Мальчик для битья

Если бы ваш отец был не просто какой-нибудь рядовой мидгардский папа, а сам Великий и Ужасный Всеотец, вряд ли вы бы хотели лишний раз напоминать ему о своем существовании. Но 14-летний Тор Одинсон явно не придерживался нашей с вами точки зрения и с завидным постоянством искал приключения на собственную пятую точку. Юный наследник асгардского престола не мог и часа усидеть на месте. И не столько потому, что у него было шило в выше упомянутом месте, а потому, что от регулярных наказаний это место ужасно болело. А стоило Тору оказаться на ногах, как они всенепременно вели его туда, где можно было что-то отколупать, разбить, испортить, сломать, испачкать, украсть или, как любил говорить он сам, «ненадолго одолжить». Такой вот замкнутый круг. Сейчас, к примеру, наш герой мирно разрисовывал заднюю сторону спинки отцовского трона разноцветными красками. - Зде-е-е-есь... Бы-ы-ы-ыл…- пальцы с грязными поломанными ногтями цепко держали кисточку в то время, как их обладатель аж высунул язык от напряжения, старательно выводя каждую букву. – То-о-о-о-ор…О-о-о-о… - ОДИНСОН!!! – пронзительный визг гувернера у него за спиной заставил мальчика выронить орудие вандализма. - Ну вот, даже закончить не дали, - с досадой вздохнул мелкий хулиган. - Негодник!! Ты опять за старое?! Неужели ты не сделал никаких выводов после предыдущей подобной выходки?! – сухопарый мужчина с седыми висками принялся усердно стирать влажной тряпкой следы преступления юного наследника. - Ну почему же не сделал…- на чумазом лице мальчика светилась победная улыбка от уха до уха. - Это что, вечные краски лучших асгардских мастеров?! – в голос несчастного гувернера вновь вернулись истерические нотки, когда попытки смыть каракули принца потерпели сокрушительное фиаско. – Так ты еще и придворную художественную мастерскую обчистил?! Улыбка Одинсона немного поблекла, когда ледяные мокрые пальцы мужчины вцепились в его ухо. - Эй, полегче! Вы мне так ухо оторвете! – впрочем, паренек не делал особых попыток вырваться, а старался напоследок налюбоваться творением своих рук. - А зачем тебе уши, если ты все равно не слышишь ничего, что тебе говорят, окаянный?! - пальцы сжались еще сильнее, грозясь-таки оторвать «бесполезное» ухо. Пожилой слуга волок слабо упирающегося Тора по коридору, причитая о том, во сколько обойдется заново покрыть спинку трона золотом, чтобы закрасить его каракули. Пока герр Хаггард, так звали гувернера, размышлял, во сколько обойдется очередная выходка Одинсона, последний строил предположения, сколько ударов розгой его ожидает сегодня вечером. Тор уже составил своеобразный «прайслист» своих шалостей, и по его приблизительным подсчетам его ожидало не менее 5-ти ударов. Не подумайте, юного принца нельзя было назвать мазохистом. Просто озорному мальчишке было бесконечно скучно томиться в золотой клетке асгардского дворца, не имея возможности играть со сверстниками. *** Последний, особенно звонкий удар розгой настиг мягкое место, разукрасив болезненным фейерверком плотно сомкнутые веки зажмурившегося принца. -Ну, теперь у тебя будут причины подумать над своим поведением, - Хаггард устало прикрыл глаза, понимая, что он зря пытается себя обнадежить. - Ага. Целых пять, - Тор все еще чувствовал, как горят на коже удары. - Не забудь принять ванную. Завтра Всеотец придет смотреть, как ты научился держаться в седле. - Я надеюсь, соли в воду вы не насыпали? – мальчишка продолжал дерзить в спину удалившемуся гувернеру. Стоило двери закрыться, как будущий правитель Асгарда плюхнулся животом на кровать прямо в одежде. Ну как в одежде. Штаны он так и не натянул, позволив ласковому ветерку из окна немного приглушить пылающую боль. *** Кто-то просыпается с первым лучом солнца, а кое-кто открывает глаза с первым шлепком по неприкрытой заднице. - Тор Одинсон, ты не только не помылся, но еще спал в одежде! – Хаггард коршуном кружился над полусонным мальчиком, пытаясь его добудиться. – Если ты немедленно