Беглец из многих мест в одно

Свежеорганизованный взвод, в который попал Эсмеральд добирался до хребта Ди'вайн около трех недель. Пешим ходом, на повозках, на речной плоскодонке. Как и ожидал Эсмеральд отобрали в число "горных артиллеристов таких же как и он - спокойных и неагрессивных ребят, в основном его возраста. Старлей, который забрал их лагеря оказался довольно человечным и даже добрым для офицера, тем более для офицера из дворянских кругов. Но Эсмеральд понимал, что за добротой спрятан стальной характер, который скорее всего подкреплен и верностью тех солдат, что ждали своего командира на хребте. Офицер был всегда спокоен и добр в разговоре, а поговорил он со всеми за время пути. У всех спрашивал одно и тоже: живы ли мама с папой, ждет ли кто еще, зачем пошел на войну. Когда он расспрашивал Эсмеральда то был удивлен: - Как так никто не ждет? А родителей разве нет? - Были. Да вот только где их теперь найти... Эсмеральд не любил вспоминать о том, что было до его пятнадцатилетия. В детском доме во времена его нахождения там главной была воспитательница Мизула - старая страшная тетка, которая запрещала детям буквально все кроме еды и сна. И несмотря на старость и дряхлый вид она отличалась непомерной силой, сравнимой с силой портового грузчика. Впрочем умом от грузчика она тоже ушла недалеко Нельзя были не играть друг с другом, ни читать, ни петь, ни танцевать. Особенно в память Эсмеральда врезалась одна сцена, в которой раскрылась вся жестокость и дикость старой воспитательницы - один из детей, парнишка по имени Азмаг был немного странным - очень часто говорил сам с собой смотря на небольшой разрисованный им самим квадрат на обоях. Никто его и не трогал и вспоминали бы о нем только тогда, когда всех звали на обед. Но однажды он начал танцевать. Просто танцевать. Его пытались успокоить, но для тощего недоедающего мальчишки он оказался силен и успокоить его не удалось. Может он и успокоился бы через некоторое время, но его застала Мизула. Подойдя к нему она схватила его за воротник рубашки и тряханув его как тряпичную куклу произнесла: - Танцевать нельзя. В этом месте можно лишь то, что разрешила я! В ответ Азмаг произнес фразу, которая почему-то запала Эсмеральду в голову: - Мне что, потанцевать нельзя? я потанцевать хочу! В ответ Мизула лишь гадко улыбнулась и потащила паренька прочь из общей комнаты. Все понимали - они видят его в последний раз... Задремавший было юноша резко мотнул головой, отгоняя мысли о прошлом. Прогнать, забыть, уничтожить. Вот только сделать это не получалось. Он всегда вспоминал. И будет вспоминать кто он и откуда. Беспризорник Эсмеральд. Безродный, никому не нужный отброс общества. В итоге преодолев больше половины земель Старой Империи они добрались до цели - хребет Ди'вайн. Он находился на так называемом "дивном" рубеже и был его основной частью, ибо занимал в ширину практически половину перешейка между двумя морями. Также он с давних времен служил естественной границей между империями - Вэ-ка и собственно Старой Империей. Через него проходило множество дорог - от широких, на которых могли разъехаться две широкие повозки до узеньких "козьих" тропинок. Но с недавних пор главной транспортной артерией стал Тракт Макакия, названный так по причине того, что собственно сам Макакий и сделал прямую дорогу через горы за одну ночь. Прибыв в расположение войск Эсмеральда определили сразу же определили на самый дальнюю батарею, "логово сыча" как выразился щербатый капитан, который оказался его новым командиром. Выяснилось также, что большинство солдат