Молитвы за поэта

Пролог

      Стряхнув капли дождя с зонтика и сложив его, Баффи зашла в церковь, в надежде, что находясь внутри, сможет согреться. Но она ошибалась: погода была здесь ни при чем. Холод сковал её душу и сердце, с того самого дня. Уйти в себя, закрыться от мира, стать безразличной — единственный выход, только так, она могла идти дальше, оставаться Истребительницей, и жить с этой пустотой внутри. Пустотой, о которой даже не знала, пока он не ушёл.       Молча подойдя к свечам, в передней части церкви и улыбнувшись, она зажгла одну. Что бы подумал он об этом ритуале? Что сказал бы на то, что она проделывала это каждую ночь в течение года? Ну, почти что года. Бывали перерывы, когда она заставляла себя забыть, и двигаться дальше, но, вместо облегчения, получала удар под дых. Всегда будет что-то, что будет напоминать ей о Спайке.       Когда Эндрю вернулся из Лос-Анджелеса с Истребительницей-шизофреничкой, которая всё время бубнила о том, чтобы Уильям Кровавый больше не притрагивался к ней, Баффи ощутила, что не может дышать. Малейшее упоминание о Спайке делало нахождение рядом с Даной невыносимым для Саммерс. Когда та так бормотала, Баффи не могла оставаться с ней в одной комнате, а попытайся она, ей бы сразу пришлось сбежать из-за накатывающихся слёз.       Она спросила Эндрю, была ли девушка в таком состоянии, когда он её нашёл. Вопрос вызвал у него комичное выражение лица: измученное и скривившееся, словно он только что съел дюжину лимонов. Баффи старалась выпытать у него информацию, пока тот не завизжал, как девчонка. Тогда Джайлз убедил её в том, что вспышки Даны ничего не значат. Что Дана была безумной, и всё, что она говорит, должно восприниматься как лепет сумасшедшей, и ничего более.       Может быть Джайлз был прав, но от этого не становилось легче, слышать имя Спайка, произнесённое кем-то вслух... Это удваивало её боль. Знание того, что Дана безумна, не уменьшало её чувства вины за то, что она оставила его гореть в Адской Пасти.       Она знала, что должна была его спасти, должна была вытащить оттуда. Но не сделала этого. Теперь ей придётся жить, ощущая свою вину, жить под грузом принятого решения до самой смерти.       Наблюдая за завитком белого дыма, вьющегося ввысь, она размышляла о том, куда попала душа Спайка после боя в Саннидейле. Баффи надеялась, что он прорвался в Рай. Она надеялась, что он был счастлив и спокоен, где бы он ни был. Это самое малое, что он заслужил.       Дожидавшись его, она думала о странных событиях, которые вновь свели их.

Часть первая

      Всё началось в Риме, двумя месяцами ранее. Баффи была на свидании. Конечно, он не был её парнем, а скорее средством, помогающим ей отвлечься от мыслей о Спайке. Тогда её охватило до боли знакомое чувство. То, чего она не ощущала с тех пор, как... она даже не могла вспомнить, когда это было в последний раз. Ощущение было настолько сильным, что волосы на затылке встали дыбом. Лишь недавно она начала приходить в норму, даже Дон так сказала. Периоды, когда она совсем не плакала и не думала о нём, становились длиннее. Но стоило ей только подумать, что все приходит в норму, что она снова может дышать, как последовал очередной удар под дых, вогнавший её в ступор.       Она пыталась игнорировать это чувство. Пыталась забыться в электронном такте музыки, но оно становилось только сильнее, ближе. Ей показалось, что если она сейчас обернётся, то увидит его. Но Баффи знала: это было невозможным. Он был мёртв. Умер ради неё, как герой, которым, как она знала, он мог быть. И теперь он навеки похоронен в Адской Пасти. Сгорел ради всех них.       Истребительница пыталась игнорировать это чувство, но не могла. Притяжение было настолько сильным, что ей пришлось оставить своего ошеломлённого партнёра прямо в центре ночного клуба и выбежать на улицу. Но к тому времени, как она оказалась снаружи, ощущение пропало. Она снова была одна. Саммерс чувствовала себя настолько опустошённой, что рыдания сами вырвались из груди. Даже не попрощавшись с парнем, с которым была на свидании, она направилась прочь. Ей хотелось вернуться домой и рыдать, ей казалось, будто её сердце вырвали из груди.       Баффи думала, что её квартира будет единственным безопасным местом, где она сможет накрыться одеялом и не думать о нём. Но она ошибалась.       Она не успела дойти до двери, как знакомый запах настиг её, заставив почти что согнуться пополам. Смесь кожи, сигарет, земли и пряностей — этот запах принадлежал Спайку и был повсюду, настолько сильный и густой, что она едва могла дышать. Открыв дверь, девушка ощутила его присутствие. Словно он находился в её квартире, поджидая её возвращения домой со свидания, и собираясь читать очередную мораль. Она улыбнулась, представив его развалившимся на диване, с приподнятой бровью, посылающего ей испытывающий взгляд. Он бы спросил понимающим тоном: "В самом деле, Лав, не думаешь ли ты, что заслуживаешь лучшего?" В её воображении он закатил свои светло-голубые глаза и сказал: "Даже Щенок и то лучше! Кровавый Ад, да даже Персик лучше!"       Её переполнила надежда, что каким-то чудом она не ошиблась. Резко отбросив дверь и шторы, пребывая в уверенности, что он здесь, она проверила каждый закоулок, о котором только могла подумать, даже заглянула под кровать. Но его не было нигде.       В ту ночь она засыпала под звук собственных слёз, пытаясь забыть болезненно знакомый запах, которым пропиталось буквально всё вокруг.

