Молитвы за поэта

      Спайк совершенно потерял счёт времени. Будучи в бреду, он смутно представлял, что происходит вокруг. Единственное, что удерживало его в этом мире — это Баффи. Каждую ночь она давала ему свою кровь, лишь поэтому вампир не сошел с ума.       Он понятия не имел, насколько сильны были его ранения, но думал, что всё было хуже, чем когда ему отрубили руки. Никто из присутствующих не обсуждал его состояние, но было не трудно догадаться, что всё было паршиво. Особенно если учесть бесконечные потоки слёз, которые Баффи пыталась скрыть от него.       Хотя что могло быть хуже для вампира, чем стать прахом? Между прочим, ему это было не впервой. Но вероятно, его состояние ухудшалось, так как Баффи не переставала плакать.       Но ведь была ещё надежда? Всё ещё могло измениться, ведь так? Он был вампиром, и мог восстановиться, разве нет? Нужно лишь время и сладкий нектар, текущий по венам Истребительницы. Это поможет ему продержаться до тех пор, пока Друзилла не найдёт его. Если она вообще его искала.       Да, он продержится. Вот только Спайк никак не мог вспомнить, зачем? Блондин вовсе не пытался всё усложнять. И найди он причину, у него бы появилась цель, к которой стремиться: хлебные крошки, по следам которых можно было бы идти...Он бы мог, но он так устал. Может, стоит отдохнуть немного, и станет легче?       То малое утешение, которое вампир находил во сне, было нарушено мыслями о Друзилле. Он думал о ней, ведь было неважно: существует он сто лет или всего лишь час, мысленно Спайк всегда возвращался к Друзилле, которая стала причиной и смерти поэта Уильяма, и появления на свет Уильяма Кровавого. Из-за неё он хватал жизнь за горло, выпивал до последней капли, оставляя глубокие красные раны, прежде чем безразлично отбросить тело на землю. Из-за неё он поехал в Саннидейл, где встретился с Баффи, перевернувшей весь его мир. Мир, где у него было своё место, полетел к чертям, и всё навсегда изменилось. "Верх" стал "низом" — неправильное стало правильным. Всё менялось настолько быстро, что у него кружилась голова.       Когда он думал, что снова нашёл своё место, он был брошен в неизвестность, и был вынужден хвататься за Ангелуса, чтобы остаться на плаву. Спайк думал: Ангелус не предаст его и не швырнёт обратно в пропасть, но ошибался. И вот, Уильям был там, откуда всё начиналось: с Друзиллой.       Голубоглазый размышлял о той ночи в Праге, когда нашёл свою тёмную принцессу приколоченной к деревянному шпилю самым жестоким образом: с помощью кольев, воткнутых в её нежные ладони. Он прорывался через толпу, отчаянно пытаясь добраться до Дру до того, как они подожгут шпиль. Её крик был последним, что он слышал, перед тем, как потерять сознание от удара по голове. Спайк был готов принять на себя любые смертельные раны, заплатить любую цену за спасение и исцеление Друзиллы.       Запах сгоревшего дерева и палёной кожи вернул его в сознание. Открыв глаза и осматриваясь вокруг, он увидел Друзиллу, всё ещё приколотую к шпилю. Её голова бесчувственно свисала набок.       Игнорируя боль, всё громче заявляющую о себе, он пополз к ней, дрожащими руками коснулся её безвольно болтающихся ступней, осознавая, что всё происходящее реально, что это не было лишь страшным сном.       Рывком встав на ноги, всё ещё покачиваясь от шока, он нежно сжал её ладонь, избегая красных дыр по центру. Потянувшись к её щеке и любовно касаясь, дрожащим голосом, как будто бы опасаясь разрушить этот хрупкий момент, он спросил: — Друзилла, детка, ты меня слышишь? — Спайк? — промурлыкала она. — Да, детка, я с тобой, Папочка с тобой, — заверил он, чувствуя, как подогнулись колени от радости. — Всё будет хорошо, — убеждал он больше себя, чем её. — Эти сволочи заплатили за то, что сделали с тобой, — надломленным голосом сказал он. — Дру, мне так жаль. — До крови прикусив губу, стараясь не заплакать, вампир попросил: — Могла бы ты спеть для меня, Дру? — Мне больно, Спайк. Он нервно сглотнул, ощущая комок, образовавшийся в горле: — Я знаю, — дрожащим голосом сказал Спайк. Пытаясь отвлечь её от боли, он повторил:— Пожалуйста, спой. Сделай это для меня, хорошо? Когда она тихо запела, он предупредил: — Будет немного больно, любимая, но продолжай петь, ладно? — сказав это, Спайк судорожно потянулся пальцами к шпилю. Прижав ладонь к кончику кола в её левой руке и закрыв глаза, он потянул настолько сильно, насколько мог. Последовал крик боли и звук мягко упавшего на землю кола.       Вздрогнув от мук, исказивших её лицо, он вздохнул: — Продолжай петь, детка, почти готово. Не переживай, я с тобой, — шептал блондин, вытаскивая кол из второй руки и ловя измученное тело, упавшее на него. Коснувшись губами лба девушки, поудобнее взял её на руки. — Я отвезу тебя домой, — заверил он, устраивая её голову на своём плече.       Спайк помнил, как не отходил от её постели месяцами. Не покидая убежище, не выходя на охоту и рыча на миньонов, которые осмелились сказать, что его старания бесполезны. Одного он даже обезглавил после того, как слуга посмел предложить ему смириться и дать его тёмной принцессе умереть.       Но однажды, один из его самых умных миньонов — Далтон, принёс манускрипт, в котором упоминалось, как помочь Дру. В нём говорилось, что для этого необходимо отправится к Адской Пасти... Остальное, как говорится, уже другая история.       Те, кто не учится на собственных ошибках, обречены повторить их. Где-то он слышал это, и вот теперь лежал здесь, не в силах пошевелиться от боли, которая становилась настолько невыносимой, что было сложно даже думать. Демон внутри него не понимал, почему он заперт. Демон знал, что ему было нужно — кровь. Физическая потребность в крови затмила всякую способность мыслить. Запертый в этой бесполезной шелухе, он медленно сходил с ума. Запах крови затуманил его мозг. Нет, не просто крови, крови Истребительницы — она была рядом. Спайк мог слышать её дыхание и ровный ритм её сердца. Как она оказалась так близко? Надо встать и драться, иначе его распылят. Но тяжесть тела не позволяла сделать этого. — Мы проследили за ней до Африки. Она убила там демона, который, по слухам, может даровать исцеление демонам достаточно сильным, чтобы пройти испытания. — Как же надоел этот жужжащий комар! Возьми её, разорви глотку и осуши прежде, чем она сможет моргнуть — ведь это твоя сущность. — взревел Демон в его сознании, а клыки в ярости прорвались сквозь дёсны. — Беги, девочка, или кричи прежде, чем я разорву тебя! — Спайк боролся с накатившей на него тошнотой и пытался цепляться за голос Баффи. — …Потом были зацепки в Непале. Убиты все, кто жил в посёлке миссионеров, кроме одной маленькой девочки…— почувствовав дикий рык, отозвавшийся в её теле, Баффи замолчала, — Спайк, — обеспокоенно спросила она, — ты всё ещё со мной?       Он знал, что где-то в доме была маленькая девочка: он мог слышать быстрый стук её сердца. Остановившись, на мгновение становясь неподвижным, он позволил телу маленькой девочки подсказать ему, где именно она пряталась.       Услышав слабый вдох, исходящий со стороны ящика с углём, Спайк развернулся, возвращая себе человеческий облик, и медленно открыл дверцу: — Ох, привет, — мягко проговорил он. — Что ты здесь делаешь? — Монстр уже ушёл? — спросила она, не обращая внимания на слёзы, текущие из её расширившихся от страха глаз. — Разве я похож на монстра? — улыбнувшись своей самой сладкой улыбкой, спросил мужчина. Она лишь покачала головой, слегка удивляя Спайка своей доверчивостью. — Где твои мама и папа? — Я думаю, монстр съел их, — пискнула она. — Ох, — обеспокоенно вздохнул сказал он. — Тогда нам лучше увести тебя отсюда прежде, чем монстр вернётся, не так ли? Девочка кивнула. — Меня зовут Уильям, — сказал он. — А тебя как? — Джейн.       Джейн была самым сладким и лакомым кусочком, который ему доводилось пробовать. Одна лишь мысль о её сладкой крови начинала сводить его с ума от жажды.       Баффи напряглась как тетива лука, каждой клеткой своего тела ожидая ответа. Казалось, она ждала целую вечность, но Спайк не отвечал. Оглушила ли боль его настолько, что он не мог вернутся обратно? Потеряла ли она его навсегда? — Спайк? Ты всё ещё со мной? — спросила она громче. — Да, я здесь, — помедлив и едва слышно ответил он. — Демон устроил мне экскурсию в прошлое, ухабистая была дорога... — Могу ли я сделать что-нибудь? — обеспокоенно спросила она. —Ты уверена, что будешь в порядке, Лав? Я знаю, ты наверняка устала, но мне нужно… Тряхнув головой, девушка ответила, пытаясь скрыть слёзы: — Всё что угодно, Спайк, я сделаю всё что угодно. — Я слегка проголодался.       Баффи осмотрела его постепенно заживающее тело: он выглядел куда лучше, чем два месяца назад. Кожа вокруг гортани уже восстановилась, ещё совсем немного, и она сможет услышать его голос.       Благодаря Ангелу, пытающемуся загладить свою вину и найти Друзиллу, оставалось совсем недолго до восстановления Спайка не только в её глазах, но и для остальных. Она дотронулась до розового шрама на своей ладони и, улыбнувшись, сказала: — Я же говорила тебе: всё что угодно, я хочу дать тебе всё.