и офицеров в полку внешне постоянно были крайне спокойны и сосредоточены. После прибытия на батарею его уже начало беспокоить такое спокойствие и он спросил у капитана: - Господин капитан, я здесь недавно и не могу понять, почему все такие спокойные? - Не беспокойся боец, когда начнется бой мы все дадим волю своим эмоциям. При этом на лице капитана скользнула нагловатая ухмылка, которая немного смутила и напугала Эсмеральда. Он решил, что лучше будет действительно узнать это в бою, чем дальше расспрашивать капитана. Он поспешно отсалютовал офицеру и удалился и командирской палатки. В общих чертах он узнал о том с кем они могут воевать и из-за чего. Кто-то из гостей с родного города Эсмеральда оскорбил одну из вэ-кашных графинь, которая в свою очередь обратилась Орден белых рыцарей, защитников слабых и угнетенных как они сами себя называли. " Они называют себя рыцарями, но на деле они просто кучка трусливых ничтожеств, которые срывают свою злость на тех, на кого покажет очередная "жертва обстоятельств. Они не жалеют никого на своей родине, а уж нас и подавно. Поэтому и вы бейте их не жалея!" - говорил командир полка - старый, но еще крепкий на вид дед с желтой полумаской с рельефным изображением наглой ухмылки, которая скрывала рот, подбородок и шею, Полковник Акеп. Эсмеральд слышал, что под маской ужасные ожоги которые полковник получил еще в молодости и которых по каким-то причинам стыдится. Так или иначе нападения ждали со дня на день. И вот однажды прискакал посыльный - был дан приказ немедленно сниматься и передислоцироваться в главный лагерь, здесь их батарея пользы не принесет. Через два с небольшим часа лагерь был собран, пушки разобраны и сложены в повозки, взвод построен и направился к лагерю. По прибытию весь взвод узнал что их враг будет нападать самоубийственной атакой прямо в лоб. Эсмеральда эта новость ошарашила - у рыцарей явно не было ни пушек, ни катапульт с требушетами. Как они собираются победить и зачем устраивают подобное против пусть и малочисленного, но лучше вооруженного врага для него было непонятно. По словам капитана, полковник все-таки не верил, что "эти белоплюмажники" нападут все сразу и с одного направления. Поэтому лагерь, который находился на небольшом плато со множеством дорог и тропинок выходящим к нему "ощетинился" пушками, мортирами и картечницами по всем направлениям, плюс два взвода мелкокалиберными пушками-мурками были замаскированы на возвышенностях над дорогой, по которой должны были наступать силы врага. Когда все приготовления были закончены и все были на позициях ожидая врага на дороге со стороны расположения ордена появился одинокий всадник без копья и знамени. - Переговорщик. - уверенно сказал ефрейтор Блиин, командир их расчета. - Капитулируют? - спросил Эсмеральд. - Эти не капитулируют. Не умеют. Тем временем всадник подъехал достаточно близко к лагерю, чтобы его можно было рассмотреть подробней. Белый скакун был в белоснежной попоне со светло-синим узором. На рыцаре был полный доспех белой эмали со светло-синими богато украшенными наплечниками. Закрытый шлем венчал пышный плюмаж сине-белых перьев. Белый короткий дорожный плащ с синим вензелем "ВК". на поясе полуторный меч без изысков в белых ножнах. "Мне б такую броню" -думал Эсмеральд. На нем же был лишь нагрудник да наголенники из дешевой стали. Благо хоть на видь более-менее толстые. Тем временем рыцарь слез с коня и уверенным шагом направился к полковнику, который уже ждал "гостя" у входа в свою палатку. И сняв шлем, он сильно удивил Эсмеральда. Под шлемом на куриной