Ты-мой дом.

      И они готовились к этой борьбе вместе. Робин помогал жене подписывать имена на фотографиях, которыми были увешаны стены квартиры. На цветных стикерах он писал названия приборов и их назначение, а потом клеил к очередной поверхности, чтобы Реджина могла соориентироваться. Он убрал из кухонных ящиков колющие и режущие столовые приборы, опасаясь, как бы женщина случайно не поранила себя. Все это, конечно, не замедлило течение болезни. У женщины потускнели волосы, и она все чаще носила на улице шапку. К ее запястью, под резинку, была пристроена маленькая записка с именем и контактными данными, куда звонить в случае чего. Все чаще они гуляли вместе на свежем воздухе, и Робин старался как можно больше времени проводить с женщиной. Они сидели на скамейке около замерзшего озера и листали альбом с фотографиями. Мужчина задавал жене стандартные вопросы, тренируя память, а Реджина отвечала. В такие моменты влюбленные предпочитали не вспоминать о том, что каждый новый день может стать последним. Они наслаждались этими тихими вечерами, прогулками и любовью, которая несмотря ни на что оставалась в сердце. — Будь осторожна. И не заходи на кухню. — Хорошего дня. И не задерживайся сегодня. — Ты хотела бы куда-то пойти вечером? — Ты забыл? У твоей мамы сегодня день Рождения! Может, тебе стоит посетить моего доктора, — усмехнулась Реджина, поправив воротник на одежде мужа. — До вечера, — он поцеловал ее и поспешил на работу.       Впервые за несколько дней Реджина осталась одна. Она не боялась, но все же испытывала некоторый дискомфорт, учитывая неожиданные проявления своей болезни, застающие врасплох. И симптомы не заставили долго ждать. Через несколько часов жуткая боль предательски ударила по вискам, создавая впечатление, словно голову сжимают тесные обручи, что сужаются с каждой минутой. Женщина нашла баночку с таблетками и нервно принялась откручивать крышку. Руки дрожали, а крышка не поддавалась и в поисках ножа Реджина прошла на кухню. Однако кухонные шкафы оказались пустыми. Она пожала плечами и оглядела помещение, заметив краешки ножей, едва выглядывающие с настенного шкафа. Женщина потянулась и, достав первый попавшийся нож, уже с его помощью вновь принялась открывать лекарство. Крышка скрипела и бестолково вертелась, но ни в какую не поддавалась. Реджина замерла. Очередной приступ всегда наступал внезапно. Головная боль мгновенно пропала, уступая место оглушающей тишине, в которой женщина слышала лишь стук в груди. Собственное орган, которому она сейчас не смогла бы вспомнить названия. Женщине не было страшно, потому что она не помнила, что такое страх. Только тишина и безразличие ко всему вокруг. В дверь постучали, и женщина пошла открывать. На пороге показался виновато улыбающийся Эдвард. Реджина пару минут испуганно смотрела в лицо мужчины, пока к ней не пришло осознание. Она улыбнулась и отступила от двери. — Проходи. — Ты одна? — Эдвард переступил порог, оглядываясь по сторонам. Он даже не вспомнил о том, что надо закрыть входную дверь. Эта женщина сейчас была похожа на ту самую Реджину, с которой он познакомился однажды в ресторане. "Может быть, еще не поздно попробовать все начать с чистого листа?" Несколько прошедших недель Эдвард всерьез обдумывал эту возможность, не зная самого главного. По его плану впереди их ждала длинная счастливая жизнь, а на самом деле Реджина даже не могла знать наверняка, когда наступит последний день. Потому что для женщины каждый, словно последний. — Ты голоден? Я могла бы приготовить поесть, — заботливо поинтересовалась Реджина, сжимая мужчину за локоть. Во второй руке она по- прежнему держала нож, но переключила свое внимание на другое. — Почему ты так странно себя ведешь? Давай сходим куда-нибудь и поговорим. — Зачем, если можно поговорить