***

      В годовщину его смерти она проснулась в холодном поту от собственного крика. Ей снился один и тот же кошмар.       Она видела Спайка в конце мокрой от дождя аллеи, он стоял с высоко возведённым над головой мечом в руках, готовый бороться против роя демонов. Она чувствовала страх в его душе. Страх, который он пытался скрыть за привычной ему бравадой, но он всё же был там, страх никогда больше не увидеть её.       Ещё во сне был гигантский дракон, как в кино, извергающий из пасти огонь. Огонь охватил Спайка быстрее, чем загорелись сухие листья. Баффи кричала, видя, как мужчина, которого она любила, превращается в пепел.       Страх не позволил ей уснуть снова. Прикрыв глаза, она чувствовала первые лучи солнца, проникающие сквозь оконное стекло.

***

      А сейчас она была здесь, в Лос-Анджелесе, в церкви, причём в полночь. Почему? Из-за зашифрованного сообщения, оставленного Ангелом на её автоответчике две недели назад:       "Баффи, это я, Ангел. Мне нужно, чтобы ты приехала в Лос-Анджелес как только сможешь, пожалуйста. Эм-м-м... Ты должна кое-что узнать, — его голос звучал устало и напряжённо. — Мне, возможно, понадобится твоя помощь в поиске Друзиллы. Я бы приехал сам, но сейчас всё немного... неустойчиво, и мне нужно остаться здесь, чтобы за всем внимательно проследить. Встретимся в церкви Святого Бенедикта в полночь. Я там каждую ночь, Баффи. Так что это не имеет значения, в какую именно ночь ты придёшь; если ты придёшь, я буду там. Баффи, я знаю, что ты мне не доверяешь, и не виню тебя. Но это вопрос жизни и смерти. Поспеши, пожалуйста. Возможно, времени осталось очень мало."       От этого сообщения её бросило в дрожь. Поэтому она была здесь, зажигая свечи в честь героя. В ожидании старого любовника, которого теперь считала врагом.       Баффи была настолько погружена в свои мысли, что даже не почувствовала приближения Ангела, пока он не появился прямо перед ней. Недоверчиво она смотрела на то, как он зажигал свечу, а затем резко повернулся и сел на ближайшую скамью. — Что происходит, Ангел? — присела она рядом с ним.— Я была в здании Вольфрам и Харт. От него практически ничего не осталось. — Я знаю, — опустил он голову. — Я повёл их всех в бой со старшими партнёрами и Кругом Чёрного Шипа. Я не ожидал, что... — Круг Чёрного Шипа? — задохнулась Баффи, едва в состоянии контролировать свой голос. — Они сродни Первичному Злу. Нет никакого способа, вы не можете победить их, по крайней мере, не окончательно, на замену всегда приходят другие. — Я знаю, теперь знаю… — вздохнул Ангел. — Я не рассчитывал, что выживу. И не выжил бы, если бы он не вмешался в последнюю секунду, — она наблюдала, как слёзы начали катиться по щёкам Ангела. — Баффи, мне так жаль, что я не рассказал тебе. Я заставил его чувствовать себя никчёмным и мелким. Я думал, тебе безразлично. Я никогда не рассказывал ему о том, что ты тогда звонила, плача и жалея, что не могла сказать ему раньше. — Ангел, о чем ты говоришь? Ты меня пугаешь. — Баффи, — Ангел взглянул на неё, — это Спайк, он умирает. Я больше ничего не могу сделать для него. Может быть, уже слишком поздно.       В миг, когда он это сказал, её мозг обрушил на неё образы Спайка…       Она увидела его, невольного героя, с которым ей пришлось объединиться в борьбе против Ангелуса. Ожесточённого убийцу, которым он был за секунду до того, как её мама треснула его пожарным топором по голове. Она видела безудержную радость, сияющую в его глазах, когда они оказались под заклинанием Уиллоу. Видела странную смесь похоти и грусти, светившуюся в его золотистых глазах, когда он провоцировал её, говоря: "Давай же, Истребительница. Не облегчай задачу. Я знаю, что ты боец. Не позволяй этому случиться. Не так, Истребительница, ты слишком молода, чтобы умереть", — всё это во время замедленного, почти что укуса в ночь на Хэллоуин. Она увидела его испуг, невероятный ужас в его зрачках, когда откинула его от себя, и он врезался в стену ванной. А так же она чувствовала неосязаемую любовь, достигшую невероятной глубины, когда он отсылал её подальше из Адской Пасти. Баффи прочла всё это, в мгновение ока, увидела так много, что у неё закружилась голова       Огромным усилием она осталась стоять на ногах и попыталась сосредоточиться на собственном голосе: — Что ты сказал, Ангел?       Он видел, как её лицо стало пепельно-серым, и подбежал, чтобы поймать, прежде чем её колени подкосились, и она упала на пол. Надёжно удерживая её в своих руках, он помог ей сесть на скамью. И ощущая эмоции, практически разрывающие его, спросил: — Ты в порядке?       Не получив в ответ ничего, кроме отсутствующего взгляда, он встряхнул её, возможно немного грубо. — Баффи, ты меня слышишь? — спросил он, приглушив голос. — Истребительница, ты тут? Слышишь меня?       Использование её титула вернуло Баффи к реальности. "Что это было? Он что, назвал меня Истребительницей?"— Это выбило её из колеи. Мир пошатнулся вдруг. Она посмотрела на него. "Нет, это неправильное лицо — подумала она.— Неправильные глаза. Эти глаза карие. Не должны ли они быть голубыми? У него были самые красивые голубые глаза." Она чувствовала ярость: "Ты не имеешь права называть меня так! Он — единственный, кто когда-либо имел на это право! Как ты смеешь смотреть на меня с печальным лицом, этими щенячьими глазами и думать, что можешь называть меня так! Ты не можешь! Это неправильно, неправильно, неправильно!"       Баффи тряхнула головой, в попытке хоть немного прояснить мысли: — Ты что-то сказал? — почти что шёпотом спросила она.       Он опустил голову, не желая видеть шок и боль в её глазах. Или, может быть, он не хотел, чтобы она видела его стыд, который он пытался скрыть. — Я знаю, ты должно быть шокирована, после прошедшего времени... — Ангел сдел вдох, в котором не нуждался. — Время, — прошипела она сквозь зубы. — Думаешь, самый большой здесь шок — это время?       Не будь они в церкви, она бы сорвалась и дала волю своей Истребительской ярости, запустив режим “Уничтожить Ангела”, но приходилось довольствоваться менее Истребительскими методами. — Что пошло не так в твоём сценарии? Как долго ты решался рассказать мне, что Спайк выжил в Адской Пасти? Шок, ты говоришь? Думаешь, всё дело этом? Шок — это когда тебя слегка ударяет током после того, как ты прошёлся по ковру, а затем коснулся металлической дверной ручки, — её голос был на грани срыва. — Ангел, это не просто шок, это пятидесяти мегатонный взрыв! — Он хотел тебя разыскать, Баффи. Он правда хотел. Но я убедил его, что будет лучше не делать этого, что он будет нужнее здесь. — Ангел наконец поднял голову, встретившись с ней взглядом, и сразу же пожалел об этом.       Её подбородок дрожал, она старалась справиться с нахлынувшим горем. "Я не позволю Ангелу видеть мои слёзы", — подумала она. — Лучше? Нужнее? — голосом маленького потерянного ребёнка, спросила она. — Лучше для кого, Ангел? Для тебя? Чего ты боялся? Что возможно, ну, я не знаю... может быть, что я на самом деле буду с ним счастлива? Что один-единственный раз я на самом деле могла быть счастливой? — проиграв битву со своими слезами, позволив двум серебряным ручейкам скользить по её лицу, она прошептала, давая Ангелу слышать всю бурю эмоций, бушевавшую в её сердце из-за его предательства: — Он нужен мне, — Баффи посмотрела ему прямо в глаза и с холодной уверенностью сказала: — Я нуждаюсь в нём больше, чем когда-либо нуждалась в тебе.       Ангел болезненно поморщился от её слов. Но он и не ожидал иного, он заслужил всё, что она могла ему сказать. — Баффи, — вздохнул он, — я заслуживаю каждого проклятия, посланного тобой в мой адрес. Я знаю это. Но, если ты хочешь его увидеть, надо поторопиться, — он прикусил губу. — Баффи, он сильно ранен и слаб. Я думаю, долго ему не протянуть. Мы должны вернуться к нему. — Ранен? — её голос ослаб.— И ты оставил его одного? Ангел! — она смотрела на него большими умоляющими глазами. — Что, если он... — Баффи, он не один.

