All I want

Любовью шутит Сатана. ©  А. С. Пушкин «Евгений Онегин» — Как поживает мой очаровательный мальчик? — Молодой альфа крепкого телосложения входит в комнату, широко улыбаясь и держа в руках объемный пакет приятной расцветки. Доминик только улыбается в ответ, не отрывая взгляда от очень важных бумаг, в число которых входят и различные удостоверения, счета. Ричард скептически складывает руки на груди, многозначно хмыкая, тем самым стараясь привлечь драгоценное внимание омеги. Доминик ведет себя так, будто ничего не случилось. Будто бы не появился его истинный, требующий максимального количества внимания и заботы. Ричарда всегда выводила из себя хладнокровность омеги. Другие представители «слабого» пола обычно с неподдельной радостью встречали своих альф, об этом Ричарду рассказывали друзья. Они так нахваливали своих омег, а альфа не без зависти просил прекратить бессмысленные разговоры на рабочем месте. — Да оторвись ты от этого дерьма, — альфа вырывает из рук истинного стопку различных документов, — зачем вообще ты рассматриваешь оплаченные счета? Это откровенное занудство, Ники, так не пойдет. — Прости, Ричард. — Омега поднимается, а затем чмокает альфу в щеку. Ричард удовлетворенно улыбается, тянется сильными руками к телу Доминика, после — крепко сжимает в объятиях. Омега страстно целует Ричарда, и в них обоих пылает огонь. Альфа чувствует, как наружу вырывается его собственный демон, именуемый не Люцифером, а жадной похотью и желанием взять свое по праву. Силы наипрекраснейшей Афродиты отходили на второй план в аналогичных ситуациях: не хотелось целовать и ласкать, хотелось жестко иметь, оставляя укусы на каждом миллиметре тела Доминика. Пусть омега будет покрыт метками с головы до пят, пусть все на свете альфы будут осведомлены, чей он! Томные вздохи, грубые укусы, соблазнительные стоны. Пальцы, медленно блуждающие по коже, щипки и шлепки, тонкие нежные руки омеги, трогающие везде, затем мягкие губы, касающиеся самых чувствительных и заветных мест. Долгие поцелуи, которые Ричард просто ненавидел всей душой во время секса, а Доминик напротив — наслаждался, не понимая нетерпеливости альфы. Обычно Ричард был нетерпелив только во время течек своего истинного: тогда уж первому вовсе срывало крышу, он даже поломал кровать однажды. Это самая забавная история из всех за время отношений Ричарда и Доминика, омега до сих пор не может сдержать порывы смеха, вспоминая о том инциденте. До сих пор непонятно: то ли кровать оказалась не слишком прочной, то ли альфа у Доминика колоссально силен и неугомонен. Подготовка, тихие стоны и болезненные ощущения, ласковые слова из уст альфы. Шаловливые руки альфы, соблазнительные губы, целующие каждый миллиметр спины Доминика. Сдавленный голос омеги, сообщающий о том, что он уже готов к самому, черт возьми, процессу, а после — смех альфы. Ричард входит осторожно. Периодические толчки, постепенное ускорение темпа, стоны. Страстные поцелуи, пошлые словечки, возбуждающие обоих до безумия. Сильное тело Ричарда, пальцы Доминика, сводящие с ума, стоны. Разрядка через некоторое время, а затем точь-в-точь по новой. Они могли заниматься сексом весомое количество раз, после чего засыпали крепким и сладким сном. Но только не в этот раз. У них не было секса два месяца: постоянная занятость альфы не позволяла паре проводить достаточно времени друг с другом, омегу сие ужасно бесило. Он возвращался с работы в три часа дня, затем занимаясь домашними делами вроде наведения порядка в «берлоге» или приготовления еды. Ричард всегда говорил, будто вернется к восьми часам вечера — Доминик покорно ждал. В ожидании он засыпал за просмотром глупого телешоу или чтением книги. Альфа возвращался к двум часам ночи. Он только относил Доминика в спальню, заботливо укладывая на кровать и ласково чмокая в щеку, затем — разогревал приготовленную еду, нередко думая о медленной погибели отношений. Только вот подобные мысли моментально улетучивались, когда Доминик, сонный и до одурения очаровательный, неожиданно проснувшись, садился рядом с Ричардом и всего лишь с любовью наблюдал за тем, как альфа ест. Ничего не могло быть лучше лазурных голубых глаз, непокорных взъерошенных волос пепельного цвета. Ричарду зачастую казалось: перед ним вовсе не человек — скорее ангел. В его жизни было множество омег любых параметров: сказочно красивых, стройных, нищих, богатых, девственников и распутных, но, ни один не может сравниться с белокурым Домиником. Они лежали, пытаясь отдышаться от последнего оргазма — шестого, кстати, по счету. В завершение волшебной ночи Ричард прижал к себе обессиленного омегу, а тот влюблено улыбался, чувствуя полное удовлетворение и ощущение комфорта. — Я люблю тебя. — Медленно прошептал Доминик, но ответа не последовало. Омега не смел усомниться в ответных чувствах любимого, посему и списал молчание на скорейшее отхождение Ричарда в царство Морфея. Вскоре Доминик заснул, забавно сопя носом, а, как оказалось, бодрствующий альфа едва слышно промолвил: - Лучше бы разлюбил.