здесь. Сейчас я только приготовлю кофе. — Реджина, что произошло в твоем офисе? — О чем ты? — Это все выглядит неправильно. Меня не должно быть в твоем доме, к тому же, ты замужняя женщина. А что если придет твой муж? — Мой муж? Я замужем? — удивленно переспросила Реджина, еще больше озадачив пришедшего мужчину. Он даже не нашелся, что ответить, недоуменно взирая на женщину. — Ты хочешь меня бросить? Нет, не оставляй меня, — Реджина кинулась на шею Эдварда, прижимаясь к нему, как к родному. — Что ты творишь? Должно быть, ты просто не в себе, — он погладил женщину по спине в успокаивающем жесте. Робин остановился у приоткрытой двери, наблюдая за всем этим. Сжав челюсти так, что зубы заскрипели от злости, мужчина покрепче перехватил в руках биту и направился в дом. — Кто это? — Реджина вскрикнула, разрывая объятия, и отступила назад. Эдвард повернулся и тут же получил увесистый удар битой. Он потерял равновесие, падая на пол. Робин едва позволил ему отдышаться и поднял обратно, головой ударяя в лицо. Из разбитого носа потекла кровь, мужчина вновь потерял равновесие и упал под ноги разъяренного мужа. Робин скинул куртку и принялся пинать незнакомца ногами. Реджина, прижав ладонь ко рту, ошарашено смотрела на эту расправу. Пока память в очередной раз ее не подвела. На полу вместо избитого Эдварда она увидела лицо Робина в крови. Женщина злобно глянула на зачинщика драки, видя в нем другого мужчину, и налетела со спины, прижимая к его горлу нож, что так и сжимала в руке. Она брыкалась, пока Робин пытался вывернуться из захвата и увернуться от ножа. Мужчина оказался сильнее, изловчившись и обернувшись, он толкнул женщину на диван, поддерживая за спину, а сам навис над ней. Запах одеколона словно обладал способностью воскрешать потерянную память. Хватило полминуты, чтобы Реджина вспомнила обо всем и выпустила нож, который со стуком ударился о пол. Слезы потекли из уголков глаз, и женщина потянулась своим лицом к его лицу, а после лишилась сознания. Тело женщины обмякло на руках Робина, который так и поддерживал ее за спину. Мужчина мягко опустил ее на подушку, с ужасом глядя в побледневшее лицо. Волна злобы поднялась с новой силой, и Робин поднялся, собираясь выместить всю свою злость на чужаке, что без приглашения пожаловал в его дом. — Она хочет вернуться ко мне, — усмехался Эдвард, скаля разбитые в кровь губы. Мужчина молча, наносил удар за ударом, да только собственная боль не становилась меньше. — Робин! — громкий голос Генри вернул его к реальности. В дверях незапертой квартиры стояли родители Реджины, ее сестра Зелена, мать Робина и Марко. Все люди, приглашенные женщиной на день рождения мужа, чтобы сделать ему приятный сюрприз. — Почему она ничего не сказала? — Не знаю. Очевидно, не хотела, чтобы вы знали? — Это еще что такое? Моя дочь не могла скрывать от нас такое, — властно заявила Кора, вмешиваясь в разговор мужчин. Робин только покачал головой. — И, тем не менее, она пошла на это, — раздраженно ответил Робин. — Мы ее заберем! — безаппеляционным тоном продолжила женщина. — Я ее не оставлю! — Ты не представляешь, что тебя ждет, — покачала головой Кора, и сама- то мало представляя последствия такой болезни. — Ты молод, дай нам позаботиться о ней, а сам живи своей жизнью, — примирительно произнес Генри. — Она останется со мной, здесь. Реджина моя жена! — Послушай, Робин…у тебя не хватит сил справиться с этим, — голос отца звучал мягко, но уверенно. — Прекратите. Я бы попросил вас уйти. Из соседней комнаты показалась Реджина. Она оглядела присутствующих и переступила порог гостиной. В домашнем платье, босая и немного растрепанная. — Сестренка, — отчаянно прозвучал голос Зелены. — Что ты здесь делаешь? — удивленно ответила Реджина. Все присутствующие обернулись к ней, и Кора ахнула. Реджина