All I want

Проснулся омега один. Он с тоской пощупал пустующую половину Ричарда, но моментально отбросил печаль, ведь альфа направился работать, а не к любовнику, конечно. По крайней мере, Доминик надеялся. С самого юношества Доминик Трейси был мнительным и отчасти неуверенным в себе омегой. Но он не позволял себе раскрывать истинную сущность – знал, что это обернется против него. Неуверенных люди делают замкнутыми и до чертиков забитыми, Трейси не мог позволить себе подобной роскоши: не хотел быть запуганным дурачком до конца жизни. В школе он имел не много друзей: двух омег и одного альфу, переставшего дружить с Домиником из-за ревности возлюбленного. Трейси частенько думал о том, что так и бывает: сначала люди дружат, говорят, будто их дружба вечна и прочна, однако обстоятельства и люди обожают все портить. Доминик тяжело переживал разрыв несокрушимой, как тогда ему казалось, дружбы. Родители старались поддержать сына, даже сам Брандон с тоской наблюдал за депрессивным состоянием бывшего друга, но миловидный омега, в которого альфа был по уши влюблен, оказался важнее. Однако Трейси искренне не понимал, почему все так стараются поддержать его. Он никогда не плакал на людях, не носил что-то на подобии толстовок, дабы скрывать несуществующие порезы, вовсе не слушал сопливые песенки для омег, у которых гормоны башку сносят. Он продолжал жить, почти ничего не изменилось: Доминик не перестал усиленно заниматься нужными для поступления в лучший колледж Чикаго, предметами, разговаривал со всеми, пытающимися заговорить с ним, не грубил учителям, уроки не прогуливал. Трейси привык скрывать настоящие чувства, это единственный закон, благодаря которому возможно выжить в обществе двадцать первого века. Он считал, что не обязательно трепаться о своих проблемах каждому – это определенно не самая интересная тема для кого-либо. Твои проблемы – сугубо личное дело, а если ты не можешь справиться с ними в одиночку, значит не стоит справляться с ними вообще, ждать поддержки от других – не лучшая идея. Дело в том, что Брандон возомнил себя кем-то большим, ну, бывает аналогичное: человеком восхищаешься, поощряешь его, хвалишь – он садится на плечи, вдобавок болтая ножками. Альфа предполагал, что абсолютно каждый омега в школе до боли в ребрах влюблен в него, а посему старался поддерживать свой имидж, прикупив дешевого лака для волос и "стильный" рюкзак из ненастоящей кожи. А Доминик, окончательно оправившись от былого, громко смеялся, вспоминая то напыщенное и самовлюбленное лицо. Да, были времена… Он никогда не забудет первой встречи с Ричардом. Бывают события, навсегда оставляющие отпечаток в памяти, знакомство с Ричардом Фишером – одно из таких. Тогда Доминик подрабатывал в небольшой булочной, пользующейся огромным спросом среди простых смертных людей – богачей Трейси и не знал, не пришлось, они до кексов и эклеров не опускаются. - Здравствуйте, - Доминик поспешил направиться к кассе, прежде чем голос мужчины произнес только первые четыре буквы. Статный и солидный альфа в дорогущем костюме стоял перед простым Ники в поношенном фартуке. – Могу я осуществить заказ? «Ух ты, да и слова какие, «осуществить»!» - Мимолетно пронеслось в голове у Трейси. Редко Доминика спрашивали о заказе: всего лишь неразборчиво выплевывали буквы, забывая обо всех нормах этикета вроде приветствия, различных вежливых слов. - Да, конечно. – Ответил Доминик, стараясь как можно естественнее улыбаться и не пялиться откровенно. – Я Вас слушаю. Доминику всегда казалось, будто богачи не пьют кофе с молоком – только капучино, мокаччино и что-то еще из разряда дорогих напитков. Тем