Мальчик для битья

Тишина буквально вибрировала от смущения, излучаемого пылающими щеками Одинсона, не знающего, что сказать в свое оправдание. Поэтому Хаггард, без стука вошедший в покои, заставил парня вздохнуть с облегчением. - Тор, Локи, идите за мной. Принц с готовностью последовал за гувернером, а вот йотун буквально кожей почувствовал холод, которым повеяло от голоса мужчины. Тор же ощутил неладное лишь тогда, когда они оказались в пустом тронном зале. - Ты знаешь, зачем я тебя привел сюда, Тор Одинсон. Серые глаза смотрели на него без всякого выражения. Будто их обладатель был всего лишь оболочкой, куклой, через которую говорил могущественный чревовещатель. По сути, так оно и было. - Ты опозорил свою семью, до смерти напугал людей, поставил под угрозу свою жизнь, жизнь сына Лафея и, как следствие, хрупкое перемирие между Йотунхеймом и Асгардом. Глупый мальчишка, ты хоть понимаешь, ЧЕМ могла обернуться твоя выходка? Слова громогласным эхом отдавались в помещении, так что Тору казалось, что его обвиняет не один человек, а тысячи. - Я не хотел, чтоб так случилось, Хаггард. Но я готов понести любое наказание за свой проступок. Я полностью признаю свою вину. Локи стоял рядом с Тором, с ужасом наблюдая за тем, как от напряжения парень стал белым, как полотно, а его кулаки судорожно сжались. - Это хорошо. Потому что ты получишь свое наказание прямо сейчас. Стража! Двое воинов появились словно из ниоткуда и мертвой хваткой зафиксировали руки Тора. Внутри у принца все затрепетало от предвкушения адской боли. Это же с какой силой и чем его будут бить, если понадобилось двое мужчин, чтобы его удерживать? - Сын Лафея, два шага вперед. Сердце Одинсона пропустило удар. Бить будут не его. - В своем безрассудном стремлении нарушать правила ты, вероятно, забыл, что теперь учить тебя смирению будет Локи. Именно по твоей вине он получит пять ударов плетью. Мы залечим его раны, но, возможно, хоть его боль послужит тебе уроком, который ты усвоишь. Длинное, извивающееся орудие наказания черной змеей покоилось в руках Хаггарда, готовясь наброситься на свою жертву. Локи с высоко поднятой головой сделал два шага на негнущихся ногах. - Развернись лицом к тому, из-за кого твое тело покроется рваными ранами. Он должен видеть выражение твоего лица и хорошо его запомнить. Йотун покорно выполнил приказ, перебросив густую массу волос, чтобы обнажить спину. Он закрыл глаза, понимая, что Тор не выдержит его взгляда. Такой пытки он бы и сам не выдержал, будь он на его месте. «Все бы на свете отдал, чтобы впасть в такое же состояние, как тогда в парке. И не просыпаться никогда». Плеть взвилась в воздух без предупреждения и огненным языком чудовищной боли рассекла спину Локи. Унижение потекло из-под его плотно сомкнутых век под аккомпанемент нечеловеческого крика изо всех сил вырывающегося Тора. Рука с плетью нарочито медленно поднимается, замахиваясь для нового удара. И сын Одина, рискуя вывихнуть себе запястье, вырывает руку из захвата одного стражника и со всей силы бьет кулаком в живот другого. До того, как орудие наказания второй раз изувечит спину Локи, он успевает прикрыть его своим телом, прижимая руками к себе дрожащего от боли парня. Принц не чувствует удара, все его существо превратилось в непроницаемый стальной щит, защищающий тело, трепещущее в его объятиях. - Именем Одина я приказываю тебе остановиться, Хаггард!!! – голос подростка, многократно усиленный эхом, обрушивается на пожилого мужчину с такой силой, что плеть выпадает из его руки. Все так же бережно прижимая мальчика к себе, он оборачивается к Хаггарду, пронзая его взглядом, полным решимости и отчаяния. - Я никогда не позволял себе унижаться и снисходить до пустых клятв. Но сейчас я клянусь именем Всеотца, что я больше никогда не подвергну Локи опасности. Ни одно мое действие, начиная с этого момента, не будет причиной страданий его или моих близких. Я получил свой урок, Хаггард, получил сполна. И сейчас я молю тебя, заклинаю в последний раз позволить мне принять наказание самому. Равнодушная холодная сталь в глазах гувернера дрогнула, и Тор затаил дыхание. - Я разрешаю, Хаггард. Голос Одина, стоявшего в дверях тронного зала, вывел старика из транса.