очнулась и нестерпимо захотела в туалет, но не смогла самостоятельно вспомнить, где находится уборная. Дотерпев до последнего, женщина услышала голоса и отправилась в смежную комнату, чтобы просить помощи, но не успела. Непроизвольное мочеиспускание, все текло вниз по голым ногам, отчего на полу скопилась лужа. Робин резко поднялся и скрылся вместе с Реджиной в ванной, захлопывая дверь и оставляя за ней растерянную Кору. Она принялась колотить в нее, причитая: — Милая, это я — твоя мама. Впусти меня! Мужчина усадил жену на краешек ванной и, смочив в теплой воде полотенце, принялся обтирать ее босые ноги. Она едва ли понимала, что происходит, качая головой из стороны в сторону и безразлично оглядывая мужа. Робин склонил голову еще ниже, чтобы женщина не заметила слез, но ее ладони все равно коснулись его лица. Мужчина уткнулся в них, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не закричать от отчаяния.       Солнце в начале весны припекало, и Робин старался почаще выбираться с женой на природу. Он смотрел вдаль за озеро и думал о том, как на этот самом месте они мечтали построить дом и вырастить детей. Постройку дома пришлось отложить, а мечты рассыпались пеплом сквозь пальцы. Все исчезало, не оставляя взамен ничего, кроме памяти, где они навсегда останутся молодыми и счастливыми. Он сам кормил женщину, когда силы оставляли ее, водил в туалет и купал, отрицая все попытки родителей нанять сиделку. Или оформить Реджину в специализированную клинику, где за ней будет обеспечен надлежащий уход. Когда сознание возвращалось к женщине, она закрывала глаза и горько плакала, стыдясь собственного беспомощного положения. Сейчас Реджина сидела на пледе, постеленном поверх позеленевшей нагретой солнцем травы. Робин оглянулся, и она приветливо махнула рукой, предлагая присоединиться. Мужчина присоединился к жене, усаживаясь рядышком и обнимая ее за плечи. — Пусть окна будут большими. Мне хотелось бы много света в доме. — Я выполню любой твой каприз, — он коснулся ее лица, а Реджина прикрыла глаза, прижимаясь щекой к его теплой ладони. — Ты долго сидишь на земле, не хочу, чтобы ты простудилась. Поехали домой? — Ладно, — согласно кивнула женщина. Робин дотронулся губами до ее лба, и помог жене подняться. Вместе они направились к фургону. Мужчина шел первым, когда услышал позади короткое: — Привет! — он замер, так и не успев открыть дверцу машины. Обернулся к жене, скрывая за улыбкой горечь. — Я люблю тебя, — произнесла Реджина. — А я люблю тебя, — искренне отозвался Робин, и помог женщине комфортно устроиться в машине. Он впервые произнес это вслух и тут же задумался о том, что даже это признание уже ничего не изменит. Сколько бы сказок не создавали люди во все времена, три простых слова не помогут исцелить человека от смертельного диагноза и даровать ему жизнь. Реджина улыбалась, глядя на себя в зеркало, и была похожа на ту молоденькую женщину, с которой Робин столкнулся в дверях больницы. А спустя какое-то время впустил в свою одинокую жизнь и позволил стать своей судьбой. В ней было столько энергии и осознание того, что это все закончится слишком скоро, заставляло его едва ли не выть от боли. Невыносимо тяжело тем, кто болен — люди лишены выбора, и покорно доживают свою жизнь в ожидании конца. А каково тем, кто рядом и все последствия переживает в двойном размере? Нет, Робин ни секунды не сожалел о том, что остался рядом, но относиться равнодушно к страданиям любимой тоже не умел. Он обходил фургон, но остановился позади машины, прижав к губам пальцы, стиснутые в кулак. Мужчина сглатывал слезы и боролся с собственным отчаянием, чтобы Реджине не довелось заметить этого. Робин хотел бы быть для нее всем, но оставался всего лишь человеком, что не имеет власти и слаб перед неизлечимой болезнью.