не менее, перед ним стоял явный, если не обладатель парочки миллиардов, то уж точно сын обладателей. По крайней мере, Трейси так считал. Выполнив основную часть заказа, Доминик приступил к приготовлению кофе. В действительности для аналогичного занятия не требовалось большого количества мастерства, всего-то парочку раз нажать на нужные кнопки. Трейси в те считанные свободные секунды, когда все зависело от кофемашины, любовался привлекательным альфой. Он никогда не вглядывался так внимательно в лица альф, что-то необъяснимое заставляло Доминика смотреть. Смотреть на сосредоточенное лицо, взгляд которого был устремлен в экран мобильного телефона, на активно печатающие пальцы. Кофе был готов, и альфа, словно почувствовав, оторвался от своего занятия. Ричард подошел чуть ближе – омега услышал запах настоящего кофе со смесью дорогого одеколона. Кофе был готов – пластиковый стаканчик осталось закрыть крышечкой, а для полного исполнения заказа сказать с доброжелательной улыбкой: «Спасибо за покупку, приходите еще». - К черту крышечку, - альфа вытянул руку, - жуть, как пить хочу. Доминик всего-то должен был благополучно вручить стаканчик с кофе, однако он, как и в другие ответственные моменты, не справился с поставленной задачей: протянул руку, держа стаканчик не слишком крепко. Итог – шокированный покупатель с грязным фирменным костюмом. Что могло быть хуже? На тот момент – ничего. - Я не хотел, - испуганно шептал омега. – Так получилось, извините. Я могу как-нибудь помочь? - Позовите администратора, - от тона Ричарда Доминику стало не по себе, - или директора, мне все равно. Вы должны быть наказаны за неосторожность. И тогда даже соблазнительная внешность альфы не имела значение! Показался он уж очень противным. Всего лишь костюм, каких у Ричарда, предположительно, миллионы! - Здесь нет ни администраторов, ни директоров, - с ноткой беспечности произнес Доминик, а Ричард разгневанно насупил брови, - вы можете только выкупить это ничтожное заведение, затем – уволить меня. Ваша грубость позволит вам совершить подобное, уверяю. - Грубость? – Непонимающе задал риторический вопрос Ричард, - Вы меня облили! Еще и острите. Да я сделаю так, чтоб Вас даже уборщиком не брали! - Угрожать мне – умно с твоей стороны, напыщенный идиот. Только вот я не боюсь! Хоть закажи меня какому-нибудь чистильщику, это не имеет значения. – Омега провокационно улыбнулся. Кажется, Ричард даже не верил, что работник вшивой пекарни, обладающий руками, растущими из самого интересного места, которого и кассиром назвать нельзя, разговаривает с ним так, будто сам Ричард Фишер – человек его уровня. – Если уж случился инцидент, то вина твоя: значит, ты неудачник. Теория, не требующая доказательства. Ой, а ты знаешь, что такое «теория»? Ты и в школе-то, наверное, не учился совсем, родители денежки отвалили. - Тебя слишком уж заботит мое материальное положение, - альфа улыбается. Доминик принимает сие за флирт, хотя сам не понимает, почему. – Завидно, бедняга? Я поделюсь с тобой куском хлеба, ты ведь так страдаешь! Могу даже целый багет подарить, хочешь? - Ни разу не остроумно, сэр «я-пытаюсь-шутить», - Доминик скорчил брезгливую гримасу, - вали уже отсюда! Уверен, с тобой обойдутся куда вежливее в ресторане с лягушачьими лапками, лобстерами и трюфелями! За стопку зеленых, конечно же, не расслабляйся. А еще: я искренне не понимаю, найдется ли какой-нибудь омега, который будет питать любовь к тебе? Разве что продажный пафосный мальчик, на большее не рассчитывай. - О, найдется, безусловно. – Как-то коварно произнес Фишер. Доминик старался сохранять спокойствие, однако