***

      Боль сковывала его, почти парализуя. Но почему-то он был уверен: стоит лишь закричать, и станет легче, но у него не было сил даже на это. У него не было сил ни на что. Все усилия были потрачены на попытки оставаться в сознании. Но он даже не был уверен, был ли в сознании сейчас. Он не знал и не чувствовал ничего кроме боли. Боль — это хорошо. Боль означает, что он всё ещё жив, а если жив он, то может быть и она тоже. Он мог жить с таким раскладом, а может быть нет. Стоило подбросить жребий и посмотреть, что выпадет.       В гробовой тишине церкви Санкт Бенедикта Иллирия измеряла темноту шагами. Когда её питомец был ранен в бою, это место показалось самым логичным укрытием, просто отличным для уединения. Большинство демонов, с которыми они воевали две недели назад, были не особо умны и слишком суеверны, поэтому мало кто осмелится последовать за ними в это святое место. Тем не менее, воин всегда должен быть настороже, будучи готовым к нападению противника. Поэтому она была начеку, для уверенности, что её питомец не будет убит врагами прежде, чем его оболочка достаточно восстановится.       Войдя в небольшую погребальную комнату, в которой он отдыхал, Иллирия увидела вампира и была сокрушена его видом.       Огонь крылатого зверя обуглил его кожу. Одежда, которую он носил как броню, срослась с ранами. Но ущерб, который нанёс дракон, не был самым страшным. Тогда она с огромным удовольствием наблюдала, как вампир кромсает на куски демона Дюфарнака, и, прежде чем она успела его оградить, или хотя бы предупредить об опасности, яд попал в кровь Спайка.       Иллирия знала всё об этом виде демона. Уровень содержания кислоты в его крови способен уничтожить всё. Она не успела защитить Спайка, теперь вампир был покрыт кровоточащими ранами и истекал кровью. Кислота почти полностью разъела левую сторону его лица и шеи, обнажая кости, это лишило его возможности говорить.       Ей не хотелось нарушать хрупкое спокойствие его бессознательного состояния. Она была уверена, забвение — это милосердие, которое ему так необходимо сейчас. Но часть, оставшаяся в ней от Фред, знала: ему потребуется нечто большее, чтобы не сдаться и не умереть. Она не до конца понимала что это, но потянулась к той маленькой частичке себя, которая до сих пор знала, в чем именно он нуждался. В надежде.       Выбрав вокальный диапазон, и получив доступ к голосу, который был знаком Спайку, она заговорила: — Спайк, — протяжно имитировала она техасский акцент, — ты должен держаться, ладно? Я знаю, ты меня слышишь. Не пытайся говорить. Я знаю, тебе очень больно, Спайк. Ты сильно ранен. Ангел послал за Баффи. Она уже в пути. Я уверена в этом! Просто продержись подольше, ладно?"