***

— Ей нужна атмосфера спокойствия. Крайне важно, чтобы больной находился вдали от стресса, — Робин молчаливо стоял у окна, спиной ко всем присутствующим в кабинете. Отец Реджины сидел напротив лечащего врача за столом. — Я знаю, как ты себя чувствуешь. Не дай этому сломать себя! Первое, что покидает память — это новые воспоминания, — негромко продолжал мужчина. — Чтобы мы не делали, все они исчезнут потихоньку. Она называет меня именем своего бывшего парня, — ответил Робин, не оборачиваясь и бесцельно глядя в окно. — А еще сказала, что любит. Только не знаю, кому адресованы эти слова? Она хочет вернуться в прошлую жизнь…это так? — Не знаю, — честно признался врач.       Реджина движется по квартире, читая записи на цветных стикерах…имена, много имен, названия, описания. Она ведет пальцами по столам и тумбочкам, не чувствуя ничего, кроме прохладной поверхности. Вокруг запястья обвита плотная резинка, на которой указано имя и фамилия. — Реджииина, — она медленно произносит имя, которое перекатывается на языке, и растягивает гласную. Только ни это имя, ни фамилия ей ни о чем не говорят. Женская ладонь замирает, тревожно сжимая в пальцах огромные рабочие перчатки Робина. Реджина вспоминает…как впервые столкнулась с мужчиной в больнице и безосновательно накричала ему в лицо. Она признается мужчине в любви возле фургона, на просторной поляне, где мог бы быть построен их дом. Реджина прижала пальцы к губам и расплакалась. Это невыносимо, нельзя мучить и себя, и его. Женщина наспех отыскала чистый белый лист.       В квартире было темно. Переступив порог, Робин зажег лампу и осмотрелся. На столе лежала записка, с его именем и мужчина присел на стул, разворачивая листок. «Надеюсь, однажды ты найдешь в себе силы простить. Мне очень жаль, любимый мой. Я не хотела стать той, кто вдребезги разобьет твое сердце, но разве всегда получается так, как мы хотим? Я была честна перед тобой и останусь такой до конца. Что я наделала? Мое имя Реджина Миллс, и я люблю Робина Локсли. Наверное, ты плачешь, читая это письмо. Прошу тебя, не проливай слезы. Достаточно будет моих. Я только хотела сделать тебя счастливым и стать для тебя женщиной, которую ты заслуживаешь, но, в конце концов, принесла одну только боль.       Робин, любовь моя! Пожалуйста, пойми меня правильно…я любила только тебя, все мои мысли были только о тебе. И я запомнила только тебя. Я боюсь, что опять забуду об этом. Есть так много всего, что я хочу тебе сказать. Я люблю тебя, и мне жаль, очень жаль. Я встретила тебя тогда по причине моей забывчивости, что оказалась страшной болезнью. Из- за нее же я вынуждена теперь тебя оставить.       Ты самое прекрасное, что было в моей жизни, и мне не нужно тебя вспоминать, потому что ты и так часть меня. Я храню твой запах и смеюсь, как ты. Я выгляжу, как ты, когда в короткие проблески памяти вижу свое отражение в зеркале. Я могу тебя забыть, но нет такой силы, которая отсоединит меня от тебя. Мое сердце всегда с тобой и ты будешь жить внутри него до тех пор, пока я не умру. Как я могу тебя забыть? Хотя ты никогда не говорил мне, что любишь…в глубине сердца я всегда это знала…»       Робин перечитывал это письмо несколько дней подряд, прерываясь лишь на короткие промежутки для сна. Он забросил работу и бесцельно ходил по улицам, бывая в тех местах, которые они посещали вместе. Он курил, отравляя себя сигаретным дымом, но не ощущал ничего, кроме пустоты. Берег озера, приют для солнца и высокой зеленой травы. Вода, подернутая рябью и серебрящаяся в солнечном свете. Они могли бы прожить здесь целую жизнь вместе, но судьба распорядилась иначе. Будто мало в его жизни было потерь. Будто любимая девочка заслужила такую страшную участь. В океанариуме почти не было посетителей. Мужчина смотрел на воду за голубым стеклом большого аквариума и вспоминал ее по- детски счастливое лицо и смех. Как Реджина вела пальцами по этому стеклу и с интересом рассматривала обитателей аквариума. Они двигались в танце без музыки, прижимаясь друг к другу. В тот момент впереди было только счастливое будущее и множество планов. Кто знал, что все закончится, едва успев начаться? — Ты жестока, любовь моя! Разве ты не могла дать мне еще один шанс? — Робин покачал головой, видя в своих воспоминаниях задумчивое лицо Реджины и ее виноватые карие глаза. Она печально смотрела на мужчину, но ответить не могла. — Что мне теперь делать? Я опять одинок, — Реджина в его воспоминаниях посмотрела в последний раз, опустила голову и видение исчезло. Робин остановился возле стекла и прижался к нему лбом.