его пальцы дрожали. Омега ненавидел себя за подобное. – И пафосным продажным мальчиком будешь ты. Встретимся у этой булочной сегодня в семь. Запомни: я не люблю опозданий. Не придешь – твои горячо любимые родители лишатся работы, ты будешь скитаться по различным улицам, словно бездомная собака. Не спрашивай, управы на меня не найдется. Через долю минуты Ричард вышел из «заведения». Доминик кричал ему вслед пренеприятные оскорбления, бурча себе под нос возмущения относительно безмозглого мажора. Трейси не хотел отвечать на провокации, а именно приходить в назначенное время. Несмотря на внутреннюю борьбу с собой, омега, причесанный и со вкусом одетый, пришел раньше положенного времени, прозябая под воздействием неописуемого холода. Его Величествоявился вовремя – омеге хотелось выть при лицезрении самодовольного красивого лица. - Ой, больше никогда не улыбайся, придурок. – Съязвил Доминик, потирая руки в попытке согреться. – У тебя совершенно уродливая улыбка. - Ладно, - альфа выдавил смешок, - как скажешь, буду улыбаться чаще. Ты дрожишь от холода, лезь в машину. - Нет, спасибо. – Противился Фишер, - мне и здесь неплохо. - Какой же ты строптивый! – Недоуменно воскликнул Ричард. – Да если б все омеги были такими, я остался бы девственником! - Хочешь похвастаться своей активной сексуальной жизнью? – Доминик раздражающе рассмеялся, и Ричард почувствовал: он медленно сходит с ума. - Хочешь найти новый повод для насмешек? – Фишер не растерялся, ожидая новых язвительных речей. - В тебе и так много поводов для насмешек. - Подметил омега. - Ладно, я признаю твою правоту, - ответил Фишер, по инерции вытаскивая из кармана куртки пачку сигарет, но, по видимости, вспомнив, что пытается избавиться от пагубной привычки, выбрасывает их в ближайшую урну, - только заткнись! И садись, наконец, в машину! Доминик прекращает противиться. Омега покорно садится на заднее сидение красного феррари. Ему было до безумия некомфортно находиться в салоне машины с сумасшедшей ценой, ведь единственное средство передвижения, в котором он «катался» – отцовский старый пикап. - Как тебя зовут? – Ричард подал голос, явно настроенный на приятное общение, однако Доминик находился в кардинально другом настроении. - Иисус, - быстро ответил омега, - Иисус Христос. И я покараю тебя за все твои грехи. - Какой же ты шут, - Раздосадовано сказал Ричард, - мне такие не нравятся. - Ой-ой-ой, я не нравлюсь тебе, какая потеря, какая трагедия! – Кричал Доминик, и даже угрюмый водитель Фишера улыбнулся. – Исполни последнюю просьбу: подари веревку! Я жить без тебя не смогу! Трейси рассмеялся, однако Ричард и не думал даже улыбнуться! - У тебя туговато с чувством юмора, - подметил омега. – Я Доминик. Доминик Трейси, сын географа и повара ущербной забегаловки. Рад познакомиться, мистер инкогнито. - Ричард Фишер. – Охотно представился альфа, желая, было, продолжить речь, но Доминик не позволил. - Вы, богачи, все одинаковые. – Скептически констатировал Трейси. – Вероятно, ты сын бизнесмена. У тебя в наследстве огромный дом, три шикарных машины и акции бизнеса. Твой старый папа-извращенец изменяет своему супругу, то есть твоему старшему отцу, с молоденькими альфами. Твой отец-альфа пьет большое количество алкоголя каждый день, частенько устраивая пьяные «сцены», а после – платит кипу всемогущих долларов потерпевшим и назойливой прессе. Не хочу слушать, понимаешь? Слишком скучно. Ричард был поражен. Он не знал, как аргументировать сказанное, однако описание почти полностью подходило действительности. *** Доминик с улыбкой на лице вспоминал те бесценные минуты. Он бережно хранил их не только