Кладезь желаний

- Акио, исполни мое желание! Невозможно бледный, с заострившимися скулами, Рен дрожал. Покрасневшие глаза с лихорадочным блеском, искусанные губы – признаки отчаявшегося человека. Таких людей Акио видел не единожды, но даже подумать не мог, что к нему в таком плачевном состоянии придет обычно веселый, полный жизни, Лоренс. - И какое же у тебя желание? – совладав с внезапно нахлынувшим беспокойством, глухо спросил японец, откладывая мундштук в сторону. – Не ты ли утверждал, что все можно купить за деньги? - Я… я ошибался, Акио… Помнишь, я говорил, что мой брат болен? – дождавшись легкого кивка, Дюран продолжил. – Он лечился у лучших врачей, но даже они ничего не могут сделать! Акио, я знаю, что ты можешь… Спаси моего брата! - За все надо платить, Лоренс, ты ведь знаешь об этом? - Я все отдам! Мастер прикрыл глаза. Что делать? Искреннее горе ставшего для него таким важным человека рвало душу на части. Вместе с тем отравляющее мрачное торжество самодовольно ухмылялось, ведь появился такой прекрасный способ привязать Рена к себе навсегда. За раз Акио выполнит оба желания – Лоренса и свое собственное. У Смерти длинные руки с сильными пальцами – вцепившись в того, кто предназначен ей, своего не упустит. В этой схватке с нею может сравниться только столь же алчная Любовь. В памяти Акио всплыли воспоминания – брюнет, решив посмотреть, как живет Дюран в обычной жизни, вновь пришел к его университету. Высокое здание, полное людей. Среди молодежи жизнь кипела, хотя еще несколько лет и они станут частью той серой массы, которая так не нравилась Мастеру. Лоренс нашелся быстро – в кучке беззаботно смеющихся парней и девушек. Тепло человеческой души бесценно. Непринужденная атмосфера, царившая у них - наверняка заслуга Рена... Мысли об этом вновь будили уже знакомый, но абсолютно иррациональный гнев. - Мизинца недостаточно, - задумавшись, пробормотал японец, вставая с софы. - Что? Акио встал напротив парня, глядя на него снизу вверх – тот был выше его на полголовы. Мастер провел указательным пальцем по мокрому от испарины лбу Лоренса, убирая рыжеватые пряди волос, накрыл узкой ладонью глаза и, чуть привстав, прошептал, едва касаясь сжатых губ. - Платой за жизнь станут самые драгоценные для тебя воспоминания … И ты навсегда останешься здесь. Дыхание Дюрана участилось, парень шокировано заморгал – несколько раз на ладони Акио почувствовал мягкую щекотку из-за длинных ресниц. Это неуловимое касание заставило Мастера отшатнуться – слишком сильные эмоции оно вызвало. Растерянно сжав ладонь, японец вновь посмотрел на Лоренса, уверенный, что парень сейчас заплачет от тяжести момента, которой, казалось, налился даже воздух вокруг. Но глаза Дюрана были сухими. - Я согласен. Это все? - Почти, - Акио впервые в жизни отвел взгляд. – Ты должен раскрыться для меня. - И что это значит?! – зло воскликнул парень, отчаявшись угнаться за мыслью японца. - Часть тебя. И меня, - спокойно ответил Мастер, развязывая пояс кимоно, которое легко соскользнуло вниз. – Раздевайся, времени не так много, как ты думаешь. - Ты, - Рен, поняв, чего хочет от него Акио, покраснел, - говоришь, что надо… - Да, - улыбка Мастера отдавала грустью. - И многим ты так помог? – нахмурился Рен, тем не менее, быстро стягивая с себя майку и расстегивая джинсы. На чуть худого, полностью обнаженного брюнета он старался не смотреть. Пока не услышал неуместный в подобной ситуации веселый смех. - У тебя эксклюзивный контракт. *** Сильное, но в то же время хрупкое тело, напрягающееся от любого касания. Кто бы мог подумать, что Лоренс настолько отзывчивый любовник! Брюнет, дразня, пытаясь отвлечь от всех проблем, медленно-медленно вел влажными поцелуями-укусами от ключиц к груди. Прикусив кожу возле напряженного соска, подул на него. И снова поцелуи - к низу живота, полностью игнорируя жаждущую внимания плоть. Наконец-таки Мастер дождался тихого стона Лоренса, который и послужил спусковым крюком. Легко найти грань между дрожью страха и дрожью возбуждения. Стоны, становящиеся все громче, выгибающееся тело, которое бессознательно стремится продлить удовольствие. Под ласкающим языком Акио возбуждение Рена становилось только сильнее, но, когда парень был готов достичь пика, брюнет остановился. - Ты был когда-нибудь с мужчиной? - Когда бы я успел?! – ничего не понимающий, забывшийся в руках Мастера, Лоренс был смущен. - Я так и думал, - довольно хмыкнул брюнет. Смазанный чем-то скользким, палец Акио не причинял неудобств. От второго же Рен