Ты-мой дом.

      Робин скомкал и разорвал на мелкие кусочки листы, которые пару минут назад Кора вручила ему в руки. — Поймите меня, наконец, я не собираюсь разводиться. Я умоляю, скажите, где Реджина? — Там, где ей будет лучше. О ней хорошо заботятся. Она наша дочь и мы страдаем гораздо больше, чем ты, — с упреком произнесла женщина. — Она моя жена, и мое горе несоизмеримо с вашим. — Оставь ее нам. Ты молод, уходи и живи своей жизнью. Уходи домой. — Вы не можете так поступить! Реджина — вот мой дом. Реджина — она моя жизнь. И я рассыпаюсь на куски каждый день, что провожу вдали от нее. Я разрушаю себя, не имея возможности увидеть и обнять. Если вы отнимете ее, я не смогу подняться на ноги, — Зелена прижалась к отцу, рыдая. — Она в чужой стране, где пройдет длительное лечение. — Позвольте увидеть ее хотя бы в последний раз. — Забудь о ней, — отчеканила женщина. Робин брел пешком, не разбирая дороги, и переступил порог квартиры уже ближе к ночи. Новая жизнь тоже должна с чего-то начинаться. Обеденный стол с грохотом опрокинулся на пол, а стул отлетел за спину мужчины. Робин резко поднялся, сметая посуду, вазу и какие-то тарелки с кухонных полок. Он разбивал все нажитое вместе, что попадало под руку, но облегчения это не приносило. Осколки, звон стекла, музыка, что оборвалась на полуслове, когда радио с треском раскололось о стену. Горшки летели в разные стороны, обсыпая землей пол. Любимые цветы Реджины. Теперь они ни к чему, если она не будет жить, то и цветам некого радовать своей красотой. И он безжалостно швырял их об пол, словно пытался сжить со свету собственное прошлое. Полки, наполовину сорванные со стен, покосившиеся в рамках фотографии, разбитые часы, время в которых остановилось. И сердце, что бешено билось в груди. Робин огляделся посреди разгромленного жилища и, подхватив с пола стул, запустил его прямиком в окно. Холодный воздух ворвался через разбитое стекло, а мужчина сжал пальцами виски и опустился на пол, проклиная все на свете. Потеря всегда сопровождается болью, но какая глубина у боли, когда лишаешься любимого человека, что был целым миром и целой жизнью? Словно от тебя оторвали часть сердца, которая беспрерывно кровоточит, по капле сцеживая горький яд разлуки.

***

      Кора держала в руках альбом с детскими фотографиями дочери, присаживаясь возле постели Реджины. — Ты всегда была маленькой упрямицей. Мы с отцом так и не смогли научить тебя сдерживаться. Я была озадачена твоим темпераментом, когда всякий раз ты воспринимала мои действия в штыки. А спустя время ко мне пришло осознание того, что эту черту ты унаследовала от меня. Несмотря на отцовскую мягкость в тебе всегда был этот внутренний стержень. Когда тебе кто-то говорил, что не получится, ты настаивала до последнего, и делала по- своему, — со слезами на глазах рассказывая женщине о том, какой она ее запомнила. Реджина в белой сорочке, с распущенными волосами сидела на краешке постели и безразлично смотрела перед собой. Женщина провела пальцами по фотографии маленькой улыбчивой девочки, и вновь заговорила. — Мы твои родители, и поэтому не смогли отпустить тебя от себя в такой страшный момент. Пусть ты и не осознаешь этого, но родительская поддержка важна, — Реджина обернулась на голос женщины, но не произнесла ни слова. В ее карих глазах не отразилось понимания или привычного тепла, которое родители видели на протяжении всех этих лет. — Если бы ты могла вспомнить о том, как падала на колени, а потом прибегала с улицы и втихаря просила отца смазать ссадины, чтобы я не заметила твои геройства. Я запрещала тебе водиться с соседским непоседой Дэниэлом, которого вечно тянуло на подвиги. Я запрещала, но ты вопреки всему не слушалась и сбегала вместе с ним, чтобы покорять деревья, учиться кататься на велосипеде, а потом и на лошади. Ты падала и каждый раз просила отца прикрыть тебя, но я все замечала, потому что я твоя мать. Потому что я выносила тебя под своим сердцем, ты моя дочь и любая твоя боль для меня была так же сильна, как и для тебя. Я замечала многое, но чаще всего предпочитала закрывать глаза, в надежде, что подростковый период однажды закончится. И он действительно закончился, когда ты впервые полюбила, а потом разочаровалась. Ты была смелой и не боялась ничего, кроме темноты. Просила не выключать ночник. Папа каждый раз приходил укладывать тебя, если меня не оказывалось дома. Я спешила на каждый твой кошмар, чтобы успокоить от тревожных снов. Но теперь жизнь стала кошмаром, и даже родителям не под силу заставить его обойти стороной родного ребенка, — слезы текли по щекам всегда сдержанной Коры. Она присела на кровать рядом с Реджиной, сжимая в ладонях ее осунувшееся лицо с остекленевшим взглядом, который не узнавал родных людей. — Не уходи, дочка, — женщина рыдала, прижимая к себе дочь и качая в объятиях, но и тут Реджина оставалась безучастна. Она не обняла ее в ответ, только внимательнее прислушалась к всхлипам женщины.       Робин сидел на полу, прислонившись спиной к стене, в попытке понять, что делать и как дальше жить. Мысли в голове находились в таком же беспорядке, какой царил в комнате. — Мамочка, где ты? Не уходи, не оставляя меня, — мужчина поднял голову, оглядываясь по сторонам. — Мамочка, мне страшно, — мимо прошмыгнул пятилетний мальчуган в серой пижаме. Робин поднялся и вышел вслед за ним. Русоволосый ребенок стоял посреди пустой заснеженной дороги и, глядя вдаль, звал единственного родного человека, которого знал. Мужчина подошел ближе, и только тогда ребенок обернулся. Он всхлипывал, а на щеках блестели дорожки слез. Этим мальчиком был сам Робин. Таким он запомнил себя после того, как однажды проснулся в одиночестве и в один миг стал никому ненужным оборванцем, каких в любом городе сотни. Он скитался, плача и пытаясь приспособиться к бродячей жизни. Он верил, затаив в маленьком детском сердце надежду найти свою маму. Еще не зная, не понимая, что мать умышленно отказалась от сына, сбросив его как ненужную ношу. Он любил ее, а после выучился ненавидеть, когда суровая правда попрала все детские надежды.       Робин размахнулся, и кулаком наотмашь ударил ребенка…видение далекого прошлого разлетелось вдребезги, как осколки разбитого зеркала. Он смог простить эту женщину и позволить ей вернуться в свою жизнь, пришло время распрощаться с кошмарами детства.