не приведешь себя в порядок, я доставлю тебя ко Всеотцу именно в таком виде! - А что, так тоже можно? – голубые глаза лукаво блеснули из-под растрёпанной пшеничной челки. Ответом ему послужил новый шлепок и безутешный стон горе-гувернера. Шутки шутками, но юный принц все же сумел быстро переодеться и умыться. Он даже предпринял безуспешную попытку причесаться, но Хаггард уже потащил его по коридору, запихивая ему в рот бутерброд и помогая попутно распутывать колтун из длинных светлых волос. - Ради Вальхаллы, прошу тебя, не опозорь ни себя, ни меня. Просто попытайся не свернуть шею ни себе, ни лошади. С тебя станется…- последние увещевания эхом отдаются в голове у мальчика, внезапно оказавшегося на широкой, залитой солнцем тренировочной площадке. Не то чтобы он сильно нервничал, однако искать глазами фигуру отца на трибунах у него не было никакого желания. Кое-как забравшись на своего коня, Тор попытался поудобнее устроиться в седле. Но вчерашняя порка давала о себе знать, поэтому мальчишка нетерпеливо ерзал, пытаясь как можно меньше соприкасаться с ним. Ладошки моментально вспотели, удерживая кожаные вожжи. Пока наследник асгардского престола ожидал сигнала к началу показательного выступления, Хаггард и Один мило беседовали на трибуне. - Ну что, старина, видать совсем извел тебя мой проказник, - Всеотец улыбался, поглядывая на друга детства. - Ей-богу, Один, он передвигается быстрее валькирий, успевай следить за ним! Стоит отвернуться, как он уже изрисовывает твой трон своими каракулями! – Хаггард тяжко вздохнул, вспоминая, во сколько ему обошлась выходка Тора. Но правителя Асгарда смущали не столько шалости сына, сколько душевное и физическое состояние его друга. - Дружище, судя по твоим поседевшим вискам и легкому нервному тику, долго ты с ним не протянешь. Я обратился к тебе за помощью лишь после того, как этот стервец доконал 4-х гувернеров, и надеялся, что хотя бы тебе удастся его вразумить. Ты ведь помнишь, что я разрешил тебе использовать физические наказания, если он по-хорошему не понимает? - Один, у меня скоро мозоли на руках будут от того, сколько мне приходится его пороть, а у него уже живого места на заднице нет от розг! Я, конечно, бью не до крови, но ощутимо. - И что, все без толку? – Всеотец наблюдал за фигурой своего наследника на коне, который уже начал двигаться по кругу, разгоняясь для первого прыжка через препятствие. - Как видишь, - вновь послышался вздох. – Один, он не плохой мальчик. У него пытливый ум, он смелый и не боится отвечать за свои проступки. Другое дело, что он не желает знать слова «нет», и никакие запреты и наказания на него не действуют. Пока Хаггард и Всеотец размышляли о неблаговидном поведении наследника асгардского престола, последний с ужасом смотрел на все приближающееся препятствие. Если руками он еще мог судорожно хвататься за ремни, то из-за постоянных сильных шлепков седла о его побитый худосочный зад мальчишка просто не мог по-настоящему крепко удерживать бедрами бока лошади. Ноги словно онемели и перестали слушаться, а пятая точка болезненно пульсировала, то ли от вчерашней порки вкупе с сегодняшней «конной» экзекуцией, то ли в предчувствии нового удара. На сей раз о землю. Два метра до препятствия… Один метр до препятствия… Два метра до удара… Один метр до удара… И вот юный принц шмякнулся о землю, ударив лицом если не в грязь, так в песок. Секундой позже его быстро подхватывают на руки до смерти перепуганные гувернер и отец, моментально слетевшие с трибун. Мальчика переворачивают на спину и немного приподнимают его голову, так что золотистый песок сыплется из волос, носа и рта Одинсона, который почти сразу же пришел в себя, дико закашлявшись. - Тор, сын мой, ты цел? – все царственное величие Всеотца мгновенно исчезло, оставляя место лишь отеческой тревоге и страху потерять любимого ребенка. Сильные руки бережно поддерживали голову мальчика на весу, пока Хаггард проверял, нет ли у него серьезных переломов или вывихов. - Слава