поморщился. Мастер не отрывал от него глаз, затягивая в беспросветный омут – никаких ласк, никаких поцелуев. Единственное, что существовало в этот момент для Лоренса это черные глаза и пальцы, приносящие с собою болезненное удовольствие. - Обнимай меня, - склонившись к Рену ближе, прошептал Акио. Боль и восторг от проникновения, слезы в уголках глаз, кровь в прокушенной губе и исступленные поцелуи – все смешалось в водовороте страсти. Лоренс царапал спину Мастера, который вжимался в двигающегося ему навстречу парня как можно глубже. - Акио! – прохрипел Рен, изливаясь себе на живот. А через мгновение за ним, тяжело дыша, последовал и брюнет. Успокоив громко стучащее сердце, Мастер погладил по щеке спящего Лоренса. Усыпить парня было легко, но где-то внутри неприятно кольнула совесть. В складках кимоно, валяющегося рядом, нашлась маленькая пробирка, в которую Акио, проведя пальцем по животу Дюрана, собрал белесое семя. - Кеджоро! - Да, господин? – в комнате мгновенно появилась длинноволосая екай. - Принеси мне одежду, - сухо сказал Мастер. - А Лоренса приведи в порядок. - Я обо всем позабочусь, - склонила голову девушка, уже протягивая черное юката своему хозяину. - Будьте осторожны, господин. - Я скоро вернусь, - кивнул, одеваясь, брюнет. – Теперь все будет хорошо. *** Умирающий мальчик, тихо спящий в провонявшей медикаментами больничной палате, нисколько не волновал Акио. Осторожно капнув на грудь болезненно осунувшегося ребенка семя брата, добавив туда своей крови, Мастер ушел. Ему не было дела до обычных людей. Лоренс – совершенно уникальный случай. Дом окутал брюнета привычными запахами благовоний. На улице стояла ночь, поэтому звуков музыки слышно не было – Кеджоро по одной, ведомой только ей причине, играла исключительно днем. Зайдя в любимую комнату, Акио обнаружил, что Рен, одетый в темно-бордовое кимоно с черным узором по низу и рукавам, с ногами сидит на его софе. На вопросительный взгляд взволнованного парня, Мастер улыбнулся. - С твоим братом теперь все в порядке, Лоренс. - Это прекрасно! – счастливая улыбка француза теплом отозвалась в душе Акио. Дюран вскочил на ноги, но к брюнету так и не подошел, остановившись – скривился, потирая поясницу. Сильно покраснев, парень пробормотал. - Я… Мне неудобно спрашивать… А кто вы? - Ты не помнишь? – онемев, выдохнул Акио. - Я точно вижу вас впервые… Иначе я бы вас точно запомнил! – на последней фразе Рен покраснел еще сильней. Платой за жизнь станут самые драгоценные для тебя воспоминания Громкий, горький смех Мастера, задравшего голову вверх, не на шутку напугал Дюрана. Видно, почувствовав это, брюнет тут же прекратил смеяться. - Значит, вот как, да? – не опуская голову, Акио продолжал смотреть в потолок. Значит, он сам был для Лоренса самым драгоценным воспоминанием… Переиграл сам себя! Мастер надеялся, что этим ходом избавит Дюрана от тоски по близким и друзьям. - Какая ирония! – окончательно успокоившись, хмыкнул брюнет, посмотрев на молчавшего парня. Исход ритуала нерушим – с этим уже ничего не поделать... Но, если Рен влюбился в него однажды, он может влюбиться и снова? Конечно влюбится – иного пути и быть не может! Акио снова бросил взгляд на потолок, под которым висел голубой, чуть светящийся шарик – что ж, вот и нашлось применение прекрасному глазу возлюбленного Юки-онны. - С вами все хорошо? – осторожно спросил Лоренс, дотрагиваясь до руки брюнета. - Я покажу тебе то, что ты забыл, - Мастер крепко сжал дернувшуюся было ладонь француза. - А дальше... Мы создадим новые воспоминания.

Эпилог

Разум дурманят благовония, дым которых тонким узором вьется под потолком. Ощущение волшебства, надежно вплетенное, кажется, в сами стены этого дома. Неизменное треньканье замысловатой мелодии, выводимой вздыхающей Кеджоро. Нервничающая, захлебывающаяся словами средних лет женщина, которая напрочь игнорирует предложенный ей ароматный чай. Она ломит в молитвенном жесте руки, перед двумя юношами, вольготно расположившимися на длинном диване. Один, весь в черном, хитро ухмыляющийся японец с большой пиалой в руках. Распущенные, цвета воронова крыла, волосы, глаза его наводят ужас – словно смотришь в бездонный колодец. Второй – русоволосый европеец в бордовом кимоно. Зеленые глаза его глядят равнодушно, оживая теплой радостью только при взгляде на брюнета. И, пока один, потягиваясь, стряхивает дым с мундштука, который курит один на двоих вместе с партнером, второй мягко, завораживающе произносит ритуальную фразу: - Мы исполним ваши самые сокровенные мечты.