***

      Ах, наконец-то знакомый голос. — Фред? Что ты здесь делаешь? Ранен? Мне больно? Должно быть всё очень плохо, если Синяя позвала тебя, да? Не перетруждай свой гениальный мозг, Фред. Я не смог бы говорить сейчас, даже если бы захотел. Я так устал. Баффи? Она едет? Она здесь? Да, она здесь. Я чувствую её запах. Она здесь! О, Боже, как бы я хотел иметь возможность двигаться! Баффи! Я здесь, Лав. Ты меня слышишь? Скажи, пожалуйста, что ты меня слышишь. Я слышу тебя. Баффи, пожалуйста, ты так нужна мне. Умоляю, скажи хоть что-нибудь, Лав. О, если бы я мог двигаться, но я так устал, Кровавый Ад.       Стон боли эхом отразился в стенах гробницы. — Спайк? О, Боже, — вцепилась она в руку Ангела ещё сильнее, боясь, что если отпустит, то упадёт в обморок. — Ангел? Это Спайк? — Да, Лав, это я. Ты слышишь меня? Баффи, я знаю, что всё выглядит ужасно, но я здесь. Баффи? Ответь мне, пожалуйста! Баффи!       Оторвавшись от Ангела, она бросилась туда, где лежал Спайк. Не заботясь о том, как он выглядит, Баффи безумным взглядом высматривала хоть какое-то место, которое не было обожжено. Она хотела коснуться его и убедиться, что он реален. Ей было необходимо коснуться его прежде, чем сделать то, что она должна. Несмотря на то, что Спайк вряд ли одобрит это.       Баффи нашла место, которое искала. Его левый указательный палец, идеально. — Эй, — прошептала она, скользя пальцем по нежной коже его руки. "Удивительно, — подумала Баффи, — все эти сражения, в которых он участвовал... его кожа должна была погрубеть." Это удивило её ещё тогда, когда она впервые коснулась его. Баффи пыталась выдавить из себя улыбку, зная, что он почувствует, если она будет расстроена, — ты здорово здесь прибрался, — задохнулась она. — Я бы не хотела видеть, каким ты был до моего появления здесь. — Просто ты не видела того, другого парня, Пет. — Тебе стоило мне позвонить. Ты же знаешь, как я люблю хороший апокалипсис, — снова улыбнулась она при мысли о сражении рядом с ним. — Я бы притащила подкрепление. Может быть, ракетницу или две. —Ну да. Забыл об этом, Большом и Синем. И в самом деле, чья это была идея, с ракетой? — Ксандера. Я лишь нажала на курок. — Харриса?! У него на самом деле хватило мозгов, чтобы придумать план? — Спайк, прекрати, — дразнила она.       Наблюдение за тем, как Баффи говорит сама с собой так, словно Спайк ей отвечает, нервировало Ангела. Быть может, она всё ещё не оправилась от шока и слегка тронулась умом? — Баффи, тебе надо присесть. Ты выглядишь немного уставшей. Может, после того, как ты отдохнёшь… — попытался он. — Пет, скажи ему, чтобы убирался. Я бы сделал это сам, только я немного охрип. — Хорошо, — сказала она и повернулась к Ангелу, ни на миг не отпуская руки Спайка. — Уходи, Ангел,— ухмыльнулась она. — Правда он сказал это с немного большим... энтузиазмом. — Энтузиазмом? Я сказал, чтобы он проваливал. — Убирайся Ангел, — улыбнувшись и покачав головой, на этот раз, громче сказала она. — Баффи, с кем ты говоришь?— не выдержал Ангел.       Если бы вопрос не был настолько глуп, она бы рассмеялась. Повернувшись спиной к Ангелу и не отрывая своих глаз от Спайка она протянула: — Мда-а. Разве здесь есть кто-нибудь ещё, кто стоит того, чтобы с ним говорили? — Истребительница, осторожней, удар, который ты сейчас нанесла по его эго, может привести к вакууму, способному засосать нас обратно в Саннидейл. Не в обиду, но я не собираюсь проходить через это снова. — Никто и не просит тебя, Спайк. Одного раза было более чем достаточно. — Два раза. — О, ха-ха. Очень смешно. Я хочу убедиться, что третьего раза не будет. — И я. — Постой, ты на самом деле видел Призрака? — Не надо было и видеть, Пет. Я был им. Да, знаешь, какое-то время я был Призраком.       Подобного откровения было достаточно, чтобы она оторвала взгляд от его руки, но если бы она взглянула куда-то ещё, то не сдержала бы слёз. — Неужели? —сузив глаза она посмотрела на Ангела, и низким, угрожающим голосом сказала: — Никто не соизволил мне об этом сообщить.       Чувствуя, что так или иначе, просто находясь в комнате, он попадёт впросак, Ангел заговорил: — Я... Я..., — сдался он, и, размахивая руками в воздухе, крикнул: — Черт возьми, с кем ты говоришь, Баффи? — Ты хочешь сказать, что не слышишь его? —на этот раз, не скрывая своего удивления, спросила она, заранее боясь ответа, потому что, если Ангел действительно не слышал Спайка, то здесь могло быть только три варианта: либо она сошла с ума, либо снова наткнулась на того демона-телепата (что было маловероятным, так как в последнее время, кроме парочки итальянских вампиров, она ни с кем не дралась) либо они со Спайком были связаны. Баффи надеялась, что правильный ответ был одним из двух последних. Она не хотела быть сумасшедшей, независимо от того, как приятно было слышать его голос. — Нет, — просто ответил Ангел. — Ой. — Ничего не изменилось, Лав. Он никогда не слушал меня раньше. С чего бы вдруг, Кровавый Ад, он начал слушать меня сейчас? Баффи, твой чердак в порядке. Мы всё выясним. В этом есть плюс: я получил тебя всю в своё распоряжение, и это мне нравится. Я бы так хотел прикоснуться к тебе. — Спайк, я люблю тебя, но похоже, что ты общался со мной чересчур долго, — на этот раз, рассмеялась Баффи. — Ты начинаешь высказываться идиомами. — Пожалуйста, Лав, повтори ещё раз. — Что, про чердак? — Нет. Другое. — Идиомы? — сладко спросила она, хотя прекрасно знала, что именно он хотел слышать. Однако Баффи понимала, что если не помучает его, если не заставит его чувствовать себя комфортно в их привычной манере общения, то никакое количество Истребительской крови не поможет ему исцелиться. — Нет. Другое, другое. — Я люблю тебя, Спайк.       