в памяти, но и в сердце, стараясь не забыть ни одну деталь того прекрасного дня. Трейси считал, что не влюбился в Ричарда сразу, как по обыкновению бывает. Он узнавал Фишера постепенно, с осторожностью подходя к общению с человеком иного уровня. По правде говоря, все было с точностью наоборот – Доминик просто-напросто не хотел признаваться самому себе в том, что после нескольких незначительных встреч с Ричардом, влюбился по уши. Безвозвратно, в омут с головой. До сумасшествия. Доминик не умел по-другому. Случайно взглянув на циферблат часов, омега с ужасом понял: он опаздывает! Трейси работал ветеринаром в частной клинике. Ему платили приличную сумму, но имели свойство задерживать зарплату. Ричард совсем не видел смысла в работе Доминика: зарабатывал альфа больше, чем прилично, обеспечивал всевозможными удобствами и благами обоих. Но омега все равно работал, объясняя аналогичные действия соображениями саморазвития и личного прогресса. Доминик осознал, как сильно ему не хватает своего альфы, в четыре часа дня – когда вернулся с работы. Он даже прослезился, осознавая: они с Ричардом встречаются уже два года, а тот отнюдь не думает о переходе на новый уровень, конкретнее – взять своего истинного замуж. В жизни каждого омеги настает период, когда боль как хочется романтичной свадьбы и детишек, конечно. Финиш, проще говоря. Зачастую омеги из-за этого и страдают. В последнее время Доминик чаще стал разглядывать свое отражение в зеркале. Трейси чувствовал нескрываемый холод любимого, но ничего не мог с этим поделать: Ричард постоянно задерживался из-за дел по работе. Романтические ужины и подарки отходили на второй план. Жизнь стала рутинной. День за днем Доминик ждал. Омега верил обещаниям альфы относительно его скорого возвращения с работы. Но желание спать брало вверх, и Трейси засыпал, укутавшись теплым пледом. Раньше Ричард переносил истинного на кровать. Доминику был крайне приятен подобный порыв заботливости. Он чувствовал себя нужным, значимым. Отчасти особенным. В последнее время Фишер не проявлял заботливости. Омега просыпался в тесном кресле, морщась от боли в шее и в копчике. На кухонном столе оставались только немытые тарелки и пустые бутылки из-под спиртного. Доминик пугало пристрастие Ричарда к алкоголю. Альфа становился невыносимым в нетрезвом состоянии, постоянно упрекая омегу во всем на свете, а после – извиняясь посредством качественного шоколада и выходом в отпуск. Дни шли, и возлюбленные виделись все реже и реже, постепенно отвыкая друг от друга. Любовь, как считал Доминик, не прекратила существование, но привязанность, потребность в опоре испарились. Такова их судьба – видеться дважды в месяц, если придется. К тому же, Ричард всегда приходил уставшим и недовольным. Он не срывался на Доминике, однако и разговаривать желания не имел. Трейси просто боялся, что однажды, вероятно, в скором времени, Фишер просто уйдет. Уйдет, забыв об их маленькой драгоценной истории. Будто бы не было Ричарда никогда. И Доминик просто сходил с ума. Работа немного отвлекала от дурных мыслей. Доминик даже пытался завести как можно больше друзей, дабы не надумать всякого о Ричарде. Трейси увлекся испанским языком. Трейси увлекся биографиями президентов Соединенных Штатов Америки. Трейси учился кулинарному мастерству. Трейси записался в фитнес-клуб. Трейси читал много книг. Ничего не помогало. Совершенно. Осень сменилась жестокой холодной зимой. Снег покорно лежал везде, холодные снежинки кружили в красивом грациозном танце. Доминик любил наблюдать за «снегопадом», устраиваясь с произведением какого-нибудь талантливого автора у окна. Погода