***

      Дрожа, Баффи подтянула колени к груди в попытке согреться. "Наверное, я забыла закрыть окно", — подумала она, открывая глаза. Вокруг была тьма, и лежала она не на кровати, а в склепе на полу. "Вот чёрт, я, наверное, отключилась после..." — попыталась она сориентироваться. — Спайк? — позвала Саммерс, вставая на четвереньки. — Я здесь, Лав, — прохрипел он. И потом в своей голове она услышала: — Кровавый Ад, напомни мне никогда так не делать. Такое чувство, что я выпил литр святой воды! Только Баффи не слышала колкости, всё ещё думая о первых трёх словах. — Спайк, — с трепетом прошептала она. — Ты заговорил! По-настоящему, при помощи слов и слогов, и всего этого, — растянувшись в улыбке от уха до уха, сказала она. — Это так здорово слышать твой голос! — Заткнись… Спайк — едва слышным в тишине хранилища голосом проскрежетал он. Подойдя ближе к носилкам и встав так, чтобы было удобно любоваться его обожжённым, но в то же время красивым лицом, она сказала: — Когда это ты меня слушал, Спайк? — хмыкнула Баффи. — И с чего бы вдруг, Кровавый Ад, ты начал бы слушать меня сейчас? — Следи… за… своим… языком. — Только не сейчас, — улыбнулась она. — Я занята тем, что слежу за твоим. Что-то похожее на рык вырвалось из его горла и Баффи готова была поклясться, что сегодня Рождество, четвёртое июля и её день рождения — всё в один день. Размахивая руками в воздухе и раскачиваясь на носках, она пропела: — Да! Это был рык, не так ли? Да, это точно был рык. О, мой Бог, я умерла и попала в рай! — ликующе проговорила она. — Полегче, Лав. Если бы я знал, что тебе так легко угодить, я бы заворчал давным-давно, — услышала она в своей голове. — Не прекращай ради меня, кричи во весь голос, чтобы крыша рухнула, если тебе это угодно, — посмотрев на потолок и поморщившись, она добавила: — С другой стороны, лучше не делать этого прямо сейчас, подожди, пока я скажу всем! Дон будет так рада! — Всем? Малышка здесь? Когда это случилось? — Пока ты спал, — сказала она, быстро выбегая из комнаты, чтобы поделиться новостью. — Это целая история, Спайк. Я объясню всё позже, обещаю. Вернусь через секунду, — глубоко вдохнув она прокричала: — Я люблю тебя, Спайк! Двумя месяцами ранее. — Да, Джайлз. Мне нужна вся информация, которая у тебя есть на Дюфарнака, думаю, они обладают каким-то парализующим ядом. А также мне нужно, чтобы ты нашёл информацию на Ярнэш, — послушав минуту, Истребительница пояснила: — Нет, это те, которые задели его своими когтями. Я же говорила тебе, что большинство его одежды сгорело прямо на нём, или срослось с кожей. Ты что, и правда хочешь, чтобы я сделала ещё пару дырок в нём, только чтобы ты мог это протестировать? Я не собираюсь причинять ему боль, — вдохнула она недостающий ей воздух. — Больше не собираюсь, — отодвинув трубку от себя, Баффи спросила Ангела: — Были ещё другие демоны? — Сульвольт. — Ладно Джайлз, думаю Райли знает что-то о Сульвольте, —скривилась она, вспоминая Райли, бросающего гранату вниз, в спальню Спайка, снося всё, что там было. — Спасибо, Джайлз. Скажи Дон, что билет на самолёт ждёт её в аэропорту. Пока. — Райли и правда согласился помочь? — спросил Ангел. — Да. После того, как я сказала ему, что если он поможет Спайку, это разозлит тебя, он был согласен на всё. Он ненавидит тебя больше, чем Ксандер, — кивнула она. — Ауч, — проворчал Ангел. — Да, — подытожила Саммерс. — Расплата — сука.       Баффи присела на офисный стул в арендованном гостиничном номере. Находясь в склепе, она чувствовала всю боль, что испытывал Спайк, и это не облегчало ей задачу. Поэтому Иллирия была на посту, присматривала за Спайком, пока Баффи созывала кавалерию на помощь в поисках Друзиллы.       Сначала блондинка не очень хотела звонить кому-либо из них. Уже длительное время она не работала, и не особо общалась с друзьями, и опасалась, что они откажут в помощи.       Саммерс боялась, что Дон решит, будто она сошла с ума, когда Баффи сообщила ей, что Спайк жив и ему нужна её помощь. Но Дон лишь расплакалась и умоляла передать Спайку, как сильно она виновата перед ним, и как сильно любит его. Малышка попросила купить ей билет на ближайший самолёт.       После первого шока и временного оцепенения, Ксандер наконец-то ответил: "Ради того, кто сражался и погиб за меня, как это сделал он, я готов в любую минуту прикрывать его спину".       Уиллоу предложила попробовать поисковое заклинание, чтобы найти Друзиллу, но зная, что Спайк не доверял магии, решила оставить это на крайний случай. "Что же изменилось за год? — улыбнувшись и покачав головой, вздохнула она. — Пожалуй, мы все наконец-то осознали, что мы больше не в школе".       Тремя днями позже все "Скуби" были в сборе. Даже Уиллоу приехала, вместе с ноутбуком и прямым спутниковым интернетом, готовая к хакерским действиям.       Приехал Джайлз, имеющий доступ к новым ресурсам Совета, что было само собой разумеющимся, учитывая тот факт, что он являлся его главой. Дон назначили главной в научных исследованиях. Это поручили бы Синей, но — как бы печально это ни было — в ней мало осталось от Уинифред Бёркл, чтобы без опасений позволить ей управлять микроскопом, поэтому данная честь выпала Дон.       Первой задачей Саммерс-младшей было найти причину, почему Спайк всё ещё был похож на высушенный помидор, несмотря на двухмесячную диету на истребительской крови. Не то чтобы кровь совсем не помогала, но, по мнению обоих сестёр, она не помогала достаточно быстро.       Прокравшись однажды вниз, под церковь, она увидела, в каком состоянии он был, и это стало достаточной мотивацией для Дон. Девушка хотела помочь, так как очень любила Спайка и надеялась, что когда-нибудь он простит её. Перехватив Дон, на её обратном пути к святилищу, Ангел спросил: — Почему вы все сплотились так быстро ради Спайка? Я просил о помощи, когда Фред умирала, но никто из вас не захотел помочь. Почему сейчас? Прежде чем ответить, она попыталась понять, спрашивал ли он это всерьёз, затем спросила: — Ты и правда хочешь знать? — Да. — Не знаю, Ангел, — наклонив голову набок и подумав, Дон ответила: — Может быть потому, что с тех пор, как он стал думать о нас, как о своих друзьях, он не пытался никого из нас съесть, — сделав паузу, она добавила: — С душой или без. Оставив Ангела посреди тёмного коридора, она направилась к святилищу, чтобы зажечь свечку за Спайка.

***

По пути в склеп, повернувшись, Баффи сообщила своим друзьям: — Запомните, только по одному. Для начала я проверю, готов ли он принимать гостей. Он всё ещё не способен на длительные беседы или большие слова… — Но если он не тявкает постоянно, то как же мы поймём, что это именно он? — перебил её Ксандер. — Я в каком-то роде могу слышать его в своей голове, — продолжила Баффи. — Я могу передать сообщение, если он почувствует себя достаточно разговорчивым. Конечно, если оно не очень личное... — сказала Баффи, залившись краской. — Что ты имеешь в виду под личным? — спросил Ксандер. Баффи лишь закатила глаза. — Всё, я заткнулся, — догадался брюнет. Баффи прошла в склеп, остальные остались ждать своей очереди у входа. — Ты готов к посетителям, Спайк? Там кучка людишек, которые хотят видеть тебя. — Да, — со вздохом ответил Спайк. — Есть ли кто-то, с кем бы ты хотел поговорить первым? — спросила Истребительница. — Я сперва хочу видеть Нибблет — громко и чётко прозвучало в её голове. — Так и думала, — улыбнулась Баффи. — Дон, могла бы ты, пожалуйста, подойти сюда? — позвала она сестру. Медленно войдя в комнату, Дон вдруг занервничала. Она не видела его целый год, что же она скажет ему? Как будет извиняться? Остановившись в двадцати шагах от Баффи и Спайка, девушка оцепенела от страха, или, возможно, это было надеждой. Баффи понимающе улыбнулась, прекрасно зная, что чувствовала её сестра. — Ты должна подойти ближе, чтобы услышать его. Он пока только шепчет, но он слышит тебя. — Привет, Спайк, — подойдя настолько близко, что её обувь касалась камня, на котором он лежал, прошептала она, начиная плакать. — Я так скучала по тебе, — пытаясь сдержать всхлип, девушка ожидала ответа. — Я… тоже... скучал… по... тебе, Малышка, — услышала Дон своего друга и защитника. Слыша его медленный и хриплый ответ, она подумала, что причинила ему боль, пока он не добавил: — Не... плачь. — Хорошо, — всхлипнула она, — я не буду, — и медленно вышла из комнаты. — Ну что мертвец, слышал, ты рассказываешь тут наши секреты. Не против ли это правил? — проговорил Ксандер, входя следом после Дон. — Пош... ты… укушу… тебя. — Знаю, я очень аппетитный, — довольно усмехнулся Ксандер. — О да, ты — лакомый кусочек — прозвучало в голове Баффи. — Он назвал тебя лакомым кусочком, — улыбнулась она. — Тогда это точно Спайк, — убедительно кивнул Харрис. — Привет, Спайк, — следующей заговорила Уиллоу. — Та... р... рыжая. Спайк остановил Баффи, когда она была готова позвать Джайлза, слегка запыхавшись, словно нуждаясь в воздухе: — Лав, можем мы пока на этом закончить, и продолжить немного позже? — спросил он. — Конечно, Спайк, — сказала Баффи, жестом руки давая Джайлзу понять, что пока перерыв. — Ты устал? — Нет. Просто начинаю чувствовать себя, как Джордж Бейли. Баффи понятия не имела, кто это, и, повернувшись к остальным, сказала: — Он говорит, что чувствует себя, как Джордж Бейли, — на их лицах появились улыбки. — Кто такой Джордж Бейли? — спросила она.