Она затаила дыхание, молясь, чтобы он не повторил то, что сказал в Адской Пасти. "Пожалуйста, только не снова. Не думаю, что я смогу вынести это". Когда шум в голове утих, она спросила: — Спайк? — Да, Лав, я всё ещё тут, — голос в её голове был поражён. — Просто... не надеялся услышать это от тебя. Это немного… Вау. — Почему ты удивляешься? Ведь я ещё тогда сказала тебе об этом. —Ты ошибаешься. Я никогда раньше не слышал этих слов от тебя. Думаю, что я бы помнил их.       Может быть, он не помнит. Возможно, по этой причине он не вернулся к ней после Адской Пасти. От этой мысли ей захотелось схватить его и держать, крепко-крепко, и никогда не отпускать. Если бы не его ожоги, она бы так и поступила.       Она была вне себя от радости от того, что Спайк не отверг её. Эмоции переполняли её до предела, настолько, что, казалось, они вот-вот выплеснутся наружу.       Так и случилось. Баффи разразилась истошными рыданиями.       "Ох, не самое подходящее время рыдать", — подумала Саммерс, почувствовав его волнение. — Лав, что случилось?! Ты плачешь... И не говори мне, что это не так. Я слышу и чувствую запах слёз. Лав, думаю, аудитория здесь будет лишней. Кровавый Ад, как же я хочу сказать Ангелусу, чтобы он проваливал отсюда! — Ангел, — всхлипнула она, — почему бы тебе вместе с мисс Синей Беннет не пойти куда-нибудь? — Но, Баффи... — О, Ангел, делай, что хочешь! Только... делай это где-то в другом месте и прямо сейчас. — Что, если он... — Что он может сделать? Встать с носилок и заняться со мной любовью? — А это идея       Увидев улыбку Моны Лизы, появившуюся на лице Баффи, он решил, что лучше не спрашивать её ни о чём, особенно если она не была сумасшедшей, и Спайк на самом деле мог говорить с ней. Взяв Иллирию под локоть, и получив за это сердитый взгляд, он оставил Баффи со Спайком один на один. — Отлично. Теперь, когда мы одни, мы можем приступить к делу... — План, к которому я готов присоединиться. — Спайк, что последнее ты помнишь об Адской Пасти? — Ты имеешь в виду после того, как безделушка Ангела начала делать своё дело? — Ага. — Ничего кроме боли. А потом я оказался в офисе Ангела в виде призрака. Зачем ты спрашиваешь? — Ты утверждаешь, что не помнишь, как ответил мне: "Нет, не любишь, но спасибо, что говоришь это"? — Баффи, я бы никогда не сказал ничего подобного, что ты! — Но ты сказал. — Баффи, если я и сказал это, то не думал так. Лав, я не помню этого, мне жаль. И впрямь жаль. — Всё нормально. Всё забыто. — Настала трудная часть. Повозившись в кармане с маленьким ножом, который был при ней постоянно, ведь Истребительница и бойскауты всегда должны быть готовы, Баффи обдумывала, как отвлечь его, чтобы всё сработало. Посмотрев на Спайка и убедившись, что с ним все в порядке, она подошла к пустому каменному гробу и скинула крышку, бросая её об стену комнаты, в надежде, что шум отвлечёт его на нужное время, а затем полоснула ладонь ножом, шипя от резкой боли, вызванной проникновением лезвия в её кожу. — Баффи! Что случилось? Я чувствую запах крови. Ты поранилась? — Совсем немного, — сказала она, повернувшись к носилкам, на которых он лежал. — О, Спайк, это твой счастливый день! Аппетитная, сочная девчонка доставила горячей и свежей крови тебе на дом. — Ты, похоже, не собираешься мне это забыть? Баффи, скажи, что ты не... — Да, я сделала это, и нет, ты меня не отговоришь. Поторопись, — она пододвинула руку как можно ближе к его лицу и шее, позволяя струйке крови течь вниз на раны, — иначе всё будет впустую. — Баффи, нет. Я не буду этого делать. Я не буду использовать тебя в качестве еды. — Тогда встань и попробуй меня остановить. — улыбнулась она, понимающей улыбкой.— Ах да, точно, ты ведь не можешь. Ты не можешь даже спорить со мной до тех пор, пока у тебя снова не появится гортань. А она не появится без моей помощи, так что, думаю, у тебя нет выхода. Но если ты не будешь пить мою кровь, я знаю по крайней мере пять других Истребительниц в Лос-Анджелесе. Уверена, они захотят тащиться в сырой промозглый подземный склеп ради шанса поглазеть на Лос-Анджелесскую версию вампира фламбе. Но, полагаю, ты будешь против. Так что, пока ты не в состоянии говорить сам, у тебя нет выбора. — Диктаторша. — О, да, — улыбалась она, глядя на то, как мышцы постепенно начали исцеляться. — Я бы сказала, это выглядит на целый месяц "богатой Истребительской диеты". Это и, само собой, любовь и забота, поставит тебя на ноги. По крайней мере настолько, что ты сможешь говорить, тогда мы и решим, что делать дальше. — Месяц? Всё так плохо? — Для меня ты не можешь выглядеть плохо. Но вот для кого-то ещё... Ты порядком потрёпанный. Глори была пустяком по сравнению с этим. Поток крови начал замедляться, а рана на руке затягивалась. — Видимо на сегодня достаточно. Пойду, приведу мисс Синюю Беннет. Знаешь, она посмотрела на меня так, будто я собираюсь разорвать её любимую пищащую игрушку! — Похоже на неё. Она думает, что я — её домашний зверёк. — Неужели? — усмехнулась Баффи. — Что ж, тогда мне придётся изменить ход её мыслей. Ты будешь в порядке? Пару минут, пока я схожу а ней? А после я собираюсь напрямую поговорить с Ангелом. — Да, я буду в порядке. Люблю тебя" — Я тоже люблю тебя, Спайк, — прошептала она, уже выходя из помещения.