принесла ему ощущение умиротворения. Он снова почувствовал себя важным и особенным для Ричарда. Впрочем, омега чувствовал подобное каждую зиму: именно в это прекрасное время года альфа предложил встречаться. Роковой день наступил неожиданно. Тогда Доминик проснулся в очень хорошем настроении, планируя позвонить Ричарду и разузнать о том, как проходит день. Звонить не пришлось. Фишер проявил данную «инициативу» сам, предложив возлюбленному прогуляться по парку вечером. Доминик охотно согласился, еще долгое время глупо улыбаясь. Как же он скучал по родному лицу! Омега выбирал одежду, фантазируя о предстоящей встрече. Он ожидал веселых игр со снежками, сугробами и откровенным безумием, затем – ужин при свечах и заманчивое продолжение. Скоро у Трейси течка, Ричард уж точно не удержится от соблазна взять отпуск. Доминик был так счастлив. Встреча была назначена на пять часов вечера – омега пришел намного раньше. Старая добрая привычка. Каждый по-своему безумен. Его пальто, выбранное по принципу эстетики, но никак не согласно сохранению здоровья, почти не грело. В порыве радости он забыл надеть шапку, и теперь его и без того белоснежные волосы, вовсе казались сказочными. Альфа подошел незаметно. Он был угрюм и чем-то озадачен. Доминик отлично разбирался в Ричарде. Его зеленые глаза не казались лучезарными, каковы они в повседневности, а взгляд был затуманен. Что-то произошло. Трейси расспрашивал обо всем на свете, чувствуя неловкость. Фишер отвечал неохотно и отчасти лениво, так, будто бы не хотел говорить. Доминик списал сие состояние на усталость любимого. Некоторое время влюбленные молчали, смотря куда-то вдаль. Будто бы им нечего было сказать друг другу! Будто бы они онемели! Будто бы их убьют за одно лишь сказанное слово! Кризис в отношениях заставлял Доминика волноваться. Его пальцы дрожали, а сердце билось чаще. Доминик боялся остаться без Ричарда. - Ты чего-нибудь хочешь? – Вдруг подает голос Фишер, - ну, знаешь, может быть горячего кофе или какой-нибудь сладости? Трейси была приятна забота. Он не безразличен Ричарду. Фишер любит его так же, как и любил всегда. Наверное. - Все, что я хочу – это быть с тобой. – Доминик счастливо улыбался, прижимаясь щекой к теплому рукаву пальто альфы. Холод постепенно усиливался, и омега понимал, что пора направляться домой. - Увы, это желание я исполнить не могу. – Альфа был подозрительно холоден, и Доминику показалось, будто он холоднее снега, лежащего на асфальте, а еще ему показалось: сказанное – глупая шутка. Однако Ричард не терял серьезности. - Брось дурачиться, - со своею природной душевной простотой произнес Доминик. – У меня течка должна завтра начаться. Бери отпуск и не прикалывайся так больше. По плану Трейси, Ричард должен был громко рассмеяться. И, наконец, черт возьми, поцеловать своего омегу со всей имеющейся в нем, страстью. Фишер молчал, а уж тем более ничего не предпринимал. Мертвая тишина. Даже окружающие люди перестали иметь значение. Морг, не иначе. - Ты не понял. – Едва слышно промолвил Ричард. – Это конец. Родители поставили передо мной некоторые условия, согласно которым я должен буду взять замуж предложенного мне, омегу. Я ничего не могу поделать. Доминик не мог поверить. Он даже потер глаза и ущипнул сам себя, дабы убедиться, что все происходящее подлинно. Холод Ричарда доводил до внутренней истерики, пожара, разгоревшегося в глубине души. Но Трейси не позволял себе плакать и выть, считал: не должен показывать слабость перед чужим человеком. Банкет окончен. Расставьте стулья по местам и расходитесь. - Ну что ж, - Трейси вымученно улыбнулся, - не буду вам мешать.