***

      Сидя на жёстком сиденье утилитарного самолёта HC-130, и прислушиваясь к оглушительному шуму двигателей , Ангел радовался, что этот тип самолёта не имел окон. Не нужно было переживать о попадании под солнечные лучи, пока он рассматривал карту, которую они с Райли нарисовали, выслеживая Друзиллу.       Нападения не имели никакого смысла, в них не было поэтического духа. Хотя, в большинстве того, что делала Дру, его никогда и не было. Ангел не понимал её. У него не хватало на неё терпения. Поэтому Друзилла создала Уильяма, чтобы было с кем играть, когда её "папочка" уставал от неё. Ангел был только рад этому, так как, это значило, что Дру не будет замедлять его. Уильям всегда был готов принять её с рук Ангела, зная при этом, что на самом деле она не принадлежала ему — Ангелус ясно дал это понять.       Он бы отдал всё, чтобы Спайк сейчас находился здесь, и помог обнаружить последовательность во всей этой случайности. Ему не хотелось снова совершить ошибку, и опоздать. Не тогда, когда всё висело на волоске. Ангелу нужен был кто-то, на кого он мог рассчитывать.       Но ведь и тогда, в ту ночь, он рассчитывал на Спайка, и тот его не подвёл — Ангел знал, что не подведёт. А теперь сам факт, что на Спайка можно было положиться, как это сделал он, заставлял Ангела усомниться в его собственном понимании слова "преданность".       Оторвав глаза от бумаг, полных прямых и пересечений, уходящих в разных направлениях, он обратился к Райли: — У пилота есть радио, чтобы запросить разрешение посадки в Кливленде? — заметив вопросительный взгляд Райли, вампир сказал: — Я думаю, Вуд и Фэйт могут быть следующей целью Дру.

***

Выпроводив своих друзей из склепа, Баффи вернулась к Спайку. — Тебе стоило просто сказать, что ты устал. Все бы поняли это. — Нет, это другое, — прошептал он. — Что тогда? — обеспокоенно спросила она.       Блондинка ждала ответа, но вампир ничего не сказал ни словами, ни мыслями. Затем она почувствовала отвращение, страх и злость, и нахлынувший волной голод. Рот наполнился слюной, и её чуть не стошнило от ненависти к самой себе, последовавшей за этим. — Ничего страшного, если ты голоден, Спайк, — успокоила она его, с трудом сглотнув и прикусив губу. — Мы все в каком-то роде ожидали, что так и будет. Всё в порядке, — Баффи изнывала от желания коснуться его лица и погладить. — Правда в порядке. — Нет… Нет… Ты… пахнешь… едой! — старался он найти небольшие, но значимые слова, выговаривать которые бы не было так больно, но которые объясняли бы всю серьёзность ситуации. — Ты хочешь меня съесть? — попыталась разрядить обстановку Баффи, полностью понимая, что он имеет в виду. — Ну да, ты ведь не слышал речь про печенье, не так ли? — вздохнула она. — Не смешно, — прошипел Спайк. — Ты прав, — согласилась Баффи. — Это не смешно, — ей не хотелось говорить ему, что она подготовилась к этому дню. Несмотря на все протесты и героические усилия Уильяма, его демон всё равно будет видеть Истребительницу и её друзей, как еду. Сделав глубокий вдох, и медленно выдохнув, понимая, что когда Спайк сможет стоять на ногах, им не избежать разбирательств со всеми подробностями и ссорой любовников из-за того, что она сделала, чтобы не опасаться за свою жизнь, она прошептала: — Именно поэтому я позаботилась обо всём. — Что? — спросил Спайк.

***

— Нет, категорически нет! — кричала Баффи, меряя шагами комнату. — Я не стану делать этого. Спайк расценит это, как унижение и предательство, Ангел. — Сделав паузу и необходимый вдох, она продолжила: — Всего лишь месяц назад я обнаружила, что он всё ещё, жив. — Ты хоть представляешь себе, какого это? Знать, что тот, кого ты любишь всей душой, кого ты считал мёртвым, всё ещё жив, несмотря на адский огонь и драконов, и он всё ещё любит тебя. Ангел попытался заглянуть в своё сердце. После того, как Баффи воскресили, он должен был чувствовать себя именно так. По крайней мере, он должен понимать, какого это, даже если не чувствовал подобного сейчас, но он не знал. Брюнет заглянул себе в душу, которую закрыл от Баффи навсегда ради её безопасности, и обнаружил, что этого чувства не было в его душе. — Нет, — спокойно сказал он. Растерявшись, она не знала, как заставить его понять то, что она сама поняла лишь недавно. То, о чем Спайк знал всегда. — Это самое замечательное чувство, Ангел, — девушка присела в кресло рядом с ним. — Оно возвышает тебя, когда на самом деле ты низок, окрыляет твою походку, когда на самом деле ты хромой, — улыбнулась она, думая о кристально-синих глазах Спайка, и сказала задумчиво: — Это делает тебя чем-то большим, одновременно плохим и хорошим. — Успокоившись, Баффи выдохнула и спросила: — Ангел, неужели ты не видишь, что сделав это, я потеряю всё? — Это разрушит нас. Это то, чего ты добиваешься? — встав с кресла, Истребительница смотрела на него. — Нет, Баффи. Но я также не хочу, чтобы он разорвал тебе горло, пока я и Райли ищем Дру. Поверь мне, я забочусь о вас обоих, предлагая это. Если каким-то чудом мы найдём Дру и привезём сюда, Спайк поправится, и если он обнаружит, что причинил тебе боль или даже убил тебя, либо кого-то из тех, о ком ты заботилась, так как не контролировал себя... Ты понятия не имеешь, что это сделает с ним. — Что я должна делать, Ангел? — уже чувствуя, как теряет любовь Спайка, спросила она. — Спайк сабмиссив, — сказал Ангел. — Будет достаточно, если его демон увидит, что ты принадлежишь мне, и он не имеет права прикасаться к тебе. — Сабмиссив? — выплюнула это слово Баффи. — Ангел, знаешь ли ты Спайка? — Я не имел в виду сексуально, — вздохнул он. — И, ради всего святого, мне не нужны подробности. Я имел в виду, с точки зрения признания старшинства. В данном случае это не является оскорблением тебе или ему, — сделав паузу, старший вампир продолжил: — Баффи, линия поведения, как последователя, была одной из причин, почему он остался здесь со мной и не приехал к тебе. Он не приехал отчасти потому, что я сказал ему не делать этого. Баффи, я альфа-самец. Спайк — ведомый. — Хочешь сказать, если я позволю тебе отметить меня, то демон Спайка должен будет оставить меня в живых? — Да, — сказал Ангел. — До тех пор, пока я не дам разрешения тебя убить, — увидев её расширенные от шока глаза, он тут же добавил: — само собой, я не собираюсь давать подобного разрешения. Я не возьму много, чтобы ты не упала в обморок. Если тебе так будет комфортнее, Иллирия за дверью, я могу её позвать, она более чем в состоянии справиться со мной, если я зайду слишком далеко. — Да, Ангел, позови её, — попросила Баффи.

***

Баффи боялась того, как отреагирует Спайк на новость, что, по сути, Ангел сделал его рогоносцем. — Спайк, это не значит, что я не люблю тебя. Наоборот, это подтверждает, что я люблю тебя больше всех на свете. Я не хотела, чтобы ты волновался о моей безопасности. Ты должен знать, я всё ещё люблю тебя, Спайк. Пожалуйста, не злись. Почувствовав тепло внутри, растекающееся от кончиков волос и спускающееся к самым кончикам пальцев на ногах, она покраснела. Он что, и правда обнял её мысленно? — Я не злюсь, Баффи. Я рад. Теперь мне не придётся переживать.