***

      Мужчина починил старый трейлер, в котором с легкостью могли бы разместиться два человека, и отогнал его к берегу озера. Того самого, на котором должен быть построен дом мечты. Позже вернулся в город, чтобы собрать вещи, и сделать еще кое- что… Солнечный летний день позволил мужчине начать работу с самого утра и он не жалея сил выпиливал заготовки для строительства дома. На огне кипятился чайник, а рядом темноволосая женщина развешивала на веревке свежевыстиранное белье. Она расправила простынь и обернулась взглянуть на сына. Робин старательно вытачивал что-то на станке, всего себя посвятив этому делу. Женщина подошла ближе, и мужчина отложил работу. Она потрепала сына по щеке и сжала в объятиях. Робин усмехнулся и поцеловал маленькую материнскую руку. Несмотря на все жизненные неурядицы, благодаря Реджине мать и сын снова смогли быть вместе. И Робин не собирался упускать этот шанс.       На краю дороги остановилось такси, откуда показалась Зелена. Мужчина подбежал к ней. — Зелена, что случилось? — всегда улыбчивая женщина сейчас переминалась с ноги на ногу и нервно теребила в пальцах клочок бумаги, свернутый вдвое. В ее глазах стояли слезы, и мужчина приготовился услышать самое худшее, но неизбежное. Она торопливо вложила в его ладони записку. — Ты должен встретиться с ней. Ты нужен Реджине, — сквозь слезы произнесла женщина, и отвернулась. Мужчина поспешно развернул бумагу, узнавая аккуратный, но чуть пляшущий почерк Реджины. Таким же было написано ее последнее письмо, которое она оставила, покидая квартиру навсегда. — Все это время она была в городе. Но родители строго настрого запретили говорить об этом. Эту бумагу я сама взяла из ее рук на днях. Она самостоятельно написала тебе, но отправить не смогла. Она помнит тебя, — и рыдания заглушили дальнейшую речь. Робин крепко сжал в своих объятиях женщину и поспешил в трейлер за ключами от фургона. "Родной мой, моя единственная любовь…я хотела написать тебе до того, как придется тебя оставить. У меня хорошее самочувствие, или мне всего лишь так кажется. Все стало слишком обманчивым, и я забываю, что значит чувствовать. Возможно, это и есть конец. Та больница, в которой мы встретились. Уличное кафе, где впервые поцеловались. Бильярдный зал в уютном месте, название которого мне вспомнить уже не под силу. Истории, которые ты рассказывал…твои глаза. Если уткнуться носом в твою шею, твоя кожа пахнет лесом. И это мой самый любимый запах на свете… Робин остановился посреди дороги, вытащив из бардачка флакон одеколона. Он щедро плеснул его на ладонь, а после нанес на лицо и шею. …твои улыбки и смех…твой гнев, я все это помню. Говоря о злости, не теряй ее. Неважно, что будет причиной — несправедливость жизни или смерти. Эта вещь делает тебя сильнее. Не беспокойся обо мне. Позаботься о матери. Уверена, ты еще встретишь красивую женщину и обязательно будешь с ней счастлив. Она будет другой, не такой, как я…и я верю, что ты сможешь открыть себя для новых отношений. Я никогда не говорила тебе этого, но хочу, чтобы ты знал…ты был лучшим мужем. Я помню это, потому что была твоей женой. Меня зовут Реджина Миллс, и я люблю Робина Локсли. А еще, я счастлива, потому что помню нас…даже если это последнее, что мне осталось" Робин ворвался во двор, но в дверях дома дорогу ему преградила Кора. — Позвольте мне проститься с ней, — несколько минут она смотрела в его лицо, словно искала ответы, а потом уступила. Потому что увидела в нем себя, своих родных, и боль. Удушающую боль от потери родного человека, которая не сравнится ни с чем. Следом за мужчиной у ворот остановилось такси, из которого показались Зелена с матерью Робина. Они остановились у дома, не решаясь мешать мужчине.       