Мой любимый Марк - 2: искупление

      Томас довез Марка до дома Рика не потому что Мелон-младший попросил его проконтролировать, чтобы тот не искал приключений, а потому что искренне заботился о друге. Марк ему нравился как интересный собеседник и неординарный человек, пусть и со своими нестандартными увлечениями. В нем не было пошлости, грубости или надменности, которые были присуще сыновьям и дочерям обеспеченных родителей. Он был открыт в беседах и говорил всегда искренне. Ему казалось, что в Марке сочетались детская непосредственность и зрелый консерватизм: он любил смеяться, но никогда не позволял себе смеяться над другими, он искренне верил в настоящую любовь, но отказывался от серьезных отношений из-за неудачного опыта, он боготворил близких ему людей, но держался с ними на расстоянии из-за страха потери, он стремился к приключениям, но его жизнь после рабочего времени чаще напоминала затворничество.       — Ты можешь меня подкинуть до работы? — Марк выбрался из машины с совершенно шальными мыслями. Он собирался включить мобильный телефон и все сделать, как запланировал ранее, но в его голову пришла безумная мысль появиться на работе и лично поговорить с начальником.       — Ты серьезно? — Томас удивленно посмотрел на мужчину, который сейчас был больше похож на сумасшедшего из-за нездорового блеска в глазах и не спадающей с лица улыбки.       — Да. Я сейчас быстро переоденусь и мигом в машину.       Марк уже спешил по направлению к дому, даже не услышав ответ на свой вопрос, хотя он не сомневался в том, что Томас выполнит его просьбу. А все потому, что сегодня был отличный день, повод для встречи, нужная встряска на гоночной трассе, полезная беседа в кафе, даже милая официантка очень удачно вписалась в разговор о Джоне и некоторых подробностях его личной жизни. Марк провел это время с большим удовольствием, поэтому на душе стало гораздо легче, словно соразмерный событиям дня большой груз упал с его плеч.       — Коэфферин, я надеюсь, что весомая причина объясняет твое отсутствие на работе, — мужчина поймал Марка в коридоре, пока тот внимательно изучал журнал пропущенных за день звонков в ожидании лифта. Марк даже вздрогнул от неожиданности.       — Мистер Брэдли, приношу свои извинения. К сожалению, мое самочувствие не позволило мне даже подняться с кровати. Пришлось проконсультироваться с лечащим врачом и принять огромное количество таблеток.       Мужчина смотрел на Марка с обидой и злостью в глазах, а все потому что крупный проект мог ускользнуть у него из рук только из-за того, что лидером проекта был выбран Марк Коэфферин, и данное решение не обсуждалось, так как кандидатура Марка была выдвинута и одобрена всеми акционерами лидирующей на рынке недвижимости компании. Аргументы в защиту его кандидатуры звучали настолько убедительно, что Брэдли был готов взвыть от того, что несмотря на все достоинства Марка, он не мог доверить такой крупный проект человеку, который после работы пропадал вечерами в барах и ресторанах города и напивался в них до чертиков. В подчинении у Брэдли находились сотрудники пусть и с меньшим опытом, но не менее достойные, так как на них можно было положиться все двадцать четыре часа в сутки, в то время как Марк периодически был недосягаем даже в рабочее время. Если бы не опека семейства Мелонов и давних партнеров по бизнесу, Уилл Брэдли с легкостью смог бы закрыть глаза на дружеские отношения и попросить Марка убраться из его фирмы. Не уйти, а именно убраться, так как только это слово могло выразить в полной мере раздражение и даже зависть, которую Брэдли все чаще стал испытывать к Марку в последнее время.       — Один звонок мог уберечь тебя от выговора, — процедил сквозь сжатые зубы мужчина на семь лет старше Марка, — однако ты не соизволил сообщить о своем отсутствии, поэтому тебя ждет объяснительная и долгий разговор в моем кабинете. Но сначала я провожу гостей.       — Гостей? — Марк словно мимо ушей пропустил то, что сказал ему начальник, и выделил для себя только то, что его действительно заинтересовало из всего услышанного. Марк никогда не позволял себе проявлять неуважение к руководителям, но Уилл был исключением из правила, так как они не раз проводили время вместе и устраивали состязания в барах по количеству выпитых алкогольных коктейлей. Пусть это было давно, но мужчины прекрасно понимали, что даже на работе они общались на равных несмотря на свое положение. И Брэдли до сих пор не мог простить себе то, что позволил Марку перейти с ним в общении на «ты».       