***

Таинственная женщина, переправлявшаяся на грузовой барже, покинула корабль, когда тот ненадолго пристал у берегов озера Эри, вблизи Кливленда, штат Огайо. Некоторые люди, кто знал, называли Кливленд Адской Пастью, другие звали это место домом. Оказавшись в темноте ночи, женщина прошептала ветру: "Не волнуйся, Уильям, мамочка всё исправит". Ожидая окончания грозы, которая задержала их посадку в Кливленде, Ангел пытался дозвониться до Фэйт и Робина, предупредить их о возможном появлении Друзиллы, но никто не отвечал. Собравшись уж было звонить в полицию, он передумал. Что бы они могли сделать? Люди никогда не верили, что такие существа, как он и Друзилла на самом деле реальны. В фильмах да, но в реальности? Пластиковые зубы и макияж на Хэллоуин? Да, это они видели, но реальность? Нет. В момент, когда он пришёл бы к ним и открыл свой рот, они бы тут же заперли его в дурдоме и выбросили ключ. Это никак не могло помочь Робину, Фэйт, Баффи или Спайку. И, как бы иронично это не звучало, но всё началось с желания помочь Спайку. В ночь, когда они дрались за чашу в старом здании оперы, в Спайке было столько срасти и уверенности в своём выборе, что Ангел завидовал ему. Столько огня было в его глазах, что их сияние согревало и Ангела. Во время битвы, где-то между моментом, когда он получил крестом по лицу, и падением с балкона, он осознал: Спайк действительно хочет этого. И не только ради Баффи, как думал Ангел, но ради себя. Старший вампир помнил: ему хотелось смеяться, но он не мог из-за сломанных рёбер. И наверняка Спайк посчитал бы это издевательством с его стороны, хотя смеяться он хотела не из-за этого. Ангел хотел поздравить Спайка с тем, что он делал всё верно, и сражался не потому, что где-то на конце радуги его ждал блестящий приз. Ведь даже до того, как он поверил в сказку о пророчестве, Спайк сражался за то, чего он хотел, и поэтому правда была на его стороне. Ангел понял: награда не принадлежит ему, и никакое количество поддержки от Ганна не могло изменить этого факта, а адвокаты работали с фактами, не так ли? Правда была в том, что Спайк заслуживал этого больше. И Ангел собирался сделать всё, что было в его силах, даже спустить рай на землю, лишь бы Спайк получил эту награду. Ангел не мог заботиться о Конноре и находиться с ним рядом, но он всё ещё мог сделать что-то для Спайка.

***

— Прости, Спайк, но мне нужна твоя кровь, — закусив губу, Дон воткнула иголку в его руку. — Мы с Баффи должны выяснить, почему ты всё ещё выглядишь так, как когда Баффи уронила орган на твою голову, — Посмотрев на Спайка она отвернулась от стыда, что напомнила ему о его состоянии. — Извини, Спайк. Я не хотела напоминать тебе. — О Дру? — спросил он. Дон была рада снова слышать его голос. Поначалу вампир мог говорить лишь шёпотом, и Дон не могла не признать, что это звучало немного жутковато. Но теперь его голос звучал так, словно он переболел сильным ларингитом. Спайк уже мог говорить целыми предложениями, а значит, ничего не мешало ей задать ему пару вопросов и получить правдивые ответы. На руку Дон играло то, что Спайк не мог сдвинуться с места без помощи, именно поэтому ей и понадобилась его кровь для тестирования. — Прости. — Может ты уже перестанешь извиняться, малышка? Ты сводишь меня с ума! Тебе не за что извиняться. Тем более, что я сам думал о ней, так почему бы тебе не присоединиться? У меня хотя бы будет компания. В последние дни в моем старом убежище немного одиноко. Баффи вся погрузилась в исследования. — Всё, этого должно хватить, — сказала Дон, вытащив иголку и приложив кусочек ваты к ранке в области его локтя, — было больно? — Да, — честно ответил он. — Но сейчас всё причиняет мне боль. — Извини, — сказала она. — Я же сказал тебе, перестань извиняться. Расплывшись в улыбке, зная, что он не мог её видеть, так как был всё ещё не в состоянии открыть глаза, Дон повторила: “Прости”, и, выбегая из комнаты в поисках микроскопа, девушке показалось, что она услышала низкий рык, провожающий её из склепа.

***

Друзилла знала: Истребительница оберегает мужчину, которого она хотела проучить, поэтому она собиралась быть терпеливой и подождать, пока он сам не придёт к ней. Она умела ждать. Следуя тому, чему учил её Спайк: всегда нужно иметь план побега, Дру спряталась в безопасном месте — возле доков. От Ангелуса она тоже многому научилось, это правда, но иногда папочка был чересчур злым. Дру знала: её любимый мёртвый мальчик был в опасности с тех самых пор, как во сне к ней пришёл Король Кубков (см. таро). Рыцарь Мечей (см. таро) практически пронзил Уильяма своим предательством, и должен был заплатить за это. Король Кубков превратил Уильяма в пепел, но умолял её всё исправить, и она исправит. Но сейчас учительнице было чему научиться самой, у звёзд и маленьких пылинок. Она подождёт, потом освободит Уильяма и заберёт его.

***

— Ты уверен, что эти транквилизаторы сработают? — спросил Ангел, наблюдая, как Райли заряжает ружье. — Дру очень сильна. Особенно если думает, что в опасности. Ты направишь на неё эту штуку, и она в мгновение ока будет у тебя за спиной. Насколько хорошо ты обращаешься с этой штуковиной? — Я всё ещё в состоянии попасть во врага с пятидесяти ярдов, если это то, о чем ты переживаешь. Я прохожу тестирование каждый год, чтобы оставаться в строю, — Райли дважды проверил прицел, чтобы убедиться, что на нём не было пыли и мусора. — Или ты переживаешь, что я случайно могу подстрелить тебя вместо неё? — когда Ангел медленно кивнул, он продолжил, улыбнувшись: — В подобных случаях у нас, военных, есть для этого термин — "побочный ущерб", что у гражданских означает "упс".

***

— Как это было? — спросила Дон. — Что ты имеешь в виду? — ответила Иллирия. — Я имею в виду Спайка. Он помог тебе, не так ли? Этот Павэйн держал тебя за горло, и несмотря на то, что Спайк мог просто прыгнуть в круг и вернуться в мир живых, он отказался от материальности и спас тебя, не так ли? — Иллирия ничего не отвечала, что заставило Дон нервничать. — Знаешь, что, — сказала она. — Может быть, мне будет проще говорить с тобой, если ты сменишь облик? — Ты хочешь, чтобы я сменила мою оболочку? — Да, — кивнула Дон. — Конечно, если тебе не сложно. — Мне не сложно. Я сделаю, как ты желаешь. — Это здорово, — улыбнулась Дон, когда на месте Синей Иллирии появилась брюнетка. — Теперь скажи мне, как это было? — спросила она, глядя в микроскоп. — Я никогда не видела ничего подобного — защебетала, милашка-брюнетка, на своём техасском диалекте. — Он мог прыгнуть в круг в определённый момент и снова стать гражданином. Но вместо этого он толкнул туда Павэйна, а Ангел запер того навсегда. — Вау, — прошептала Дон. — Я сказала тогда, что это только доказывает то, что я говорила всем. — Что это было? — спросила Дон, глядя в микроскоп. — Что он достоин спасения. Дон тряхнула головой. — Нет. Я имею в виду, да, он действительно достоин! Но... — Отойдя назад от микроскопа и давая другой девушке заглянуть в него, она добовила шепотом: — Я имею в виду, что это? — Выглядит, как паразит. — Видишь, что оно делает с его кровью? — Похоже, поедает её, — сказала Иллирия, возвращая себе свой облик. — Посмотри на ту, другую, извивающуюся штуку в углу, — сказала Дон, возвращаясь к микроскопу. — Я знаю это из урока по химии. Так выглядит металл, только он шевелится. Думаешь, у Спайка отравление свинцом? Каким-то особым видом из Адской Пасти? — Не дожидаясь ответа, она со всех ног побежала вниз, где был Спайк. — Спайк! Спайк, — влетела девушкаа в комнату, тяжело дыша, чем встревожила вампира. Его малышка в опасности, а он не может и пальцем пошевелить! — Что случилось, Нибблет?! — Вспомни Спайк, после того, как ты перестал быть призраком, пил ли ты что-нибудь? Возможно, из металлической кружки? — Ох… Ну на фиг! Кровавый Ад, всего лишь минералку!

