Глава 1 "Бывшее"
30 августа 2015 г., 11:09
«Храм - это религия Морровинда и народа данмер, существующая уже множество поколений. Нас ведут и хранят Альмалексия, Вивек, Сота Сил, Предвкушения, а также все святые. Храм хранит и защищает земли и народ Морровинда». Архиканоник Толер Сариони. Братство Храма. Данмер, не кланяйся ложным богам: Продали Родину Трое врагам! Агитационный плакат Шестого Дома (Ljuton)
***
Пепельная буря продолжалась вторые сутки. В районе Красной горы, чьи склоны покрыты толстым слоем вулканического пепла, это явление было делом привычным. Здесь, даже средней силы ветер поднимает в воздух ослепляющие вихри, сводя видимость к расстоянию вытянутой руки. За Призрачным пределом, опоясывающим район Красной горы, эти бури становятся особенно сильными. Неистовство разбушевавшейся стихии срывает слежавшийся пепельный слой, и он вливается в общий танец бури, сгущая и утяжеляя его. Эшлендеры видят в пепельных бурях олицетворение данмерской природы, прочность пепельной кожи и ярость огненно-красных глаз. Реджис не видел в пепельной буре никакой поэзии. Он полагал, что стихия рождена лишь особенностью региона, и не содержит в себе глубинного смысла. Этой ночью молодой данмер вышел на смотровую площадку Призрачных врат – огромной велотской крепости, в которой служил, лишь для того чтобы почтить память своей матери. Как обычно в одиночестве. Каждый год в двадцать первое число Месяца Вечерней Звезды, мать Реджиса – Протеана выходила ночью из их старого дома, и долго стояла на лестнице, наблюдая за проплывающими в небе лунами. Она никогда не говорила сыну, в чём смысл этого странного ритуала. Когда мать отправилась к предкам, он продолжил делать это вместо неё. В продолжении этой странной традиции, Реджис видел часть сыновнего долга, ведь Протеана одна вырастила его, и поддержала в важном жизненном решении. Он просто выходил в эту ночь под открытое небо, и возносил молитвы Вивеку, желая чтобы душа его матери обрела покой. В такие моменты память его обострялась.***
Из всего ордена Вечной стражи он был единственным представителем Великого Дома Телванни, однако не имел никакого отношения ни к лордам – магам, ни к политике в целом. В детстве Реджис вместе с матерью жил в Садрит Море – огромном портовом городе, столице Великого Дома Телванни. Город был выращен в соответствии с традицией из огромных полых грибов, укреплённых магией. Будущий вечный страж привык к влажному климату побережья Азуры. Они жили в небольшом домике почти на окраине города, в районе ворот ведущих к причалу. Их дом представлял собой почти идеально шарообразный отросток, на втором уровне основного гигантского гриба. Мать его происходила из семьи мелких ремесленников Телванни, на службе лорда Нелота. Реджис, однако, видел лишь захоронения своих предков, в редкие годы, когда они с матерью посещали родовую гробницу. Протеана никогда не рассказывала ему об отце, несмотря на то, что, став подростком, Реджис предпринимал попытки расспросить её о тайне своего происхождения. Эта тайна приоткрылась только когда он попытался начать карьеру в иерархии Дома Телванни. Молодой уверенный в себе данмер вознамерился зачислиться в кадровый резерв при Верховном совете, однако его кандидатура была отклонена без положенных в таком случае испытаний. Пытаясь выяснить истинные причины отказа, он вышел на отзывчивую Фелису Улессен – голос госпожи Терены, эксцентричной старухи и одного из старейших Лордов – Магов в Верховном совете. Фелиса Улессен поведала, что под вопросом находится чистокровная принадлежность кандидата к Телванни. Дом Телванни не знает такого понятия, как незаконнорожденный ребёнок, если доподлинно известно, что оба родителя принадлежали к Телванни, то даже ребенок, рождённый вне брака, получает все права члена Великого Дома. Однако по словам Фелисы, мать Реджиса забеременела внезапно и при весьма загадочных обстоятельствах. Однажды она пошла за какой-то надобностью в Тель-Арун, расположенный в одном