Двери лифта открылись, тем самым лишив Уилла возможности представить гостей Марку, а Марка в свою очередь подготовиться к тому, что его ожидало. Он на мгновение замер, даже перестал дышать, словно его приморозило к месту, как ледяную фигуру к замерзшему водоему. Затем он несколько раз моргнул, убедившись, что ему не показалось, как из лифта вышли Джейсон и Мэтью, оживленно о чем-то разговаривая, и только после этого снова задышал, очень медленно, помогая сердцу вернуть спокойный ритм. Все было по-настоящему — его бывшие любовники стояли сейчас рядом с ним и обсуждали рабочие моменты, как в последствии выяснилось, а его начальник ворковал вокруг них словно гостеприимный хозяин.       — Еще раз приношу извинения за отсутствие мистера Коэффирина на совещании. У него было важное поручение, и освободиться он смог только к этой минуте, — Брэдли торопливо представил гостям Марка, совершенно не догадываясь, что в этом не было необходимости.       — Рад встречи, — Марк подарил мужчинам свою коронную улыбку, хотя ощущал, что сдерживал внутреннее напряжение с трудом, отчего улыбка получилась натянутой и не искренней.       — Взаимно, — Джейсон пожал ему руку и улыбнулся в ответ, совсем незаметно, лишь уголками губ, чтобы никто ни о чем не догадался, тем самым сохранив их общий секрет. Он всегда умел себя сдерживать и контролировать ситуацию, Марк в этом даже не сомневался. Вот Мэтью в отличие от Джейсона был взволнован встречей и не смог этого скрыть. Рукопожатие оказалось слабым и без лишних слов. А все потому что они не смогли нормально поговорить, объясниться перед долгим расставанием. Он до сих пор не знал, сможет ли Марк когда-нибудь его выслушать, понять и простить, потому что в их разрыве они были оба виноваты, но так и не смогли примириться с этим и признаться друг другу. Теперь каждый жил сам по себе, но продолжал ощущать боль, неприятный осадок от прошлых отношений, хотя в них было много и счастливых воспоминаний. И до тех пор, пока они не выговорятся, прошлое не даст им полной свободы в настоящем.       — Это наша первая, но далеко не последняя встреча, мистер Брэдли. В пятницу мы снова встретимся уже полным составом, — Джейсон многозначительно посмотрел на Марка и увидел на его лице удивление, — и мы будем располагать большим временем для знакомства. До встречи.       Марк проводил их взглядом до самых дверей здания. Все его состояние, в котором он пребывал, можно было описать одним словом — паника. Почему сейчас? Зачем? Вопрос за вопросом заполняли его голову, а все мышцы тела свело в тугой узел, не позволяя шевельнуться. Марк испугался, по-настоящему испугался за себя, так как не думал, что прошлое сможет его догнать, напомнить о себе и испугать до дрожи в коленях. Стало снова больно и горько от прожитых воспоминаний, которые давно должны были его отпустить, но он слишком долго с ними жил, слишком ярко их видел во сне и помнил наяву, чтобы так быстро получить свободу. Он самонадеянно бежал от них, хотя где-то в глубине души чувствовал, что должен был перебороть этот страх и принять то, что он сделал. Отвернулся от людей, которые ему когда-то были дороги, близки. Слишком близки. Снова столкнувшись с Джейсоном, Марку ощутил пожар внутри себя от воспоминаний их близости. Было горячо, и одновременно невыносимо сейчас это вспоминать, особенно когда у него так давно никого не было.       Разговор с мистером Брэдли окончательно выбил почву из-под ног. Никакие аргументы не помогли Марку передать руководство новым проектом другому сотруднику, но больше всего его раздражал сам факт, что личная жизнь сплеталась с работой, словно корневища дерева с закаменелой землей. Знакомства, связи, вечеринки, пресса — все это чересчур сильно влияло на поведение Марка, на его личное пространство и карьеру, пыталось отнять у него свободу, не давало вздохнуть полной грудью, но в тоже время помогало не потеряться, не сойти с ума от собственных мыслей, которых иногда слишком много было в голове и которые часто превращали его сон в кошмары.       Вернувшись в поместье Мелонов, которое стало для него почти домом, Марк никак не мог отвлечься от воспоминаний, причиняющих лишь боль. Он спустился в бильярдную и попытался настроиться на игру, но руки отказывались его слушаться. Марк не попадал по шару, не мог сосредоточиться или просто срывал удар, черкая кием по дорогому покрытию. Это его настолько взбесило, что он был готов сломать кий о колено, но смог сдержаться. Руки дрожали, ноги становились ватными, и единственным желанием было сделать глубокую затяжку сигаретного дыма и глотнуть холодного виски. И плевать, что он бросил курить полгода назад, что обещал пить только в обществе Ричарда. Сейчас было не подходящее время строить из себя святого и пытаться угодить всем. Сейчас хотелось, как никогда, побыть эгоистом и позволить себе все, что требовалось для собственного успокоения.       