***

      Дождавшись того, как окажется за пределами комнаты, Баффи перевела дыхание; чувствуя, что колени подкашиваются, она нащупала камень позади себя, чтобы сохранить равновесие. Голова кружилась от потери крови и от ужаса происходящего, от реальности, которая оглушила её. Он был жив! Ну, не в литературном смысле, конечно, но он был здесь. И, о Боже, она не могла сказать ему, насколько всё было плохо на самом деле. Потому как сделай она это, он бы умолял её распылить его на месте. Его кожа была настолько чёрной и сухой, что, казалось, при малейшем прикосновении она отслоится, как кусок сгоревшей бумаги. Баффи не понимала, как он был в состоянии сохранять спокойствие и не вопить от ужаса. Но она знала, что его душа была душой воина, иначе он уже давно бы сдался. Ей стало трудно дышать от переполнявшей её гордости. Она гордилась им.       А ещё она была зла, зла так сильно, что не хватало слов, зла на вампира с второсортной душой, которому хватило наглости заставить настоящего воина чувствовать себя ненужным и нежеланным. Она собиралась отомстить за это сполна, но сначала она должна была справиться со своими собственными демонами. Как только они исчезнут, и её эмоции будут под контролем, она раздавит его.       Синяя, метавшаяся в дверном проёме с тех пор, как ретировался Ангел, высоко задрала подбородок, увидев Баффи, и молниеносно направила на неё твёрдый взгляд, всем своим видом давая понять свою цель, чем вызвала у Баффи уважение. "Люблю целеустремлённых девушек", — подумала она. — Если из-за тебя вампир пострадает, если ты его ранила, я выпотрошу тебя. Всё понятно? — Ух ты! Нет, всё в порядке, — расправив плечи, сказала она. Голубые глаза оценивающе встретились с зелёными, ни одна из них не отступила ни на дюйм. Обе знали, что сейчас вовсе не это было важно, — во-первых, я на твоей стороне. Поверь мне, нет никакой необходимости потрошить кого-то. Во-вторых, несмотря на то, что я немного лучше тебя умею непринуждённо общаться с людьми, я обещаю сделать то же самое с тобой, если ты причинишь ему боль. Моя реакция будет такой же, как и у тебя, если кто-нибудь, — и я имею в виду, неважно кто — навредит ему, — прищурилась она, не прекращая смотреть в сине-ледяные глаза. — Ты понимаешь меня?       Моргнув и отступив на шаг назад, оценивающе разглядывая Баффи, Иллирия слегка кивнула: — Теперь я вижу, почему вампир такого высокого мнения о тебе. — Хорошо, рада, что мы друг друга понимаем, — усмехнулась Баффи. — Где Ангел? — спросила она, оглядываясь вокруг, но не видя его. — Тот, кого вы зовёте Ангелусом, ушёл для восстановительного цикла. Мой долг — следить за вампиром во время солнечной фазы. — Ох, это хорошо. Ты знаешь, как пользоваться телефоном? — Я ознакомлена с телекоммуникационной системой. — Отлично, — порывшись в кармане она протянула женщине свой сотовый, — у меня есть пейджер, если что-то пойдёт не так... Если ему станет хуже, даже малейший приступ боли, нажми кнопку "Дом". Хорошо? — Где будешь находиться ты? — бесстрастно спросила та. — В Саннидейле, — ответила Баффи, оставив Иллирию позади. — Я вернусь на закате.

