). — Забирайся.       И он быстро скрылся во тьме.       Когда я высунулась из проёма, ветер тут же подхватил мои волосы. Я снова будто окунулась в холодный ветер и вечернюю свежесть. В Сторибруке все здания в основном были невысокие, но этот дом чуть выходил за рамки дозволенного. Так что, когда я подошла к краю (который был мне по пояс), увидела город как на ладони. — Здорово.       То тут, то там сияли в темноте фонари цвета яичных желтков, постепенно отдаляясь, и уже нельзя было разглядеть, что они освещают. Дорога, пожелтевшая от огней, была совсем пустой и блестела от дождевой влаги. — Это ещё не всё. Подними голову.       Звёзды. Целые мириады звёзд, будто капли молока, в бархатной ночной тьме над головой. — Ух ты. В Бостоне таких ярких не увидишь. — Почему? — Киллиан подошёл ко мне сзади, обняв за талию. Я положила свои руки на его, и откинулась головой на плечо пирата. — Свет мегаполиса затмевает свет звёзд. Они тускнеют. Наверно, поэтому в больших городах люди вообще редко поднимают головы и смотрят на небо. — И ты тоже редко смотришь? — Ты знаешь… — я задумалась. — Даже не помню последнего раза. Правда. Не помню, когда бы я так стояла и просто смотрела. — Ку-ку, Свон, жизнь проходит.       Я засмеялась. — Спасибо, что вытащил сюда. Тут так красиво, что…даже уходить не хочется. — Так не уходи.       Крюк взял меня за руку и стал показывать многочисленные созвездия, о которых я даже никогда не слышала. Невольно диву даёшься, откуда он их столько знает. — Я же пират, умею определять путь по звёздам, забыла что ли?       Я совсем потеряла счёт времени. Крюк тыкал моим пальцем в небо, пытаясь объяснить, про какую конкретно звезду говорит. Это было довольно сложно из-за того, что он ещё и одновременно меня смешил. Через некоторое время я заметила, что дрожу — ни кожанка, ни объятия Джонса от холода уже не спасали. — Холодно? — спросил он, и я повернулась в кольце из его рук. — Немного, — я опять засмеялась, дрожа от холода. Изо рта валил еле заметный пар. — Спасибо тебе. — За что? За то, что заставил мёрзнуть? — он стянул свою кожаную куртку, оставшись в одной рубашке, и галантно набросил мне на плечи. Тёплая. И пахнет Крюком. — За то, что… Не знаю, как объяснить. Просто я привыкла строить из себя взрослую, отгораживаться от всех, а сегодня… Я давно так не смеялась. — Ха, готов спорить, ты и так дурачилась довольно давно. — Ну…возможно. — Знаешь, Эмма, я двести лет провёл в Нетландии. Так что можешь мне поверить: взросление, пусть даже в тридцать лет, — пустое дело. — Верю.       Киллиан наклонился, сжав губами мою нижнюю губу и притянув меня за талию. Я зарылась ладонями в короткие смоляные волосы, выдохнув ему в губы. Тёплый язык проник в мой рот, касаясь нёба и дёсен. Не хотелось останавливаться, поцелуй из нежного всё больше превращался в страстный, жадный. Мы шумно дышали. Кажется, его куртка соскользнула с моих плеч. Холод отступал, кровь потихоньку закипала в жилах, я больше не мёрзла. Когда его рука, до этого гладящая мою спину, настойчиво пробралась под кожанку и коснулась голой кожи поясницы, в лёгких закололо от нехватки воздуха. Киллиан оторвался от моих губ, обдавая щеку горячим дыханием, поцеловал мочку и опустился к шее. Руками он ближе прижимал меня к себе, так что я чувствовала тёплый торс и стальную пряжку на брюках. Его пальцы касались лопаток, где заканчивалась моя майка. Киллиан отстранился от моей шеи и снова приник к губам, так что поцелуй отдался приятной стрелой где-то глубоко в моём животе. Но когда я почувствовала его шершавые пальцы под своей майкой, то отстранилась. — Что? — тяжело дыша, он прижался горячим лбом к моему лбу и прикрыл глаза. В его дыхании чуть слышался ром. — Ничего. Просто… Я не знаю. Это всё непривычно, — я никак не могла собраться с мыслями. Киллиан ответил не