В итоге Мелон-младший застал его на балконе с сигаретой и бутылкой виски. На Марке были домашние хлопчатые штаны и белая борцовка, потому что конец августа был непривычно теплым и позволял одеваться легко. Слабый ветер с ароматом моря приятно охлаждал кожу и трепал волосы Марка, а еще отгонял сигаретный дым в сторону пришедшего гостя. Мужчина даже вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, услышав за спиной шаги.       — Ты меня напугал, — признался Марк, немного успокоив свои нервы, и перевел удивленный взгляд на Рика. — Кого угодно, но только не тебя думал увидеть. Что случилось? Почему ты здесь, а не с будущей мисс Мелон?       Ричард не спешил отвечать на заданные вопросы, так как Марк не просто так с них начал разговор: пытался избежать встречных вопросов со стороны Мелона-младшего, который в этот момент был удивлен не меньше его столь необычной встрече при немыслимых обстоятельствах. Молодой человек прохладно посмотрел на Марка и подошел к балкону, облокотившись о перила. Одна его поза и напряженные руки говорили о том, что его внешнее спокойствие совершенно не совпадали с тем, что творилось у него внутри. Он остановился в паре шагов от мужчины, словно пытался держать дистанцию, но потом внезапно повернулся вправо и устремил на собеседника внимательный, изучающий взгляд, от которого у Марка по спине пробежали мурашки.       — У Джейн началась мигрень, и я отпустил ее к матери, — через некоторое время начал Рик, но было заметно по интонации в его голосе, что совершенно не с этого он хотел начать разговор.       — Сожалею, — безэмоционально ответил Марк. Он ни разу не видел будущую жену Рика и совершенно не переживал из-за этого. Ревность превращала его в жуткого эгоиста, порой даже грубияна, но ничто и никто не мог повлиять на его настроение. Только не сегодня и не сейчас.       — Да, мне тоже жаль, что вечер не состоялся, — спокойствие в голосе Ричарда лишь насторожило Марка, он снова повернулся к нему и испугался того, что прочел в его взгляде. Рик был зол, чертовски зол и сдерживал себя из последних сил. Видимо, несостоявшиеся планы сильно повлияли на его душевное равновесие, так как этот день Рик планировал практически месяц, чтобы произвести впечатление на будущую невесту и поделиться с ней всем, что не мог рассказать по телефону. — Но не только у меня вечер выдался тяжелым? Я могу узнать, что случилось?       Марк глубоко вздохнул, обдумывая свой ответ. Он прекрасно понимал, что разговор, который у них состоится, может быть либо слишком коротким и не информативным, к чему больше склонялся Марк, либо долгим и неприятным, так как Марку придется ненадолго отмотать время назад и пережить то, что он не хотел вспоминать. В случае с первым вариантом на поддержку и помощь со стороны Ричарда он может забыть, поскольку он и так слишком многое ему недоговаривал и не пускал его к себе ближе установленного им расстояния, и такое отношение окончательно подорвет его репутацию и оттолкнет Рика навсегда без возможности сблизиться снова, потому что именно сейчас Марк был тем человеком, которого Рик никогда не видел и не знал и без принятия инициативы на себя в направлении шагов навстречу ему Марк превратиться для него в чужого человека, одним словом, незнакомца, с которым он не захочет когда-либо иметь отношения. В случае второго варианта Марку придется пойти против своих же принципов и позволить другому человеку судить, именно судить его, так как Марк прекрасно осознавал, что в прошлом он не был так называемой пострадавшей стороной и даже позволил себе самому судить тех, кому даже не дал шанса на прощение. А больше всего на свете Марк не хотел, чтобы его судил именно Рик, чтобы именно он узнал о том, что сделал Марк с собственной жизнью, потому что в своих запретных желаниях Марк хотел быть с Риком, хотел быть достойным его, и лишь избавившись от прошлого и начав жизнь с чистого листа у Марка был небольшой шанс, но от прошлого не убежать.       — Все так сложно, — издалека начал Марк и сделал очередной глоток виски. — Иногда нужно поделиться проблемой, чтобы не нести весь груз на своих плечах, особенно если рядом есть люди, которые готовы тебе мочь. Может, тогда все станет чуточку проще? — Рик мягко улыбнулся, остудив свой гнев, забрал у Марка стакан с виски и сделал последний глоток оставшегося крепкого напитка. Марк не успел даже возмутиться, настолько поведение Мелона-младшего обескуражило его. — Теперь у меня нет повода злиться на тебя за то, что ты пьешь в одиночестве. Представим, что вечер начался при иных обстоятельствах, и после выпитой бутылки виски у нас завязался душевный разговор. Поскольку ты употребил больше меня, ты расскажешь мне все, о чем раньше не мог говорить, а я внимательно выслушаю и постараюсь помочь. Договорились? Марк перевел взгляд от пустой бутылки виски, которая давно одиноко стояла на столе у входа и была единственной свидетельницей мрачного настроения мужчины до прихода владельца поместья, на Ричарда, появившегося так внезапно и как всегда готового выслушать и протянуть руку помощи, и после нескольких секунд размышления одобрительно кивнул другу, принимая новые правила. Не смотря на свое состояние, он прекрасно понимал, что Ричард был единственным человек, кому можно без стеснения и предрассудков рассказать о себе все, даже то, за что Марку до сих пор было стыдно, потому что Рик не был его любовником, а был другом. — Примерно год назад я совершил то, о чем сейчас сожалею. Я отвернулся от людей, которым был дорог, и … из-за своей трусости обвинил их в произошедшем, не предоставив малейшего шанса все обсудить… Боже, я произнес это вслух, — Марк закрыл руками глаза и, глубоко вздохнув, медленно выдохнул. Ему действительно сложно было признать свою вину. Он сгорал от стыда и понимания того, каким безжалостным эгоистом оказался. Даже литры алкоголя не смогли заглушить ненависть к себе. Но сейчас, признавшись в этом Рику, на груди словно разорвались веревки, сдавливающие его до потери сознания. Немного легче стало дышать и смотреть в глаза собеседнику. — А все потому что я сбежал, надеясь забыть, что сам натворил со своей жизнью и жизнью других. И теперь меня мучают угрызения совести, я плохо сплю по ночам… Иногда в толпе людей мне мерещатся те, кому я причинил боль, и кажется, что они издалека наблюдают за мной, перешептываются с окружающими, рассказывая, какая я бесчувственная скотина. Наверное, это паранойя. Я до смерти боялся с ними встретиться. И чтобы как-то отвлечься от преследующего меня кошмара, я взял отпуск и уехал в Тайланд в мае, где встретил Джона и смог на время забыть обо всем, что оставил позади себя, как ненужный груз. Сейчас Джон в больнице, а я пытаюсь спастись от своих проблем в твоем обществе, хотя не имею на это право. У тебя своя жизнь, ты скоро женишься… Марк остановил свой монолог, так как должен был взять паузу, чтобы привести мысли в порядок, и дождаться реакции собеседника, который внимательно слушал его, словно впитывая каждое произнесенное им слово. Но информации было недостаточно, чтобы как-то ответить Марку, поэтому после затянувшейся паузы между ними, он лишь вздохнул и перевел взгляд на открывавшийся с балкона вид ночного города. Мыслей было много, как и вопросов. — Жаль, что ты только сейчас решился мне открыться, — на выдохе проговорил Мелон-младший, — но я рад, что ты смог преодолеть свой страх. Марк слабо улыбнулся на такую незначительную похвалу со стороны Рика, так как и вовсе не рассчитывал на поддержку с его стороны. — Сегодня тени прошлого настигли меня и я, как маленькая собачонка, которой дали хороший пинок под зад, скуля побежал искать защиты. Я сам себе противен, — с отвращением к самому себе произнес Марк. — Джон знал о твоем прошлом? — осторожно поинтересовался Рик. — В общих чертах, без подробностей. Тогда он, как и я, не желали ворошить прошлое, предпочитая насладиться настоящим. — Ты хочешь рассказать мне всю историю с деталями? — Да, — словно выдохнул, ответил Марк, повернувшись к Рику лицом и внимательно следя за его выражением. — Ты готов выслушать меня? Побыть моим психотерапевтом? — Да, готов. Только давай устроимся удобнее. Чувствую, что разговор будет долгим. Молодой человек по-доброму улыбнулся и кивнул в сторону подвесных кресел-гамаков, предлагая расположиться именно там. Марк согласился и последовал за ним, с удовольствием погружаясь в мягкие подушки. Место и время располагали к исповеди тет-а-тет, поэтому впервые в жизни Марку удалось быть честным с самим собой и поделиться тем, что его тянуло ко дну, словно тяжелый камень на шее утопающего.