***

Для всех присутствующих Баффи и Джайлз выглядели, как отец с дочерью, спокойно сидящие на проповеди. Это была умиротворяющая картина. Джайлз казался отцом, утешающим дочь в её скорби. И в этот момент они были именно теми, кем казались. — Джайлз, — Баффи рыдала у него на плече, — я не знаю, что делать. Он говорит, что он не злится. Но как я могу знать это наверняка? Если бы я была на его месте, лежала там без возможности видеть или двигаться, — Баффи закрыла глаза, представляя его израненное лицо и тело. Это был образ, который она не желала сохранять в памяти, но знала, что никогда не сможет от него избавиться до тех пор, пока будет жива. — Без возможности нормально говорить, и кто-то сказал бы мне, что моя родственная душа... — она остановилась и посмотрела на Джайлза мокрыми от слёз глазами. — А он и есть моя родственная душа, ты же знаешь? Я наконец-то поняла это. Если бы кто-то смел даже подумать о том, чтобы прикасаться к моей второй половинке... я знаю, что я бы этого не вынесла даже на долю секунды. И всё же, — она вытерла глаза. — Он обнял меня. Джайлз, я чувствовала, как он обнял меня. Разве такое вообще возможно, после всего, что случилось? Джайлз склонил голову, раздумывая о серьёзности её вопроса, и о глубине чувств Баффи к вампиру, которого он сам в значительной степени недооценил, возможно, в ущерб себе. — Спайк оставался весьма... уникальным на протяжении многих лет. Теперь я вижу, что меня ослепляли мои прошлые предрассудки, и я не видел фактов. Возможно, это ещё одно доказательство его способности... — Джайлз запнулся на следующих словах не потому, что он не верил в их правдивость, а скорее из-за прошлых сомнений. — ...заботиться о тебе? Баффи шмыгнула носом: — Я надеюсь, он знает, как он дорог мне, Джайлз. Как сильно я люблю его. Джайлз заключил её в утешительные объятья. — Я уверен, он знает, Баффи. Прихожане наверху, почувствовав тихое рычание, исходящее откуда-то снизу, встревожились, думая, что началось землетрясение. Баффи и Джайлз знали, что это не так. Под их ногами было кое-что похуже. Встав, они покинули спокойствие церкви и направились в хаос.

***

— Это не та награда, которой ты ожидаешь, Спайк. Это бремя. Это крест, — Спайк закричал, пытаясь скопировать голос Ангела, и продолжил выкрикивать: — Я устрою ему крест! Вопрос в том, каким концом он хочет, чтобы я в него этот крест засунул! — эмоциональность его слов возросла, пока Истребительница бежала к нему по каменному коридору. — Думал, сожжёшь меня дотла, и заберёшь у меня Баффи? Но всё сработало не так, как ты надеялся, да Ангелус? Я всё ещё здесь, обожжён, но я всё ещё здесь, урод! Возможно, мой демон может считать, что ты здесь главный, но в отличие от тебя, у меня есть ещё и другой орган, кроме моего Джона Томаса*! Он называется мозг. Я знаю, что Баффи любит меня! Она сказала мне это, и я верю ей. Ты думаешь, что получил её, только потому, что у неё на шее твои зубы? Подумай ещё раз! Баффи добежала до дверной арки, в момент, когда его гнев и ярость достигли пика. Его голос надорвался, превратившись в потерянный и одинокий шёпот: — Я не видел Баффи четыреста сорок два дня, — услышала она его полный отчаяния голос. Будто потеряв всю надежду, он простонал: — А теперь, благодаря тебе, я, возможно, никогда её не увижу. Блондинка посмотрела на Дон. Вся в слезах, Дон протянула Баффи результат анализа крови. Держа бумажку дрожащими руками, та прочла данные. — Это в его крови? Дон лишь молча кивнула. Баффи продолжила читать. — Оно реагирует на мою кровь. Человеческий гемоглобин — это то, что этот паразит ест? — с отвисшей от шока челюстью спросила она, и не дождавшись ответа, вернулась к чтению. — Инициатива использовала это? Как часть, высокоскоростной программы уничтожения врага, — Истребительница попыталась сложить дважды два. — То есть.... в мире, полном еды... — посмотрела она на испуганное лицо Дон, понимая, что её собственное отражало тот же ужас, — вампиры попросту умирают с голоду. И снова ответом был молчаливый кивок. — Но Инициатива была закрыта, как...? — Уиллоу. Она взломала некоторые старые правительственные файлы, которые были не особо засекречены, так как сенатор, упоминавшийся в них, мёртв. — Который именно сенатор? — Сенатор Бракер, — прикусила губу, Дон. — Баффи, он отдал последние образцы этой гнусной сыворотки человеку по имени Линдси Макдональд. Тот собирался использовать её для уничтожения Ангела и таким образом вступить в Круг Чёрного Шипа. — А сенатор? — Сенатор Бракер был членом Круга Чёрного Шипа, — подтвердила её догадку брюнетка. Баффи сделалось настолько плохо, что живот свело судорогой. — О, Боже, — ахнула она и побежала к Спайку. Глаза вампира были закрыты, а лицо спокойно, но его голос был пронизан такой печалью, которой ей никогда не доводилось слышать раньше. Затаив дыхание, она слушала, как пустым от горя голосом, его душа оплакивала её. — ...Солнце. Я потерял своё Солнце. Навсегда. В шоке, она посмотрела на сестру. — Ты рассказала об этом Спайку? — Я не могла врать, Баффи. Только не ему, — всхлипнула, Дон. Сейчас Спайку нужно было сосредоточиться на чем-то, кроме ужасных новостей. — Спайк! Когда в последний раз, не считая прошедших двух месяцев, ты пил человеческую кровь? — прикрикнула на него она, своим тоном — а-ля Баффи ненавидит Спайка. — Ты первая с тех пор, как Адская Пасть закрылась, — чётко ответил он. — После твоих ранений кто кормил тебя? Кто-нибудь кормил тебя, кроме меня? — Нет. — Ангел не кормил тебя, почему? — Он сказал, что пытался, но он не мой сир, поэтому ничего не вышло. Найдя взглядом Дон, которая ловила каждое слово, стоя у склепа, она сказала: — Дон, я думаю, что рядом с церковью есть приют, или монастырь, построенный на церковных землях. Посмотри, может ты сумеешь найти какие-нибудь одеяла и посудину. Нужно что-то, вроде миски. Если придётся, встань в очередь за супом. Но поторопись. — Уже бегу, — Сказала Дон, выбегая из хранилища. — Баффи, что ты собираешься делать? — озадаченно, спросил Спайк, слушая, как она ходит по склепу. — Спайк, как долго вампир может продержаться без крови, совсем без крови? — спросила она. — Если он здоров, то иногда месяцы. В случае ранений... — Он вспомнил тревожные часы, которые провёл, считая ночи и наблюдая, как Друзилла ускользала всё дальше и дальше от него, — десять недель. — Десять недель, начиная с сегодняшнего дня? — Да. — Сегодня 2-е Августа. У нас будет время до 16-го Октября, чтобы найти Дру, — посмотрев на часы, она улыбнулась, несмотря на то, что он не мог её видеть, — Как семечки щёлкать. — Орешки, Лав. Правильно будет, орешки, — со вздохом сказал Спайк.

***

Закрывая свой маленький магический магазин — "Ящик Пандоры", — Роберта всё ещё думала о странной женщине, ставшей её последним за день клиентом. Женщина была очень бледна, и Роберта подумала: возможно, та была больна или безумна. Психиатрическая больница находилась за холмом, недалеко отсюда. Тряхнув головой, она закрыла кассу. Никто раньше не интересовался Сферой Тесула. Этой женщине повезло, что на складе завалялась одна.

***

Робин Вуд решил в последний раз проверить всё возле доков, прежде чем встретиться с Фэйт, после её патруля кладбищ. Он хотел добраться домой до того, как мелкий дождик превратится в ливень, и уже было собирался развернуться и направиться за Фэйт, когда увидел девушку, прижавшуюся к краю пирса. Казалось, что она плакала. — Мой мальчик пропал,— хныкала она. — Его нет, и я не могу его найти. — Могу ли я Вам чем-то помочь? — осторожно подходя к ней, спросил он. — Ну да, — сказала Друзилла, глядя вверх. — Ты плохой мальчик. Ты всего лишь львёнок, и должен знать, что не стоит бродить одному без своей львицы. Не успев осознать, как и почему, он почувствовал клыки Друзиллы в своей шее: жизнь Робина оборвалась.