сразу. — Свон, если тебе неприятно, то ты так и… — Нет-нет, стой. Слушай… — я взяла его за руку. — После Нила у меня были какие-то отношения, но я никогда не сближалась с кем-то по-настоящему. А близость была…или неприятной, или ничего не значила, и я… Мне непривычно, что кто-то находится так близко. Всё это время я боялась, что… — в глазах чуть защипало, — что кто-то меня опять предаст. Бросит, понимаешь? — Я понимаю. Эмма, что ещё мне нужно сделать, чтобы ты поверила, что я тебя не оставлю? Ты, правда, дорога мне. Разве ты смогла бы бросить…пусть не Генри, но Мэри-Маргарет или Дэвида? — Нет, — сказала я, смотря ему в глаза. — Ну, вот и со мной также.       Кажется, он хотел ещё что-то сказать, но я заткнула его поцелуем. Мне просто нужно было ещё раз услышать это. То, что он меня не оставит. Я уже не была той Эммой, которая соглашалась на любые авантюры — потрахаться в телефонной будке, например. Тогда, в семнадцать лет, меня уламывал Нил. А сейчас… Впервые за долгие годы я хотела сблизиться с кем-то, и пустые сомнения не должны были всё портить.       Киллиан снова оторвался от меня. — Свон, с тобой — где угодно, но, может, лучше спуститься ко мне в квартиру?       Прижав мужчину к стене, я продолжала его целовать, пока он открывал дверь.       Крюк подхватил меня, и мы буквально ввалились в прихожую. Он снимал эту квартиру, ведь жить то где-то нужно — «Весёлый Роджер» теперь веселился, увы, без капитана.       Оторвав руку от моей талии, Киллиан хлопнул выключателем, так что комнатку около двери залил тусклый свет. Подхватив мои бедра и забросив ноги на пояс, Киллиан поднял меня, и мы кое-как доковыляли до спальни, рискуя оступиться и так и остаться в коридоре. Прежде чем рухнуть на кровать Крюк ловко стянул с меня куртку — сначала кожу обдало холодом, но вскоре стало нестерпимо жарко. Киллиан задрал мою майку, касаясь живота; я перевернула его, сев, и сняла майку, оставшись в лифчике. — Сразу бы так, Свон. Я же говорил, что давно пора. — Ты про тот случай, когда я бросила тебя на съедение великану?       Мы снова перевернулись. Крюк весил больше меня, но приятно и совсем не больно было ощущать эту тяжесть горячего тела. — Я про все случаи. Ты их не помнишь, потому что упиралась и не верила до последнего. — Ну теперь-то верю.       Он смял мои губы поцелуем, раздвигая их, врываясь языком в мой рот. Сладко. Это было похоже на наркотик — легко начать и трудно остановиться. Когда мы оба начали задыхаться, Киллиан впился в мою шею, пока я торопливо стягивала с него чёрную шёлковую рубашку. Язык щекотал шею, тёплый шёлк скользил по коже, руки путались в цепочках. Оторвавшись от меня, Киллиан снял цепи, висящие на его груди, отсоединил крюк и окончательно снял рубашку. Левая рука заканчивалась безобразной культей, — но ей Богу, с одной рукой я хотела его гораздо больше. Подняв мои руки к голове и прижав их, Киллиан стал прокладывать дорожку поцелуев от шеи до груди. Лизнув пот с солёной ключицы, его голова опустилась ниже, одновременно рукой расстёгивая застёжку на кружевном белье. Грудь тяжело поднималась и опускалась, я тяжело дышала, растягивая лёгкие чуть ли не до хруста рёбер. Когда шершавая ладонь опустилась на мою грудь, у меня невольно вырвался хриплый стон. В низу живота закручивался тугой узел из желания, я извивалась под руками Крюка. Пальцы путались в его волосах, гладили спину, царапая её. Участки кожи, которых он касался, будто начинали пылать, кровь кипела, и я никак не могла отдышаться. Жарко, ужасно жарко, будто я лежу на раскалённой сковородке. Киллиан лизал мой сосок, сосал, теребя пальцами другой. Щетина царапала нежную кожу груди, но от этого удовольствие лишь усиливалось. Каждое прикосновение наслаждением скапливалось в низу живота, рискуя пролиться через край. Вскоре его губы переместились ниже, целуя плоский живот. Когда он просунул язык в мой пупок, у меня вырвался громкий вздох. Я почувствовала его пальцы на ширинке, когда вдруг что-то оглушительно хлопнуло. Застыв, раскрыв от испуга глаза, я сначала не понимала, что происходит. — Лампочка перегорела, — сказал Крюк мне в губы. Я беззвучно захихикала. — Не выдержала напряжения.       