шейке сидела неказистая головка с копной нечесаных волос. Лицо "рыцаря" украшали желтеющие прыщи и черные точки, под толстым носом пробивался "пушок". Тем не менее он обратился к полковнику уверенным голосом: - Я говорил вам это раньше и скажу еще раз. Уйдите прочь с нашего пути или будете сметены нами подобно гниющей листве, которую сметает осенний ветер. - А не то что? Убьете нас своими слезливыми стишками, посвященными очередной шлюхе, которой не нравится что ее зовут шлюхой? - сказал спокойным голосом полковник. Лицо рыцаря побагровело от злости и он сорвавшись на визг начал тираду в защиту неизвестной аристократки: - Да как ты смеешь оскорблять графиню Е-тову, красивейшую и умнейшую девушку на всех известных землях. Она - образец чистоты и невинности. Я требую извинений! Немедленно! Полковник ответил неожиданно веселым тоном: - Хе, пока вы там "молитесь" на эту очередную святую, мы к ней недавно ходили всем полком. И нам, и ей понравилось. А лично еще к матери твоей заглянул, защитник ты наш. Так что жди скоро братика. Рыцарь, который уже был не красным а фиолетовым от злости уже не сдерживался и визжал на весь лагерь, брызжа слюной и размахивая руками, словно петух крыльями: - КАК ВЫ СМЕЛИ, РОДИТЕЛИ ЭТО СВЯТОЕ И ТАКОЕ ГОВОРИТЬ НЕЛЬЗЯ ДАЖЕ ЗЛЕЙШЕМУ ВРАГУ! я ХОТЕЛ ПРЕДЛОЖИТЬ ВАМ МИРНУЮ СДАЧУ НО ВЫ ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТЕ! ВЫ И ВАШИ ГОЛОДРАНЦЫ ПОЖАЛЕЕТЕ! НИКТО ИЗ ВАС НЕ УЙДЕТ ОТСЮДА ЖИВЫМ, КЛЯНУСЬ! - Много вас таких клялось. Где теперь они, а где я. Они в лучшем случае калеки, которые благодарят своих богов за то, что остались живы. А в худшем... Ты слышал, что случилось с Храмом Четвертой Игры? - Ч-ч-четвертой Игры. Их храм на на скале у моря был уничтожен такими, как вы - трусливыми пушкарями и его руины вместе со скалой обрушились в море. Многие выжившие после обстрела утонули в море... - И сейчас перед тобой один из тех, кто участвовал в уничтожении тех, кто не мог противопоставить нам ничего кроме одного древнего трибюшета. И мы их уничтожили как собак. И так же мы уничтожим вас, так и передай своим командирам. Рыцарь, лицо, которого уже стало белым от страха поспешно одел шлем и чуть ли не бегом добравшись до своего коня сел и уехал. - Приготовится! - закричал полковник: - Теперь они нападут в полную силу и с одного направления, я уверен в этом. Тащите пушки к северному выезду! Эсмеральд посмотрел на Блиина в ожидании приказов и увидел ту самую устрашающую ухмылку на его лице, что тогда еще в "логове сыча" успел заметить у капитана. - Не беспокойся, нас этот приказ не касается, наша пушка и так смотрит куда надо. Эсмеральд понял, что ему страшно. Действительно страшно. Так, как никогда в жизни было ему сейчас страшно. Сейчас он будет убивать. И убивать много. А возможно, если враг доберется до них убьют и его. "значит не надо этого допустить, надо уничтожить врага" - проскочила в его голове мысль. Постаравшись не подавать виду, Эсмеральд начал помогать остальному расчету в подготовке - Достаточно ли ядер, сух ли порох, далеко ли от него стоит факел. Все в порядке, все как надо. Как надо, как надо... - Боишься? - услышал он вдруг голос полковника. Это мгновенно вывело его из ступора и заставило вытянутся в струнку. - Никак нет, господин полковник! - отчеканил Эсмеральд. - Боишься. как и все мы. Каждый сегодня может умереть. Боятся - нормально,это значит что в тебе осталось хоть что-то человеческое. А значит ты заслуживаешь жить в этом мире. Они, - он указал пальцем в сторону позиций рыцарей, - нет. Ибо они отмороженные фанатики, не