***

Дон вернулась обратно в склеп с одеялами и миской, но без супа, запыхавшись, и сказала: — Баффи я принесла, всё, что ты просила! — Молодец, — сказала та. — Теперь, мне нужно, чтобы ты постелила одно одеяло на полу. Не задавая вопросов, брюнетка взяла одеяло из мягкой шерсти и расстелила его на полу. — Готово. Что теперь? Спайку было интересно и тревожно, из-за всех этих движений, происходящих вокруг него. "Да, что теперь, Лав?" — подумал он. — Теперь, мне нужна твоя помощь, чтобы опустить его на пол. Возьми его за ноги, Дон. — Баффи, что ты делаешь? — спросил блондин, почувствовав маленькие ручки на своих плечах и ногах, и то, как его тело начало приподниматься. — Спайк, эта штука в тебе связана с кровью, которую я тебе дала, — злорадно улыбнулась она, зная, что всё равно он всё поймёт по тону её голоса. — Я дала тебе эту кровь, я могу и забрать её обратно. — Нет, Баффи! Эта штука во мне? Что если она попадёт в тебя? Баффи, ты можешь умереть! — закричал он во весь охрипший голос, когда почувствовал, что снова лежит на устойчивой поверхности. — Как и ты. Я думала, ты ясно понял: я не собираюсь позволить тебе снова умереть, — сказала она. — Нет, Баффи, я не дам тебе сделать этого! — твёрдым голосом, заявил Спайк. — Мы кажется уже обсуждали это, не так ли? Но, если ты меня не слышал первый раз, я повторю: — Встань и останови меня! — раздражённо вздохнула Саммерс. — Баффи, НЕТ! Она наклонилась рядом с ним, поставила миску на пол у своих колен, и сказала: — Всё будет хорошо, Спайк. Это как при укусе змеи. Я наконец-то смогу использовать что-то из того, чему меня учил Райли на тренировках. Кто бы подумал, что он на самом деле может спасти твою жизнь? Кончик её карманного ножа вошёл в кожу на его шее, открывая вену. Истребительница увидела пузырьки крови, появившиеся на шее вампира, наклонилась, и прошептала ему на ухо: "Я просто собираюсь поцеловать тебя, Спайк. Больно не будет.” Как только она наклонилась вниз, чтобы поцеловать его шею, весь мир исчез. Любовь. Ненависть. Страх. Ярость. Наслаждение. Блаженство. Грусть. Желание разорвать всё, порезать, сломать и уничтожить. Любуюсь, как течёт кровь, малиновая и ярко-красная. Дру. Столько счастья, что кругом идём голова. Кружу в её яркой, ослепительной темноте, падая вниз, всё глубже и глубже. Свет. Свет в темноте. Настолько сильный. Дотянуться до Света: мне нужен Свет. Свет причиняет боль, но надо продолжать тянуться, всегда продолжать тянуться. Поднявшись, снова соскальзываю вниз. Отброшен вниз Светом. Свет не знает меня, но я знаю её. Я люблю её. Так устал. Баффи. Люблю тебя. Такая яркая и сияющая. Мой солнечный лучик. Посмотри на себя, так счастлива, так грустна, так полна боли и любви. Я люблю тебя. Видишь ли ты меня? Боль. Ты такая хрупкая, куда ты ушла, Лав? Я спасу тебя. Ударь меня. Боль. Вот моя, яркая девочка. Ударь меня снова. Позволь, мне забрать тьму. Тебе нужен свет. Тебе не нужен я, это Ты нужна мне. Нет, не уходи! Иди, улетай! Баффи, мне нужно, чтобы ты хотела меня. Пожалуйста. Люблю тебя. Нуждаюсь в тебе. Люблю тебя. Куда ты ушла? Люблю тебя. Ты мне нужна, Баффи. Горю. Страшно. Боюсь темноты. Мне нужен свет. Мне нужно увидеть свет. Куда он ушёл? Баффи, где ты? Так темно. Баффи! Баффи! Баффи! В полубессознательном состоянии Баффи обработала маленькую ранку на его шее, и, передав Дон миску, полную крови, легла рядом с ним, стараясь держаться насколько близко, насколько могла. Когда она засыпала, ей показалось, что она услышала сдавленный шёпот: — Баффи.

***

Ангел не был в Кливленде с тех пор, как отслеживал демона Боритц. Он тогда думал, что мог бы помочь. Но Эллиот Несс смог выследить демона Боритц сам. Хорошо, Эллиот Несс, делай как знаешь. Теперь вампир снова здесь, в ночном клубе, название которого не могло бы кричать о Адской Пасти громче, даже если бы постаралось. "Вой на луну"? Они что, издеваются? — Не встречали ли вы эту женщину? — спросил он бармена, показывая ему старое фото Друзиллы. — Встречал, — кивнул тот. — Около недели назад. Думаю, она уехала.

***

Друзилла ждала под палубой. Она надеялась, что ключ был там, где её мальчик его оставил.

***

Ангел сидел в чреве гигантского самолёта и злился. Он снова опоздал. Но главное: как он собирается сказать Баффи, что тот, кто сражался вместе с ней в Адской Пасти, мёртв. И всё из-за того, что он — Ангел — хотел наконец-то почувствовать душу, которую так восхвалял в течение ста лет. После того, как Баффи рассказала ему о случившемся в Саннидейле, после того, как он провёл несколько часов, слушая, как она оплакивала Спайка, вампир попытался заглянуть в себя, чтобы найти хоть толику сочувствия и поделиться с ней, но он был пуст изнутри. Баффи сказала, что Спайк чувствовал свою душу перед тем, как она оставила его там. Он под конец знал, что у него есть душа. Ангел больше не был уверен, что его собственная душа всё ещё с ним. Он пытался вспомнить, когда в последний раз видел её, когда её успели подменить? Но нет, её не подменили: Ангел знал наверняка, где и когда потерял её, и кому отдал — Коннору. Теперь, когда Коннора не было рядом, больше не имело смысла продолжать стараться. Так было до тех пор, пока Спайк не объявился из амулета, как чокнутый джинн с миссией. Просто видеть Спайка было достаточно, чтобы заставить Ангела завидовать. Это не было завистью к Спайку, а скорее к факту, что вампир, потерявший всё, что только мог потерять, очнувшись, первым делом думал не о себе. Он не хандрил, и не дулся из-за плохой лотереи, в которую попал — по крайней мере, не дулся долго, и уж точно не столетие — а сразу бросился делать то, что знал. А Спайк знал только две вещи, и был знатоком в обоих: Баффи, и то, как доводить до ручки своего скрягу Гранд Сира. Ангел никогда не скажет Спайку, что завидовал ему. Ангел никогда не скажет, что стал бесконечно сварливым только потому, что это был единственный способ, удерживающий его от злых слёз. Ирония была в том, что внутренне ему хотелось смеяться от радости, и одновременно распылить Спайка за то, что тот постоянно был чересчур весел. И что, дать Спайку ещё большую фору? Всё это и стало причиной, почему он заварил кашу с Кругом Чёрного Шипа: чтобы почувствовать воодушевление от битвы, от клыков и кулаков. Слова Спайка до сих пор были в его памяти: " Тебе не надоело участвовать только в тех битвах, которые ты знаешь, что выиграешь?” Да, ему надоело. И это была битва в которой Ангел знал, что проиграет. Он знал это прежде, чем она началась. Поэтому и отписал все права на пророчество Шаншу. Он больше не хотел этого. Не без Коннора. Без него ничто не имело смысла. Так почему бы не отказаться? Пророчество не принадлежало ему в любом случае. Ангел просто хотел выйти из игры. В ночь битвы, он выбрал своей целью Дракона лишь потому, что это был самый простой способ уйти. Ангел знал: огонь и вампиры — не самые лучшие друзья. Он наблюдал со своей позиции, как, рыча, Спайк ломал и рассекал всё, что было на пути между ним и Ганном, которого он решил защищать. Когда Спайк почувствовал, что, увы, Ганну больше ни к чему его защита, Ангел заметил, что под защиту Спайка попала Иллирия. Он улыбнулся, вспоминая щупленького Викторианского поэта — джентльмена до конца, пытающегося защитить могучую Иллирию — Богиню и царицу адского измерения, которая была заперта в ещё более щуплом теле. Ангел не был сердцем в бою. Он всего несколько раз слабо замахнулся на Акияхан. На самом деле, он не стремился к победе. Спайк же полностью погрузился в битву: двумя ногами, обеими руками, всеми клыками, и боевым топором для равновесия. Ангел знал, оставалось недолго. Дракон заметил его: блеск меча привлек его внимание. Ящера привлекало движение, прямо как Тираннозавра Рекса. Скоро всё закончится, и Спайк получит то, что заслужил: девушку, жизнь, всё это. В тот момент он услышал крик Иллирии. Она пыталась предупредить Спайка, но тот каким-то образом умудрился одновременно разрубить Дюфарнака и попытался уйти от шипов, которые были на икрах у Ярнеша. Ангел должен был признать: Спайк оказался достаточно ловким в бою. Но не настолько, чтобы избежать попадания крови Дюфарнака на лицо и шею. То, что Ангелу показалось криком боли, было на самом деле предупреждением. Спайк прыгнул в сторону Ангела, отталкивая его на землю, когда Дракон поднял свою голову. Следующее, что видел Ангел, была стена огня, на том месте, где стоял Спайк. Тогда он услышал невозможное: он услышал голос Спайка в своей голове, гремящий, как удар колокола имя, которое должно бы было быть и на его устах. — Баффи! — Сила и мощь этого крика свела Ангелу зубы и поставила на колени. Затем наступила тишина. Тогда Ангел понял, что где-то в душе, погребённой под сожалениями, он чувствует своё Дитя, бьющееся в агонии. В этот момент, он закричал во весь голос: — Достаточно! И всё остановилось. Ни демонов, ни драконов, ничего. Лишь изуродованный кусок плоти, который когда-то был Уильямом Кровавым, и обеспокоенная Иллирия. И конечно, он сам. Ангела трясло от воспоминаний, брюнет пытался сосредоточиться на том, куда могла направиться Друзилла. Когда его руки перестанут трястись, он позвонит Баффи и остальным, и сообщит им новость о смерти Робина Вуда.