Он тоже засмеялся, ловя губами мои губы, проводя по ним языком. Я в это время гладила разгорячённую кожу, уже забыв обо всём на свете. До невозможности приятно, не оторваться; я проводила ладонью по мускулистому торсу, задевая дорожку волос внизу живота и запуская пальцы в волосы на груди, лаская соски, поглаживая культю. По телу пирата то и дело проходила мелкая дрожь, и у меня едва не кружилась голова от осознания, что это из-за меня. Когда моя ладонь доползла до ремня, он вдруг меня остановил. — Я ещё не закончил, — прохрипел он мне в ухо, посасывая мочку.       Расстегнув мои брюки, он быстро стащил их с меня, потом трусики. Я хотела было его остановить, но не было сил. Он уже склонился между моих ног.       Когда я почувствовала горячий язык в своей промежности, то застонала громче. О Боже. Киллиан ласкал влажный клитор, раздвигая губки, чуть толкая подушечки пальцев внутрь. Я вцепилась в его голову, прижимая ближе. Мышцы сократились до предела, я подавалась навстречу его языку. Надавив на клитор, он резко ввёл в меня сразу два пальца. Кажется, я всё же выдрала у него пару прядей волос. — Киллиан… — мне уже было всё равно, лишь бы он не останавливался. Голова шла кругом. От моего стона он ускорил пальцы, тихо рыча. Щетина неожиданно приятно колола розовую тонкую кожу. Низ живота буквально сводило до боли, от этого тянущего ощущения. Это удовольствие было как динамит: сначала фитиль горит слабо, потом ярче, ещё, ещё, ближе… И ты уже не можешь сдерживаться. Взрыв накрывает тебя с головой. Я выгнулась дугой, до сих пор чувствуя движение пальцев в себе.       Не успела опомниться, как Джонс опять стал терзать мой рот, перекрывая доступ кислорода. Влажными, скользкими пальцами, которые пахли мной, он снова стал мять мою грудь. Я провела рукой по поджарому животу, опускаясь ниже, вдоль дорожки жестких волос, и останавливаясь у пряжки. Штаны натянулись, я давно чувствовала твёрдый бугор на брюках. — Давай, — прохрипел Крюк.       Непослушными пальцами я еле как всё же справилась с тяжёлой пряжкой. Расстегнув штаны, моя рука проскользнула под резинку боксёров, прямиком в самое пекло, где горячая плоть расширялась прямо в моих пальцах. Когда я обхватила его член, Киллиан замычал, резко двинув бёдрами. Я подвигала рукой, но потом, поняв, что Крюк хочет встать, убрала руку. Сев, он быстро стащил кожаные брюки, а за тем и боксёры. Оказавшись надо мной, Киллиан просто посмотрел мне в глаза, видимо, давая возможность передумать. Но я только раздвинула ноги.       Я чувствовала, как горячий член упирается в меня — мгновение — и резко входит. Я чуть не захлебнулась собственным стоном. Член начал медленно двигаться внутри; Киллиан с силой пожимал мою талию, натягивая меня на себя. — Кричи, Эмма. Ты ведь хочешь громче.       Его руки были везде: на талии, животе, бёдрах, груди и спине. Каждый толчок отдавался сладкой болью в лоне, граничащей с наслаждением. Толчок. Вдох. Обратно. Выдох. «…I want you I want you so bad. I want you. I want you so bad, It's driving me mad, it's driving me mad…»       Я буквально видела, как в моих венах бурлит и пенится кровь, с бешеной скоростью прошивая тело. Крюк опять взял мои руки и поднял их над головой, прижавшись пылающим лбом к моему лбу. Теперь я, как загипнотизированная, смотрела в его нереально голубые глаза. Чёрные волосы путались с моими, падая на лицо. Мысли рассыпались, словно зёрна, разбегались в стороны. Я ничего не могла вспомнить, знала