В комнате горели свечи. Реджина лежала на большой постели, в окружении подушек и одеял. Темные волосы и чуть смугловатая кожа резко контрастировали с белизной постельного белья и сорочки. Ее глаза были закрыты, а на лице царило умиротворение, словно женщина всего лишь спит. Мужчина опустился на колени рядом с кроватью. Он коснулся губами горячих пальцев и сжал ее маленькую ладонь в своих больших. Женщина заворочалась, открывая глаза. Она смотрела не него и не узнавала, а после и вовсе отняла руку, пряча ее под одеялом. — Я люблю тебя, - Робин присел на край постели и склонился над ее лицом, поглаживая пальцами лицо, а после прижался губами к ее щеке. Реджина повернула голову, уткнувшись носом в шею…и почувствовала. Запах, который невозможно спутать ни с чем. — Робин, — едва слышно прохрипела женщина, оглаживая ладонями его подбородок. — Любовь моя, — прошептал мужчина, целуя лицо женщины и приоткрытые губы. Каждый новый вдох давался с трудом, но Реджина крепче цеплялась ладонями за плечи мужа. Робин поднял жену на руки и понес прочь из родительского дома. Она прижалась к нему, обвив ладонями за шею и вдыхая родной запах. Она еще раз вспомнила все: первую встречу, день свадьбы, как они кружились в первом танце и провели первое совместное Рождество. Генри, Кора, Зелена и мать смотрели мужчине вслед. Он крепко прижимал женщину к себе, но дойдя до середины двора, почувствовал, как ее руки слабеют. Реджина в последний раз прижалась губами к его щеке, ее ладони перестали сжимать и соскользнули с шеи. Женщина обмякла у него на руках, голова откинулась назад, а руки безвольно повисли в воздухе. — Нееееееееет, — двор огласил отчаянный крик Зелены. Она кинулась к Робину, но споткнулась и упала на крыльцо, рыдая и стуча кулаками по камню. Кора оперлась о каменную стену дома, захлебываясь слезами. Генри обнял ее, не сдерживая своих слез. Робин прижал безжизненное тело жены к себе и опустился на землю. — Ты пообещала, что не оставишь меня. И солгала, — он поцеловал ее холодеющие губы и вытянул из- под сорочки деревянную подвеску, что висела на тоненькой веревочке. «Реджина+Робин» тот самый кусочек дерева, на котором Реджина однажды старательно вырезала имена. — Что ты пишешь, — Реджина выводила пальцами по его спине слова. — Я не скажу тебе, — рассмеялась женщина. — Я вынужден прибегнуть к крайним мерам, — грозно произнес Робин и принялся зацеловывать любимую. — Я написала о том, что хочу быть с тобой вместе до конца жизни. — А после? — Если только ты захочешь. — Почему моя женщина не думает о чем-то красивом? У тебя столько планов по работе, тебя окружают цветы и столько всего прекрасного, а ты думаешь о смерти. — Я люблю тебя, — вместо ответа произнесла Реджина, прижимаясь губами к его губам.       На могиле у озера мужчина собственноручно высадил любимые цветы Реджины. Согретые солнечными лучами они расцвели пышным цветом, и мужчина каждый раз любовался ими, касаясь цветущей зелени. Он приходил сюда раз за разом, чтобы рассказать о том, как изменилась жизнь родных с ее уходом. Зелена вышла замуж, и родила очаровательную девочку, которую назвала в честь сестры. Родители сблизились, и, несмотря на благополучное существование, Кора тяжело пережила смерть. Она посещала психолога, который вынужден был убеждать женщину в том, что она не виновата в смерти дочери. Члены семьи поддерживали эту же точку зрения, но женщина оставалась глуха к доводам. Робин начал строительство дома, и мать охотно помогала сыну во всем. Он не искал новых отношений. Но когда Зелена привозила дочку в гости или где-то случайно звучало имя, Робин касался тоненькой веревочки на своей шее, что держала у самого сердца маленькую деревянную подвеску с именами. Реджина тепло улыбалась со свадебной фотографии, ветер играл лепестками цветов. Мужчина улыбался в ответ, глядя на ее лицо в обрамлении траурной рамки. Меня зовут Робин Локсли, и я люблю Реджину Миллс…при жизни и после смерти.