***

Настала очередь Ксандера охранять вход в хранилище. Дон, рассказала ему, что сделала Баффи для Спайка. В прошлом, любое упоминания о словах "Баффи, Спайк, кровь", и, конечно же, не менее популярное, ну, по крайней мере, в Адской Пасти, "высасывать", в одном предложении, и он сразу бы бросился бежать за острым колом и свежей святой водой. Но после всего, через что они прошли, Ксандер думал: "подумаешь, немного крови между старыми друзьями?"— Он улыбнулся сам себе, слушая мягкое посапывание Баффи, — "это только показывает, насколько я повзрослел" — подумал он. Внутри склепа Баффи занялась зажиганием свечей по внешнему краю. Она знала, что Спайк их не увидит, но тусклый свет начинал напрягать её зрение, поэтому она отправила Уиллоу за немагическими свечами. Насколько девушка могла сказать, Спайк всё ещё спал. Это испытание было трудным для них обоих, но ему было сложнее. Спайку нужен был отдых, поэтому Баффи передвигаясь по склепу тихо, как церковная мышь. Она улыбнулась этой мысли. "Ничего себе: "Я была бесшумна, как церковная мышь, в церкви, со спящим вампиром". Мне стоит начать писать готические Новеллы!" Никто просто так не придумывает такие вещи. Когда она услышала грубый голос Спайка, исходящий снизу, он всё ещё лежал на полу. Его голос звучал так, как будто ему было больно, или он был на грани слёз: — Лав, — мягко позвал он. Стресс в интонациях любимого заставил её обернуться и спросить: — Что случилось, Спайк? Тебе больно? Если да, я могу… — Нет, — прошептал он тихо, почти как молитву. Только тогда Баффи заметила, что он смотрел на неё. Его глаза были открыты, и она могла видеть самые красивые голубые глаза, смотрящие на неё с любовью. Для него ничто во Вселенной не имело большего значения, чем видеть, как эти зелёные озера расширяются, вздрагивают, и, наконец, изливаются, глядя на него. Каким-то чудом вампир заставил свой мозг работать достаточно долго, чтобы произнести слова, которые он хотел сказать больше года, — Лав, — слова, сказанные шёпотом, с восхищением, — Ты так красива! Баффи не могла пошевелиться. Она даже не решалась дышать. Каким-то образом время повернулось вспять, и она опять стояла в Адской Пасти, глядя в эти невероятные глаза...

***

Баффи увидела, как он слегка приподнял бровь, и на его губах появилась небольшая ухмылка, которая всегда говорила ей - он знает о том, что она врёт, но не хочет портить игру. Игра его чересчур забавляла, чтобы прекратить. Спайк посмотрел на неё со всей надеждой и со всей болью, которая только могла быть на лице мужчины, и прошептал, как будто скажи он громче, и это разрушило бы прекрасную мечту, что он выстроил для себя, — Нет, не любишь. Но Спасибо, что говоришь. — Нет, — хотела она кричать, — На этот раз это правда! Я правда, правда, уверена на этот раз. Это не игра! — Но она промолчала и позволила ему оттолкнуть себя. Баффи мчалась по рушившимся крышам, помня о его глазах, умоляющих бежать быстрее и быстрее. Уговаривающих её до тех пор, пока она не оказалась стоящей в безопасности у края кратера, глядя, как глупая вывеска, "Добро пожаловать в Саннидейл", покачнулась в последний раз, и упала . Истребительница улыбнулась, зная, что это именно он был тем, кто столкнул чёртов знак в пропасть. Конечно же он. Это было его личное право.

***

— Баффи, — голос Спайка был хриплым, — Не то, чтобы я в этом нуждаюсь, если учесть, что я мёртв и всё такое, но в последний раз, когда я проверял, люди, такие, как ты, моя прекрасная, красивая Истребительница, нуждаются в воздухе. Сделай, это для меня. Дыши? — Ах, да, — вздохнула она. — Умничка. Теперь, твои ноги в порядке? — Угу. — Тогда, — его глаза сияли. — Мне нужно, чтобы ты сделала пару шагов в моём направлении, и немного влево. Баффи тряхнула головой, слегка в недоумении. — Что? Почему? — Потому, Златовласка, что если твоё давление продолжит падать, как в эти последние 90-то секунд, скорее всего, ты упадёшь в обморок. А я не хочу, чтобы ты ушибла свою симпатичную голову об этот бетон. Конечно, в нормальной ситуации я бы не был против, но сейчас я не хочу, чтобы ты упала на меня. — Ох, — сказала она, заставив свои ноги сделать то, о чем он просил, — Спасибо, — сказав это, девушка тут же упала на колени.

***

Баффи слегка пошевелилась, приятный сон всё ещё проигрывался в её сознании. Протянув руку за спину, она нащупала, неподвижное тело Спайка, лежащее на одеяле рядом с ней. По крайней мере, хоть что-то из этого не было лишь мечтой, подумала блондинка. Лёжа рядом с Баффи, Спайк наслаждался искорками огня, вспыхивающими на его коже, в тех местах, где она касалась его. — Привет, Баффи — проворковал он. — Как думаешь, могла бы ты встать? Кажется, свечи догорают. И хотя мне ненавистна идея просить тебя оставить меня, я думаю, что, возможно, будет лучше их погасить. Прищурившись в замешательстве, Баффи повернулась к Спайку. Её план, похоже, сработал, так как несмотря на то, что его лицо всё ещё было обгоревшим, она наконец-то могла видеть очертание его скул. Новая кожа была розоватого цвета, как у новорождённого ребёнка, это придавало Спайку почти что живой вид. Она приподнялась на локте, сначала глядя на свечи, которые и в самом деле догорали, а потом повернулась к нему. — Откуда ты узнал, что свечи…….О, — сказала она. Спайк моргнул, и Баффи заметила, как кожа в области, где должны быть его брови, немного поднялась вверх, он улыбнулся ей. — Глаза, как у ястреба, Истребительница, — тень лукавой усмешки появилась на его губах. — Это для того, чтобы лучше видеть тебя. Баффи оторопела. — Спайк, ты меня видишь? — А ты бы хотела, чтобы я смотрел на кого-то другого, Истребительница? — поддразнил её Спайк радостным тоном — Нет — взволнованно прошептала Баффи, — Абсолютно нет. — Тогда всё отлично, — улыбнулся он, — Потому что я не собираюсь отводить свой взгляд от твоего прекрасного лица, как минимум, следующие 50 лет, чтобы ты ни говорила. Так что лучше сотри этот свой заполненный до отказа социальный календарь, ладно? Баффи закрыла глаза, чтобы остановить вращение комнаты. Она просто не могла поверить своему счастью. Все её мечты сбывались. Некоторые не так быстро, как ей хотелось, но сбывались. Тот, кого она не надеялась увидеть, чьи глаза были самыми правдивыми во всём мире, смотрел на неё с такой любовью... Когда она наконец-то открыла свои глаза снова, он всё ещё смотрел на неё, терпеливо ожидая, что она заговорит. Баффи не смогла сдержаться и захихикала. Этот звук, этот крошечный звук, прозвучал в его ушах, как тысяча кафедральных колоколов. Он выстрелил ему прямо в сердце, и если бы Спайк не знал наверняка, он бы поклялся, что оно снова забилось. Блондин счастливо наблюдал, как её маленький носик сморщился, и опять раздался этот звук. Пальчики Баффи покалывало от желания прикоснуться к нему. Она прикусила губу в неуверенности и страхе, что может причинить ему боль. — Могу я…? — спросила она. — Пожалуйста, — выдохнул Спайк и закрыл глаза в предвкушении. — Это не причинит тебе боль? — спросила Баффи. Голос Спайка, был бездыханным шёпотом. — Нет. Баффи, пожалуйста, я не хочу говорить, как втрескавшийся в королеву бала школьник, но умоляю, поцелуй меня? Баффи склонилась над ним и нежно коснулась его губ. Кожа на его лице, которая бы должна была быть грубой из-за ранений, оказалась нежной, как лепестки роз. Она целовала Спайка так долго разве что в своих снах, и теперь у неё кружилась голова от его близости и от реальности происходящего. Пальчики Истребительницы принялись изучать его лицо. Она почувствовала, как они опустились ниже, изучая очертания его скул. Осмелев, Баффи прикоснулась к мягким линиям его век, скользнув чуть ниже, коснулась ресниц, которые на ощупь были мягкими, как пух. Её сердце наполнилось радостью от знания, что за надёжной защитой этих ресниц скрывались глаза её возлюбленного. Глаза, которые всегда будут любить её. Глаза, которые однажды, и вновь, могли видеть её душу. Спайк видел лучшее и худшее в ней, никогда не вздрогнул и не отвернулся, он любил её, ещё больше, за недостатки, и несмотря на них, ей казалось невозможным быть любимой настолько. Спайку с трудом удавалось не витать в облаках и сосредоточиться на Баффи. Он сконцентрировался на полосах пламени, которые её пальчики оставляли на его лице. Она была такой тёплой, нежной и податливой, что Спайку хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что это не сон. Только вот ущипнуть себя он не мог. Он просто позволил тёплому касанию, которого так долго не ощущал, скользить по его лицу и глазам, проникнуть в него, согревая изнутри. Голубоглазый почувствовал, как его сердце взлетело в груди, он знал, что если бы не Баффи, удерживающая его внизу, он бы взлетел к потолку. Вампир понял, что если она прямо сейчас не перестанет его целовать, он взлетит к стратосфере, и никогда не вернётся обратно. — О, Боже, Баффи, не останавливайся! Никогда не останавливайся! Я люблю тебя! Боже, как же я люблю тебя! В этот самый момент они услышали вежливое покашливание в дверном проёме, — Мне не хотелось прерывать влюблённых, — сказал Ксандер,— Но звонит Ангел. Он сказал, это очень важно. Как только её губы оторвались от его, Спайк почти что всхлипнул от чувства потери — Харрис, — прорычал он, — Кто-нибудь говорил тебе, приятель, что ты чёртов убийца эйфории?