только, что Киллиан здесь, со мной, во мне. И что мне это доставляет невозможное удовольствие, какого я не чувствовала давно. Если вообще чувствовала. Киллиан, не выдержав, тихо зарычал, впился в мой рот, сжав сосок. Я жадно глотала воздух ртом, ловя его губы, припухшие от поцелуев. Вдыхая его запахи: мокрая корабельная древесина, опьяняющий ром и горячий шоколад. Задыхаясь в них. Нежность уступила страсти, но всё же не исчезла. Киллиан жал мою талию, лизал грудь, которая уже болела от его натиска, гладил бёдра. — Эмма… — простонал он в мою шею. Завтра там точно расцветёт шикарный засос. — А-а-а, чё-ё-ёрт…       Его стон иглой прошил весь живот, влагалище уже саднило от трения.       Я и Киллиан, наверно, меньше всего подходили друг другу. Спасительница и пират, уже смешно. У каждого из нас были свои проблемы, тёмное прошлое, какая-то нелюдимость. Я не хотела отношений, он спал со всеми подряд. У обоих была жизнь без явного будущего, мы не стремились к чему-то возвышенному. Но сейчас именно Киллиан был рядом со мной. Именно он делал так, что я получала неземное наслаждение, именно от его стонов кружилась голова. В темноте не разглядишь, кто спаситель, а кто пират. В темноте просто целовались двое. И в этот миг между ними ничего не стояло, пусть и ненадолго. Все беды растворились в темноте, милосердно давая возможность насладиться друг другом. Я едва не кончала от мысли, что Киллиан стонет тут, ловя наслаждение со мной. Что моё тело вызывает у него жажду и восторг. Что я смогла вытеснить Милу из его головы. Что он хочет меня, и ему приятно.       Я уже не могла сдерживать стоны, Крюк тоже. Он всё так же двигался во мне, лаская грудь и гладя ноги, но что-то изменилось. Это был не просто секс, но что-то большее. Только он мог доставить такое удовольствие — и физическое, и…духовное. Это не просто совокупление. Наши движения стали чем-то естественным, вовсе не постыдным, по-настоящему приятным. В обычном сексе наслаждение иссякает вместе с оргазмом, здесь – нет.       Киллиан иступлено толкался в меня, уже не в состоянии сдерживаться. — Быстрей… — стон сорвался с моих губ.       Он ускорился. Жаркая ладонь вдруг опустилась вниз, резко надавливая на клитор, заставляя меня, наконец, взорваться. — Киллиан!       Я дрожала, разбрызгивая настоящий кайф, сжимаясь вокруг члена. В кровь расцарапывая ему потную спину и ягодицы. Перед глазами поплыли тёмные пятна, голова стала пустой, не было ничего, кроме опьяняющего удовольствия и двигающегося во мне Киллиана. «…She's so heavy, heavy…»       Застонав громче, он кончил вслед за мной, пачкая спермой мой живот и простынь. Руки подогнулись, и Крюк тяжело опустился на меня, содрогаясь всем телом. Мне вдруг стало холодно, пламя в теле будто залили водой. И если бы не Джонс, я бы наверняка замёрзла. Глаза стали слипаться. Я вдруг ни с того, ни с сего вспомнила, как Киллиан отдал «Весёлого Роджера» за возможность увидеть меня; отдал свой корабль, отдал всё, что имел. Я задрожала, чувствуя, что он заслужил лучшего с моей стороны обращения. — Это было божественно, Свон. — Да.       Кажется, я нашла свой «Таллахасси».

***

      На прикроватной тумбочке Крюк зажёг настольную лампу. Пара мотыльков, залетевших через открытое окно, порхали в пятне света. Холодный свежий ветер развевал шторы, и те шелестели в темноте, будто мерно дышали, засыпая. В окне я даже видела небо и те звёзды, которые ранее показывал мне Киллиан. Зарывшись в пуховое одеяло, я лежала на его груди и наблюдала за всем этим. Шорох штор и копошение мотыльков действовали подобно колыбельной, и вскоре я сама не заметила, как начала засыпать. Уже будучи на границе сознания, я сквозь сон почувствовала, как нежные пальцы убрали прядку с моего лба. Во тьме раздался тихий шепот: — Я люблю тебя, Эмма.       Но я уже спала.