боящиеся ничего. А раз ничего не боятся, то и умирать и первыми. Понял боец? - Так точно, господин полковник. - чуть облегченно выдохнул Эсмеральд. Минуты ожидания шли словно часы для него. Когда? И сколько их будет? Нападут ли они вообще? Эти вопросы терзали ум молодого солдата. И вот сигнал с от "передних" спрятанных на хребтах по обеим сторонам дороги батарей - идут. Слышится приказ полковника: - Поднять Знамя! И на Флагштоке над лагерем стал развеваться знамя полка - Круг полной луны с наглой ухмылкой на сером фоне и четырьмя оранжевыми молниям по углам знамени. Пушки, мортиры и картечницы заряжены, все ждут приказов. Слышится топот сотен, нет тысяч копыт. Слышатся звуки их боевых рогов. И вот наконец Из-за перевала выплескивается Бело-синяя волна всадников. На ними развеваются сотни Флагов, сотни копий устремлены на врага. Ни страха, ни упрека. Завораживающая красота... - Огонь! Залп десятков пушек, огонь картечниц. Эсмеральд делает все на автомате - Подает порох, поправляет сбившийся после выстрела прицел, вставляет и поджигает фитиль. Ядра рвут лошадей и их всадников на куски, картечь срубает сразу десяток рыцарей, взрывы от снарядов мортиры разносят в кровавые ошметки воинов в белых доспехах. Но волна не хочет редеть или кончатся. Сразу за авангардом всадников шла пехота настолько несоизмеримым числом, что Эсмеральд боялся. Уже не того, что он убивает и его могут убить. Он боялся того, что им не хватит ядер. - Сигнал хребтам! - пробуранил полковник. Сигналист начал размахивать факелом из центра лагеря. И в ту же минуту С хребтов начали работать "мурки" - мелкокалиберные пушки и картечницы. Неожидавшая этого пехота в панике начала отступать, но к этому времени остатки конницы подошли вплотную к пушкам и влетели в лагерь. - За Е-тову! За честь Самой прекрасной! - восклицали рыцари, спешиваясь и обнажая мечи. Но теперь они были в меньшинстве. остальное их войско либо бежало, либо лежало мертвым или еще нет на подходе к лагерю. Их было не больше пятидесяти. Против полка в четыреста человек вооруженных шипованными палицами и копьями. Но они смело шли навстречу толпе пушкарей. Белые рыцари сошлись с простыми солдатами в серых мундирах в рукопашную. Они не щадили себя и дрались зная, что не выживут. Видели, как погибают их братья по оружию, но дрались не сдаваясь. В общей куче Эсмеральд сошелся с одним из рыцарей, вооруженным боевым молотом. Но Эсмеральд не боялся. Он был легче экипирован и его палица сможет пробить забрало шлема его врага. Когда рыцарь занес молот для удара Эсмеральд банально отпрыгнул назад и пока его противник заносил молот для новой атаки сумел приблизится вплотную и с размаху ударил палицей прямиком в район глаз. С диким стоном боли рыцарь отпусти молот и упал на колени, пытаясь снять шлем. Судя по крику и крови из под шлема врага Эсмеральд Сумел попасть в оба глаза. Повалив покалеченного рыцаря пинком на землю и добив ударом палицы в висок юный наводчик огляделся. Вокруг лежали тела. И вокруг каждого из рыцарей лежало по три-четыре артиллериста. В итоге он заметил, что оставшиеся однополчане загнали выживших рыцарей в кольцо. Подойдя он увидел, что рыцарей осталось четверо: трое еще на ногах окружили четвертого с пробитым боком. Их доспехи были исцарапаны и пробиты в некоторых местах, плащи за спинами превратились в грязные тряпки, У одного из них было сбито декоративное крыло на шлеме. Но они стояли. И они знали, что их не пощадят. Они знали это с самого начала. Голос полковника дал приказ: - Убить! И серая толпа волной захлестнула белых рыцарей.