Норнам, отделался лишь ссадинами и ушибами! Но как вышло, что ты упал с лошади? Ты ведь неплохой наездник! Паренек, запинаясь и кашляя, бормотал неразборчивые слова извинения. Ему удалось самостоятельно сесть, и он инстинктивно потянулся к мягкому месту, боль в котором по-прежнему доставляла ему наибольший дискомфорт. Хаггард, заметив это, сдавленно застонал, заламывая руки от отчаяния и злости на самого себя: - Один, это все моя вина. Я вчера высек мальчика за мелкую шалость, а сегодня боль помешала ему удержаться в седле, и это чуть не стоило ему жизни. Боюсь, я больше не имею права опекать твоего сына. Тору неожиданно стало жаль гувернера, которого он изводил своими шалостями больше полугода, и к которому уже успел привязаться. - Хаггард, ты никогда не наказывал меня без повода, - мальчик виновато потупил взгляд, вырисовывая пальцем замысловатый узор на песке, - не вини себя. - С одной стороны, мой сын прав, - Один задумчиво поглаживал свою седую бороду, размышляя над тем, какой выход может быть из сложившейся ситуации. – твоей вины в случившемся нет. В то же время… Но Всеотец не успел закончить мысль, поскольку на тренировочное поле вбежал начальник асгардской охраны и после формального поклона прошептал на ухо своему повелителю нечто такое, отчего тот на долю секунды побледнел. - Хаггард, будь другом, отнеси Тора в его спальню и передай моей жене, чтобы она не покидала дворец до моего возвращения. С этими словами Один коротко поцеловал сына в лоб и быстрыми шагами покинул поле для тренировок. *** От повелителя Асгарда не было вестей уже неделю, что послужило поводом для появления самых разных слухов. Единственным элементом, который фигурировал в каждом из них, были Ледяные гиганты. А Одинсон хорошо чувствовал беспокойство и напряжение, которое словно холодной липкой паутиной звенело во всегда солнечном дворце. Единственным местом, где Тору удалось от него спрятаться, оказалось, как ни странно, библиотека. Мальчик мог часами вглядываться в витражные окна, завороженно наблюдая за тем, как книжная пыль кружится в солнечных лучах. Не остались без внимания и толстые фолианты. Тор строил из них что-то наподобие мидгардских небоскребов, лишь изредка заглядывая в книги с наиболее изысканно украшенными обложками. Так, однажды внимание наследника престола привлекла роскошная энциклопедия, посвященная девяти мирам. Мальчик, то и дело чихая от вековой пыли, бережно перелистывал хрупкие страницы, пробегая глазами по заголовкам и иллюстрациям, рассматривая обитателей неведомых ему вселенных. Дойдя до главы о Йотунхейме, принц с отвращением скривился. - И здесь Ледяные гиганты. «Безобразно уродливый варварский народ, чьи сердца настолько же холодны, как и вечные льды их мира…» Не успел Тор прочитать и пары строчек, как за дверью послышался топот не менее десятка ног и радостные возгласы. Мальчик сию секунду выбежал в коридор и, расталкивая острыми локтями прислугу, во всю прыть помчался в тронный зал. Он явился как раз вовремя. В святая святых королевского дворца уже собралась вся знать, чтобы поприветствовать повелителя Асгарда с победоносным возвращением. Кое-как пропихнувшись сквозь толпу и оттоптав с дюжину ног, Тор крепко ухватил за руку мать, стоявшую по правую сторону трона. - Я не сомневалась, что ты успеешь. Но впредь предупреждай хоть кого-нибудь, где тебя можно найти, - прошептала Фригг, нежно откидывая непослушные светлые пряди с лица сына. Под оглушающие звуки фанфар в зал вошли лучшие асгардские воины во главе с Одином. Мальчик хотел было броситься на шею отцу, но материнская ладонь у него на плече дала ему понять, что это не самая лучшая идея – проявлять столь бурные чувства на глазах у всех. - Да здравствует король! Да славится имя Одина! – повторяло эхо тысяч голосов счастливых жителей Асгарда. Однако, было достаточно одного лишь поднятия руки Всеотца, чтобы все присутствующие замолчали, выражая дань уважения и покорности. После того, как последние отзвуки