Мальчик для битья

Тишина в покоях нарушалась тяжелым дыханием подростка, чья спина горела от побоев. Он лежал и жадно поглощал глазами тьму вокруг, не теряя надежду нырнуть в спасительную пропасть сна. Дверь тихонько приоткрылась, и знакомые легкие шаги приблизились к кровати. Его спины коснулись прохладные пальцы, бережно размазывая какую-то мазь. - Не надо, Локи. Пусть будет, как есть. Я должен помнить. Парень привстал на локте и повернулся в сторону Лафейсона, чьи ладони продолжали порхать по его пылающей коже. - А я хочу забыть, Тор. Одинсон замер, услышав немного изменившийся голос. В темноте он не мог как следует разглядеть йотуна, но все равно догадался, что произошло. - Ты нашел остатки яблока у меня в кармане? Пауза, и пальцы замерли, в нерешительности коснувшись его плеча. - Да. Тор перехватывает руку парня и притягивает его ближе, напряженно вглядываясь в его лицо. - Зачем, Локи? В темноте безлунной ночи глаза йотуна кажутся обсидианово-черными влажно-вязкими омутами. - Потому что за эти несколько часов повзрослел не ты один. Лафейсон робко льнет к парню, почти касаясь его губ своими, застывая в нерешительности, словно просит разрешения. Дыхание подростков смешивается, путается, как и их мысли, пока каждый пытается набраться смелости, чтобы прикоснуться к губам другого. Какой-то внутренний барьер надламывается, одновременно толкая их в объятия друг друга, сплетая их пересохшие губы поцелуем. Сладким, влажным, проникающим в каждое нервное окончание, заставляющим прижиматься теснее, чтобы слиться в одно целое. Им кажется, что они падают в пропасть, но мягкая перина кровати не дает им разбиться, укутывая разгоряченные тела прохладными простынями. Локи сдавленно стонет в поцелуй, зарываясь ладонями в длинные пшеничные пряди, когда руки Тора начинают изучать его гибкое тело. Шершавые, мозолистые, они плавно скользят по шелковистой коже его спины. Легко касаясь зажившего шрама от удара плетью и ямочек на пояснице, они медленно сжимаются на его ягодицах. Лафейсон разрывает поцелуй и хитро улыбается. - У тебя еще осталась та книжка? Тор коротко, но ощутимо прикусывает его нижнюю губу и шепчет: - Я помню ее наизусть. - Докажи, - и йотун впивается ногтями в спину Одинсона у самых краев рваных ран на спине, провоцируя его. Треск разрываемой в клочья набедренной повязки в сочетании с клеймящим укусом его ключицы заставляют Локи издать хриплый вскрик, в ту же секунду пойманный жадным ртом Одинсона. Он терзает тонкие губы отчаянно и властно, тем неожиданнее звучат его слова, когда он резко отстраняется: - Сначала заслужи. И Локи, сладострастно медленно очертив языком свой раскрасневшийся припухший рот, уже знает, как он это заслужит. Он опрокидывает нагло улыбающегося подростка на спину, заставляя его зашипеть от боли, когда простынь елозит по его изодранной спине. Рывком стаскивая с узких бедер брюки, под которыми не оказывается белья, Лафейсон прячет внезапно вспыхнувшее смущение в самый дальний уголок сознания. Мягкие губы целуют пульсирующую вену на шее, опаляют дыханием судорожно дернувшийся кадык, ласкают ключицы, пока руки массируют напрягшиеся мышцы пресса Одинсона. Дыхание Тора учащается, а нетерпение возрастает с каждой секундой мучительно медленных ласк, в ходе которых жадный рот йотуна опутывал его тело сетью влажных дорожек, парализующей сознание. Все, что ему хочется – войти до основания в эти бесстыдно улыбающиеся губы, и он тянет Локи за длинные волосы вниз. Видя, что Одинсон вот-вот потеряет контроль, Локи невесомо целует его, привлекая внимание, чтобы тот внимательно следил за его действиями. И Тор не отрываясь смотрит, как розовый язык развратно проходится по всей длине его члена, прежде чем Локи впускает его во влажный плен своего рта. Он сосет неумело, сбиваясь с ритма, задыхаясь, когда пытается заглотить больше. Но как же старательно он пытается доставить ему удовольствие, максимально плотным кольцом