***

      На протяжении четырёхчасовой езды от Лос-Анджелеса до места, которое когда-то было Саннидейлом, Баффи размышляла о том, о чем ей стоило подумать ещё несколько лет назад.       Она думала о своих друзьях, о тех, кто называл себя Скуби. Ксандер, рассказывающий группе девиц, которые совсем не знали Баффи, о том, каким великим лидером она была. Уверял их, что даже если они пострадают, что было не исключено, с Баффи в первых рядах у них есть все шансы на выживание. Баффи думала, что Ксандер действительно верил в неё, но она ошибалась. Он не верил. Когда именно она это поняла? После боя, который забрал множество жизней, в котором он потерял глаз, но остался жив, Ксандер был одним из первых, кто отвернулся от Истребительницы. Он был одним тех, кто пытался выгнать Баффи из её собственного дома! А после битвы с Первичным, в которой они оба потеряли близких, битве, которая должна была объединить их, как товарищей по несчастью, они отдалились друг от друга. Баффи не видела Харриса больше года.       С Уиллоу случилось то же самое. Она настолько жаждала контролировать все, что когда "Баффи, Истребительница вампиров" была наконец-то уничтожена, мертва и погребена, Уиллоу попросту не могла оставить её в покое. Ведьме нужно было всё испортить. Она должна была сделать мир таким, каким она хотела его видеть. Но что она сделала, когда Баффи нужны были деньги? Что она сделала, чтобы помочь ей по хозяйству, когда дело зашло о финансах? Предложила ли она устроиться на работу? Хоть немного помогла, как это сделал Спайк? Нет, это была обязанность Баффи: заботиться обо всех. А сейчас те, кого она считала своими друзьями, даже не были рядом, чтобы помочь ей справиться с этим кризисом.       Ей хотелось кричать и плакать. Включив на радио в арендованной машине какую-то неприятную панк-рок станцию, и выкрутив громкость на максимум, она закричала во всё горло.

***

      Она глядела на гигантскую дыру в пустыне, которая когда-то была её домом. Вся её жизнь была там. Её дом, школа, мама... она сама однажды была там, как и Спайк. Но он снова был с ней.       Стоя на краю кратера, носком ботинка скидывая гравий в пропасть, вглядываясь в небо со всей его красивой голубизной, она спросила: — Почему ты не мог позволить ему победить? Хотя бы раз, всего один раз? Что он должен сделать, чтобы заработать твоё уважение? Он так старался, так сильно изменился, — она позволила слезам свободно падать на мягкий песок. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, я рада, рада, что он всё ещё здесь. Ты понятия не имеешь насколько. Просто... Могу я спросить тебя кое о чем? Какой ответ ты дал Спайку, когда он спрашивал у тебя то же самое... обо мне?