эха утихли, Один позволил себе заговорить. - Народ Асгарда. Эта победа далась нам дорогой ценой. Ледяные гиганты нарушили мирное соглашение и напали на наши земли, вырезав население нескольких деревень, а наши сильнейшие воины поплатились жизнью за нашу с вами свободу. Всеотец замолчал и смиренно склонил голову перед оставшимися в живых предводителями асгардского войска. Его примеру последовали все, кто находился в зале. Почтив память тех, кто пал на поле боя, Один продолжил: - Жестокость оправдывает жестокость. За то, что правитель Йотунхейма Лафей не сдержал своего слова, я отнял у него самое ценное, что было в его царстве…Его ребенка. В помещении повисла тягостная пауза. - Отныне единственное дитя Лафея будет находиться здесь на правах пленника. Это станет залогом того, что йотуны больше никогда не посмеют напасть на наши территории. Люди, подумавшие было, что Один убил невинного ребенка, возликовали, вновь прославляя мудрость и справедливость своего правителя. Тор только сейчас понял, что слушал отца, почти не дыша. По мере того, как присутствующие перемещались в трапезную на роскошное пиршество, Одинсону все же удалось подойти к правителю Асгарда. - С возвращением, пап, - мальчик доверчиво обнял родителя, повиснув у него на шее. Один устало улыбнулся, позволив себе минутную слабость – проявить отцовскую нежность по отношению к сыну и крепко прижать его к себе, вдыхая запах солнца, исходящий от детской кожи. Фригг деликатно кашлянула, напоминая мужу о том, что она также достойна его внимания. - Моя королева… - опустив мальчика на землю, Один подошел к жене и поцеловал ее руки. Переведя взгляд с Фригг на сына, он загадочно промолвил: - Мне нужно вас с кое-кем познакомить. *** Войдя вместе с родителями в свои покои, Тор сначала никого не заметил. И лишь спустя несколько мгновений он обратил внимание на хрупкую фигуру в углу у окна, укутанную сверху до низу в пурпурную ткань. Ни говоря ни слова, Один подошел к ней и, что-то прошептав, легонько подтолкнул в сторону своей жены и сына. Существо в «саване» покорно сделало несколько шажков к наследнику асгардского престола, который с трепетом наблюдал за ним. Тор робко подошел к загадочному «подарку» и замер, посмотрев на отца, словно спрашивая разрешения. Один кивнул, пряча тень улыбки за напускной серьезностью. И мальчик осторожно потянул за шелковую материю, чтобы увидеть то, что под ней скрывалось. Ткань соскользнула, и в это мгновение Тору показалось, что его сердце пропустило один удар, который эхом отразился в его голове словами из книжки: «Безобразно уродливый варварский народ». Но перед ним стояло самое удивительное и прекрасное создание, которое ему довелось увидеть за свою жизнь. Длинные, черные, как смоль, волосы обрамляли совершенное, словно выточенное из голубого мрамора, лицо с рубиновыми глазами. Роскошные волнистые локоны струились вдоль хрупкой фигуры аж до самых пят, скрывая часть удивительных узоров, которыми она была покрыта. На запястьях, предплечьях и щиколотках красовались массивные золотые браслеты, а на груди – ожерелье с драгоценными камнями. Единственным элементом одежды была шелковая набедренная повязка насыщенного фиолетового цвета, орнамент на которой чем-то напоминал узоры на теле. Словно из параллельного мира до паренька донесся голос отца. - Тор, познакомься с Локи… «Ло-ки. Какое красивое имя», - принц блаженно закрыл глаза, словно пробуя слово на вкус. -…Вот кто теперь будет получать наказания вместо тебя, если ты еще раз ослушаешься… Фригг, до этого с милой улыбкой наблюдавшая за сыном и ребенком Лафея, мгновенно изменилась в лице. - Один, выйди со мной на секунду. На два слова, - и, не дожидаясь ответа мужа, покинула комнату, так что правителю Асгарда ничего не оставалось, как последовать за ней. Стоило двери закрыться, как из коридора послышался ее гневный голос: - Ты совсем с ума сошел, наказывать чужого ребенка за проступки собственного?! Ему вторил извиняющийся голос мужа: - Дорогая, я все объясню!.. – звуки поспешно удаляющихся шагов давали понять, что дискуссия о целесообразности телесных наказаний переносится в другое место. А в комнате тем временем повисло неловкое молчание. Тор все не мог оторвать взгляд от йотунхеймского чуда. А оно в свою очередь беззастенчиво рассматривало наследника асгардского престола. Одинсон поддался внезапному порыву и уже было протянул руку, чтобы коснуться необычной кожи Локи. - Не трогай меня. Диковинное создание для верности сделало полшага назад, чтобы окончательно обезопасить себя от любопытства Одинсона. Чуть подумав, оно добавило: - Пожалуйста. Смутившись, принц Асгарда спрятал руки за спиной, не зная, куда их лучше деть. - Ты…э-э-э…У тебя есть с собой какие-нибудь вещи? – первый вопрос прозвучал, и тягостная неловкая пауза дала трещину. - Да. Я собрал кое-какие пожитки. Твой отец любезно дал мне время. Глаза Тора увеличились до размера чайных блюдец и передислоцировались на лоб. - В смысле СОБРАЛ?.. - Ну, тебя же тоже не слуги одевают. Вот и я могу сам собрать вещи, - Локи определенно не мог понять, что вызвало такое удивление у его собеседника. - САМ?! Взгляд юного принца лихорадочно перемещался с роскошных длинных волос Локи на его пушистые ресницы, обрамляющие миндалевидные глаза, а затем на многочисленные украшения по всему его телу. - То есть ты…Мальчик?! – голубые глаза всерьез намеревались вылезти из орбит. - Ах, ты об этом…- Локи впервые за время их знакомства улыбнулся. – А что заставило тебя сомневаться в моей половой принадлежности? И тут Тора «прорвало». - Что значит «что» ?! Да у тебя волосы пят касаются!!! - Ну, а у тебя – плеч. И что? – насмешливый рубиновый взгляд из-под изящных бровей. Одинсон хватал воздух, как рыбешка на берегу, не зная, какой из аргументов выдвинуть следующим. - Да ты…Да на тебе украшений больше, чем на моей матери!!! - Ты всерьез думаешь, что я разгуливаю в таком виде каждый день? - Э-э-э…Прости, я… - удушливая волна стыда моментально окрасила щеки принца в красный цвет. - Да, ты прав. Я действительно разгуливаю в таком виде каждый день. «Он издевается надо мной?!» - Но если тебя смущает моя нагота или побрякушки, я могу накинуть на себя вот это, - синяя рука потянулась за пурпурной тканью. - Нет-нет, все в порядке! Тебе так красиво!..- Тор прикусил язык, понимая, что такие слова стоит говорить девочке, но никак не парню. Пронзительный алый взгляд на миг встретился с искристо-голубым. - Спасибо. Значит, у нас не будет разногласий по поводу эстетических предпочтений. Неловкую паузу прервал мелодичный перезвон бубенцов на браслете йотунского принца, что заставило Одинсона вновь обратить внимание на его руки. На сей раз мальчика поразил черный цвет ногтей. Локи проследил за его взглядом и, тяжко вздохнув, ответил на не прозвучавший вопрос: - Нет, я их не крашу. Понимая, что Тор все еще слишком смущен и шокирован, чтобы продолжать разговор, принц Йотунхейма деликатно кашлянул и промолвил: - Думаю, мы оба устали за сегодняшний день. Я пойду готовиться ко сну. Приятно было познакомиться, Тор Одинсон. И Локи выскользнул за дверь, услышав в ответ едва слышное: - Мне тоже, Локи Лафейсон. *** - Я не позволю, чтобы в моем доме держали «мальчика для битья»! – глаза королевы Асгарда метали молнии не хуже Мьелльнира, в то время как она меряла беспокойными шагами покои. Один легонько поймал ее за плечи, заставляя обратить на него внимание и успокоиться. - Милая, выслушай меня. Этот йотунхеймский ребенок – не просто военный трофей и залог мира. Локи будет расти с нашим сыном, и рано или поздно они обязательно подружатся. А Тору как будущему правителю Асгарда необходимо понять, что от его поступков зависит не только его жизнь, но и судьба тех, кто ему дорог. Зная нашего мальчика, я обещаю тебе, что он не станет подставлять под удар своего друга. По мере осознания слов, сказанных мужем, во взгляд Фригг возвращалась небесная лазурь. - Я верю в твою мудрость и благородство нашего сына.