сжимая губы, растянутые вокруг горячей плоти… - Локи… Лафейсон вопросительно смотрит на него, продолжая ласкать самый кончик головки губами, из уголка которых на подбородок стекает слюна, смешавшаяся со смазкой. - Ты заслужил. Разгоряченный подросток довольно кусает губы, когда Тор подхватывает его, разворачивая к себе спиной. - Хочешь попросту отыметь меня, как дешевую девку, в коленно-локтевой? - Именно. - Мне нравится эта идея. И с изощренным удовольствием Лафейсон прогибается, шире расставляя длинные ноги, от чего у Тора перехватывает дыхание. Но, сопоставив свой размер и девственно сжатый сфинктер парня, Одинсон пришел в замешательство. Вряд ли ему удастся беспрепятственно и безболезненно проникнуть внутрь. И, кажется, Локи тоже это понял. - Используй мазь, - голос лишь слегка подрагивает, стараясь не выдавать нарастающего страха, борющегося с возбуждением. Лафейсон не видит, что делает Тор, и нервно сжимается, ощутив на входе в свое тело холодные скользкие пальцы. Чувствуя его напряжение, Одинсон мягко оглаживает его ягодицы и целует их, опаляя кожу дыханием так, что сладкие мурашки бегут по позвоночнику. Большие пальцы плавно разминают края сфинктера, пока горячий язык проводит влажный след от поджавшихся яиц до копчика. Йотун всхлипывает, залившись румянцем, и, пряча лицо в сгибе локтя, пропускает в себя фаланги пальцев, которые мягко разминают его стенки изнутри. Налитая головка все еще не может протиснуться, лишь измазывая анус обильным предэякулятом. Тор терял терпение, до боли стискивая в сильных ладонях упругие ягодицы. Из его горла вырвался почти что рык: - Как же мне хочется трахнуть тебя прямо сейчас. Он наклоняется, кусая Локи за лопатку, и начинает двигаться, проезжаясь по его промежности, сжимая ягодицы вокруг члена, требующего немедленной разрядки. - Так давай же, - разомлевший Лафейсон осторожно подмахивает, представляя, как чужая плоть входит в него безболезненно, заполняя до краев. Он заведен до предела и желание давно пересилило страх боли. И Одинсон медленно насаживает его на себя, плотно удерживая за талию, не давая вырваться из цепких когтей скребущегося внутри жара. Йотун болезненно стонет, когда Тор начинает в нем двигаться, но не пытается вырваться. Тогда Одинсон обхватывает его за торс, приподнимая, чтобы прижать спиной к своей груди, и жарко целует в изящную шею, словно извиняясь. Мозолистая ладонь начинает быстро двигаться, не давая возбуждению покинуть тело парня. Локи стонет и извивается в его руках, путаясь в ощущениях боли и наслаждения, сменяющих, заменяющих друг друга, сплетающихся в жаркий узел внизу живота. Толчки становятся все резче и глубже, а движения руки – все быстрее. Анус растянут настолько, что Локи наконец-то может получать удовольствие от фрикций, так что спустя минуту йотун всхлипывает, содрогнувшись от первого в своей жизни оргазма, и обильно кончает в кулак Одинсона. Тор дает парню несколько секунд на то, чтобы вынырнуть из волн удовольствия и отдышаться, и несколькими быстрыми толчками в его разомлевшем теле доводит себя до пика, глубоко излившись внутрь. Изможденные, мокрые от пота подростки рухнули на простыни, устроившись в объятиях друг друга. Сбившееся тяжелое дыхание лежавшего напротив дарило легкую прохладу разгоряченной коже. - Кажется, я только что лишился девственности с самым красивым существом во всех 9 мирах. Тор бережно касается скулы Локи, лаская ее подушечками пальцев. Он ожидал какой-то колкости в свой адрес, но тонкие губы Лафейсона изогнулись в робкой улыбке. - Кажется, я тоже. *** Наследник престола просыпается с первыми лучами солнца, и улыбка озаряет его лицо. Он легонько целует сладко спящего парня в разрумянившуюся щеку. - Локи, у нас проблемы. Лафейсон хмурится, не желая открывать глаза, и утыкается носом в шею Тора. - Только не говори мне, что я опять превратился в аса. Одинсон смеется, целуя белокожую изящную руку. - Не буду, Локи, не буду.