***

      К закату солнца, Баффи вернулась и попросила Ангела встретить её в Гриффит-парке, так как хотела получить от него кое-какие ответы, которые вряд ли получит, шепчась с ним в церкви. Иллирия согласилась последить за своим "домашним питомцем", пока она и Ангел общаются. — Ангел, — холодно встретила его она, — нам нужно поговорить. — Знаю, Баффи, — сказал он. — Почему бы тебе не присесть? — спросила она, указывая на скамейку, которую освободила.       Заняв предложенное ему место, Ангел посмотрел на неё, ожидая, что она тоже присядет. — Думаю, я лучше постою, если ты не возражаешь. — Хорошо. Баффи, что ты хочешь знать? — тяжело вздохнул Ангел.       Вышагивая туда-сюда перед скамейкой, она наконец-то сказала: — Ну, для начала: ты говоришь, что пошёл в бой со старшими партнёрами и Кругом Чёрного Шипа? — Так и есть, — кивнул Ангел.       Прикусив губу в попытке сконцентрироваться, она продолжила: — Ангел, — сказала она. — Они очень сильные противники. Почему же половина Лос-Анджелеса не превратилась в щебень? Почему город выглядит, как после простого и незначительного землетрясения? Пара зданий разрушены, но никто не пострадал, нет никаких тел, даже демонов, и ты говоришь, что их были тысячи. В переулке шириной в тридцать футов. Ради всего святого! Был даже огнедышащий дракон, без всяких сомнений! Так как я видела Спайка. Черт, даже если бы мне это не приснилось раньше, мне достаточно бы было посмотреть на Спайка и знать, что это произошло на самом деле. Ты говоришь, что убил его? Куда он делся? Растворился в воздухе? Пуф, и нет? — Да, — опустив голову, сказал Ангел. — Ох, — она металась, как пантера. Теперь-то она знала, как чувствовал себя Спайк, разговаривая с ним, — я вижу. А как же тысячи других против... сколько вас там было? Четверо? Они тоже просто исчезли? — Но ты, ты же тоже вступила в подобную битву. И выиграла. — запротестовал Ангел. — Да, я победила. С помощью ведьмы, двадцати Истребительниц и поганой солнечной гранаты, амулета, который я позволила надеть Спайку, потому что ты — тот, кто дал мне эту проклятую вещь, уехал из города! Да и друзья во многом помогли мне. — О, только не снова, — пробормотал себе под нос Ангел, — Я собирался остаться. Но ты заставила меня уехать, — сказал он громче на этот раз. Она смотрела на него так, словно у него выросли три головы. — Разве я держала кол у твоего сердца? — В каком-то роде — да. Вся эта тема со Спайком... — снова пробормотал он. — О, мой Бог! Уж не собираешься ли ты превратить это в "Спайк отнял мою девушку, давайте пожалеем Ангела"? — Ты — моя девушка. Не его, — надув губы, раздражённо сказал Ангел. — Я. Никогда. Не буду. Твоей. Девушкой! — сказал она, глядя ему в глаза, и покачала головой, переводя дыхание в попытке сфокусироваться. — Какой идиот идёт в бой при таком раскладе: четверо против тысяч?       Ангел промолчал. — Если это был большой бой, — допустим я поверю тебе на слово, — то почему же тогда , "Всемогущий, Великий, Мощный и Злобный Оз", Круг Чёрного Шипа остановился? Почему ты не умер или, в твоём случае, не превратился в пыль, как половина вашей маленькой "армии"? — Потому, что я являюсь членом Круга, — заявил он категорически. — Ты... что?! — Задохнулась Баффи. — Я являюсь членом Круга, — сглотнул он. — Это было до или после того, как ты решил подружиться с ЛА филиалом Вольфрам и Харт, юридической фирмой, которая ведёт бизнес со злом на протяжении тысячелетий?! — с расширившимися от шока глазами, спросила она. — После. — О. Мой. Бог. Я не могу поверить в такое высокомерие! Я не могу поверить, что когда-то думала о тебе, как о Чемпионе людей! — её мозг отказывался переваривать это, она схватила Ангела за шкирку, подняв со скамейки и держа его так, чтобы ноги не касались земли, и прошипела сквозь зубы: — У меня есть пара вопросов, Ангелус. И поверь мне, если я не получу ответов... правдивых ответов, у меня найдётся парочка острых и готовых к использованию средств, — глаза Ангела расширились от страха. — Стоит ли нам проверять, кто быстрее? Громоздкий безмозглый вампир, чересчур долго не принимавший участия в борьбе со злом, или Истребительница, которая последние три года работала в паре, обучалась и сражалась вместе с вампиром, убившим, по последним подсчётам, двух Истребительниц? Скольких убил ты, Ангелус? Он только молча покачал головой. — Ни одной? Желаешь испытать свою удачу? — он снова покачал головой. — Нет? Разумно. — Баффи с силой оттолкнула его к скамейке. — Тогда ответь на мои вопросы, и я буду хорошей девочкой. Стал ли ты членом Круга до или после того, как Спайк снова стал материален? — По-после. — Хороший мальчик! Посмотри как мы ладим! Следующий вопрос. Ты начал бой с Кругом, чтобы убрать Спайка с пути и получить на руки Истребительницу? — даже Баффи была удивлена этим вопросом. Откуда это взялось? И почему вдруг она чувствовала себя так, словно слегка перепила, а голова шла кругом? Она ждала ответа. — Ну? Он кивнул головой. — Я хочу знать... — дернув челюстью, сказала она, — сколько яда демона ты израсходовал на Спайка, а так же всё о противоядии, если таковое имеется, причём я хочу знать это прямо сейчас!

***

      Всё ещё на нервах после противостояния с Ангелом, она металась по небольшому пространству комнаты, пытаясь прийти в себя.       Мой Бог, это было нечто! Она чувствовала себя так же, как и во время патрулирования со Спайком, когда он умышленно ввязывался в драку, чтобы просто повеселиться. — Нет, ты не понимаешь, Спайк. Это было по-другому. Это был заряд, — она просто не могла проговаривать слова так быстро, как ей хотелось. — Всё вертелось. — В своей голове Баффи услышала его мягкий смешок, почти хихиканье. — Тогда слова вдруг сами сорвались с моих губ, и это было отличное ощущение! Спайк, это было так приятно: просто схватить его и бросить, как тряпичную куклу! — Бьюсь об заклад, так оно и было, Пет. — Это было так, как будто в эту минуту там говорила не я. Я двигалась, но чувствовала, будто кто-то двигал меня за плечи, управлял мной. Слова, которые произносили мои губы, словно не были моими. Ты понимаешь, о чем я? — вздохнула она. — Может быть, они не ощущаются твоими потому, Лав, что они и не принадлежали тебе. Они были моими, — ухмыльнулся он.       Баффи уставилась на неподвижно лежащее на надгробии тело, которое даже веко открыть не могло. — Это был ты? Ты делал это? — Да. — Зачем? — Ну, должен же я был сделать хоть что-то, не так ли? Это ведь я лежу здесь, как кусок плоти, а часы тикают. Кроме того, не мог же я позволить, чтобы тебе досталось всё самое интересное, а? Он не собирался отвечать тебе, Лав. Его необходимо было встряхнуть. Что я и сделал.       Подойдя к нему и взяз его палец в руку она сказала: — Я люблю тебя, Спайк. Мы найдём Друзиллу вовремя, я знаю это. — Надеюсь, Пет. Я чертовски надеюсь, что так и будет.