***

Идя по вымощенными камнем, тихим улицам Праги, Друзилла вспоминала, каким любящим был Уильям в течение всех тех длинных ночей, когда она не видела ничего, кроме боли. Боль была ослепительной. Дру чувствовала, что её мальчику больно сейчас, он нуждается в ней. Но она должна убедиться, что всё готово. Брюнетка держала безделушку в руках. Если слегка повернуть запястье, вот так, то можно увидеть свет звёзд, мерцающих внутри. Наблюдая, как свет играет в маленькой сфере, ей было трудно поверить, что что-то настолько необъятное и важное может поместиться в таком маленьком пространстве. Друзилла подумала, что если она разобьёт вещицу, то сможет поймать этот свет, как когда-то, будучи ещё ребёнком, она поймала поджигателей банка. Если бы она поймала его, то оставила бы себе навечно. Уильяму всегда так легко удавалось разыскать то, что она потеряла. Если это было возможно разыскать, Уильям всегда помогал ей. Друзилла помнила, как однажды спросила Папочку, куда "оно" ушло, это было вскоре после того, как Уильям присоединился к их семье. Её вопрос лишь разозлил Папочку, и он сказал ей, что "оно" улетело, как птичка, и что "оно" никогда не будет петь для неё снова. Несколько часов спустя Уильям вернулся домой, обнял её нежно и прошептал: " Тише, тише, принцесса. Послушай, Львица просто является тем, кто она есть, львицей, хищником, а антилопа её добыча. Если львица ловит, и убивает свою добычу, чтобы она и её выводок выжили, делает ли это львицу плохой, только потому, что она съела антилопу, или делает ли это антилопу хорошей?" Друзилла покачала головой — Нет — всхлипнула она, и слёзы снова накатились на её глаза. — А если антилопа никогда за всю свою жизнь, не была ничем другим, кроме как едой для львицы, где бы оказалась антилопа? — спросил он, легонько целуя её в висок. — Я не знаю, — вопила Друзилла, — Папочка не говорит мне, куда "оно" улетело! Уильям повернул её в своих руках, чтобы видеть глаза своего Сира. — Ах, но, Друзилла, может быть, это потому, что Папочка не знает куда "оно" делось, — он прикусил губу, задумавшись, его глаза мерцали, как звёзды, — Но я уверен что знаю, куда "оно" делось! — Ты знаешь? — спросила она. — Ох, как здорово, — Дру захлопала в ладоши от восторга. — Пожалуйста, скажи мне, чтобы я могла найти "это"! — Я покажу тебе, принцесса. Завтра ночью, мы пойдём на кладбище, и я покажу тебе. Уильям показал ей. В следующую ночь на могиле монастырского кладбища было написано: "Ушедшая в Рай". Это сделало Друзиллу безгранично счастливой, ведь Уильям знал, где найти её сокровище. И если Уильяму нужна помощь, Папочка вернёт то, что отнял у неё. Конечно же, он позволит ей вернуть её поющую птичку, чтобы она могла петь вместе с ангелами.

***

Баффи взяла мобильный телефон у Ксандера, — Что случилось? — её голос был тихим и полным волнения, — И поторопись, мне нужно вернуться к Спайку, — она отодвинула от себя трубку, — Ксандер, не мог бы ты проверить, как он, пожалуйста? — попросила она. — Конечно, Баффи, — сказал он, направляясь вниз по длинному коридору в склеп. Когда Ксандер медленно пробирался по тёмному, извилистому лабиринту, он думал о ночи, идентичной этой, три недели назад. Он был смущён, прервав двух влюблённых, чтобы сообщить ей о смерти Робина Вуда. Видя Баффи и Спайка вместе, в таком свете, он почувствовал острое чувство вины из-за Ани. Когда Баффи покинула склеп, чтобы принять звонок, Спайк попросил его остаться, так как хотел ему что-то сказать. Ксандер нервно посмотрел на Спайка. Голос вампира звучал устало, когда он произнёс: — Успокойся, Харрис, я не собираюсь тебя кусать", — его глаза проследовали в направлении, в котором ушла Баффи. — Но если ты расскажешь Баффи о том, что я собираюсь тебе сказать, я могу и передумать, понял? — Понял, — ответил Ксандер. — Отлично. Харрис, этот поцелуй только что. Это было чертовски больно, но я не могу причинить ей боль, сказав это. Я так же знаю, что без человеческой крови, всё станет очень хреново, Харрис. Ты понимаешь меня? — Да. — Настолько хреново, что, возможно, Баффи придётся принимать решение, которое она не захочет принимать, — Спайк закрыл глаза. — Если дойдёт до этого, если она не сможет принять правильное решение, а я провалюсь слишком далеко до того, как Ангелус найдёт Друзиллу и приведёт сюда, я хочу, чтобы ты сделал это. Понимаешь? — Спросил Спайк, умоляюще глядя на него. — Я понял. — Ксандер мрачно кивнул. — Тогда решено. Думаю, я слышу её шаги, — как только Баффи вошла в склеп, Спайк улыбнулся ей, и Ксандер, возвращаясь на стражу, услышал, как тот спросил у Баффи. — Привет, Солнце, как прошёл твой день в офисе? Ксандер поморщился от этой фальшивой бодрости. Он не был уверен, что сможет справиться с такой ответственностью. "Ну, Ксандер, — подумал он, — пора повзрослеть".

***

Баффи шагала по каменным коридорам, понизив свой голос, чтобы не побеспокоить Спайка своим гневом. — Ангел, сколько времени это должно занять, послать цветы, безутешной вдове, и приволочь свою провинившуюся задницу сюда?! — кричала она, слушая его ответ. — Похороны были две недели назад. Ты хочешь мне сказать, что Друзилла объявилась? Её ведь нет? Где она сейчас? Потому что я, чёрт возьми, уверена, что она не здесь! — Баффи закатила глаза из-за абсурдности поведения Ангела, — Ты знаешь, я думаю, Спайк был прав. Я думаю, ты пытаешься убить его! Герой? Ты хочешь увидеть героя, тащи свою задницу обратно в Лос-Анджелес, пока единственный настоящий герой…, — Баффи сдерживала слёзы. Спайку не нужно было, что бы она плакала, не сейчас, — ...не ушёл навсегда, — Баффи захлопнула телефон с громким треском, — Козёл!

***

Слова Баффи о героизме заставили Ангела мысленно вернуться в ночь битвы. Он не думал, что когда-либо сможет забыть вид обожжённого тела Спайка, лежащего на асфальте возле отеля Гиперион. Ангел подполз к нему, пытаясь решить, где лучше укрыться, когда услышал преднамеренно медленные шаги, приближающиеся к нему из аллеи. Он твёрдым голосом сказал: — Держись Спайк, я с тобой. — Да уж, мы знали, что ты будешь блистать, но никто из Старших партнёров не предполагал, что настолько, — голос был восторженным. Ангел посмотрел вверх и увидел мужчину в сером костюме и галстуке. — Холланд Меннерс, — прошипел он. — Что ты здесь забыл!? — Ангел сморгнул слёзы, ослепляющие его. — Пришёл поздравить тебя, разумеется! Мы не думали, что ты сделаешь это, но ты умудрился. Ты подкупил то, что было практически неподкупно! — Холланд покачал головой с мрачной ухмылкой, — Душу. И всё из-за жадности и зависти. Ты должен гордиться собой, — он кивнул в сторону Спайка. — Мы бы не смогли избавиться от него без твоей помощи. Он был настоящим чемпионом добра. Голос Ангел охрип от горя. Горя, которого он не знал, до этого момента. — Он всё ещё жив! И он всё ещё чемпион, — проигнорировав Холланда, вампир повернулся к Иллирии. — Церковь Святого Бенедикта, находится всего в паре кварталов отсюда. Там старый погреб под хранилищем. Отнеси туда Спайка. Я последую за тобой. Ангел смотрел, как Иллирия взяла Спайка на руки и умчалась в сторону церкви. Он повернулся к Холланду. — Никто из Старших партнёров не посмеет ступить на священную землю, — прошипел Ангел. — Если они посмеют, я убью их. Ангел вернулся в настоящее, и сказал Райли: "Мы возвращаемся в Лос-Анджелес.” — Но что насчёт Друзиллы? — спросил тот. — Её мальчик нуждается в ней. Она знает это. И она придёт.

***

Баффи прижалась к неподвижной фигуре в склепе. Спайк перестал говорить около 10 дней назад, но она знала, что он всё ещё в сознании, по его слабым стонам боли, которые он периодически издавал. Девушка прижалась к нему ещё ближе, стараясь согреть, и сказала: — Я не знаю, какие песни ты пел раньше, когда, был ребёнком, кроме как "Никогда не покидай меня", что ты, между прочим, мне пообещал. Поэтому я спою тебе то, что нравится мне. И не смей надо мной смеяться, — Баффи втайне надеялась, что он засмеётся, чтобы она снова услышала его голос. — Готов? Ну вот…. — Ты моё солнце, моё единственное солнце. Ты делаешь меня счастливым, когда небеса пасмурны, Ты никогда не узнаешь, дорогой, как сильно я люблю тебя… — последнее она прошептала ему на ухо, — Пожалуйста, не отнимай у меня солнце.