дне пути от Садрит Моры, а ночью разразилась страшная гроза, размывшая и без того болотистую местность. Вернулась Протеана на следующий день после бури в изорванной одежде и явными следами насилия на теле, о чём осталась запись в бумагах городских стражников. Пояснив, что на неё напали скальные наездники, Протеана обратилась к лекарю, который слыл специалистом по абортам. Но вскоре стало понятно, что она носит ребёнка. Беременность была очень тяжелой, особенно учитывая её немолодой возраст, а роды подошли необычно рано, и все же Телванни не только великие маги, но и врачеватели не хуже храмовых, поэтому всё закончилось благополучно. – В городе были уверены, что по дороге из Тель-Аруна на твою мать напал бродячий орк или беглый раб-аргонианин, и ребёнок окажется полукровкой и уродом, – говорила Фелиса Улессен, – однако она родила тебя, необычно крепкого для Телванни, и здорового данмера, без морфологических девиаций. В то время это так и осталось тайной, поскольку твоя мать не давала каких либо разъяснений на предмет личности отца ребёнка. Он был, безусловно, данмером и поэтому тебя внесли в списки членов Великого Дома, однако, нет уверенности, что он был Телванни, и поэтому дорога в Верховный совет тебе закрыта. – Она запнулась. – Впрочем, если ты наймёшь могущественного мага и установишь личность отца по экзокулярному следу, то я смогу ходатайствовать о назначении тебе испытания. Хотя, насколько я знаю, магическое искусство не слишком притягательно для тебя и, возможно, тебе стоило бы поискать себя в чём-то ином. – Заключила Фелиса. Маг из Реджиса действительно выходил слабый. Его желание служить в Верховном совете было продиктовано скорее стремлением обеспечить матери безбедную старость, чем постигать тайны, сокрытые в магии. Ещё раньше ему уже поступало предложение вступить в ряды городской стражи Садрит Моры, поскольку юный данмер отличался редкой для своей расы физической крепостью, однако Реджис не соглашался служить Телванни в качестве воина. Всё дело было в его исключительной для представителя Дома религиозности. Садрит Мора не имела полноценного данмерского храма, лишь маленький алтарь, располагавшийся в глубине здания Верховного совета. Напряженные отношения Дома Телванни и Храма Трибунала известны в Морровинде каждому ребёнку. Лорды-маги не были достаточно религиозны и не планировали выращивать ещё одно здание в городе. Однако Реджис, ещё в детстве побывавший в Вивеке – городе, названном в честь одноимённого божества, - не мог забыть величие Высокого Собора. Повзрослев, он с упоением читал книги о Храме и его заветах, штудировал проповеди архиканонника Толера Сариони и жизнеописания святых. Он даже прочёл несколько уроков Вивека, свободно хранившихся в библиотеке Садрит Моры, хотя в районах, где влияние Храма выше, чем во владениях Телванни, эти уроки считаются чрезвычайно сложными для понимания и не предоставляются в открытом доступе. Мысль о вступлении в Храм давно беспокоила Реджиса, и всё же он не решался заговорить об этом с матерью, поскольку такой поступок представителя Телванни был исключительно редким явлением. После слов Фелисы Улессен он долго бродил по улицам Садрит Моры, напряженно размышляя о своём будущем. И всё выходило к тому, что успешной и прибыльной карьеры в Доме Телванни ему не добиться. Это сильнее подталкивало его к решению покинуть родной город и вступить в Храм. На пути к дому располагался невольничий рынок, могущественные Лорды-маги плевали и на увещевания Храма, и на законы недавно проникшей на Вварденфелл империи Сиродиила. Множество раз Реджис проходил мимо этого места, но именно в тот момент почувствовал к нему особое отвращение. Он остановился, ощутил влажный вечерний ветер, хлынувший на него со стороны городского порта - поток воздуха был осквернён вонью крови и мочи. Работорговцы сновали вокруг клеток, не замечая ни отвратительных запахов неволи, ни восхитительного аромата вечернего моря, они не замечали, они были Телванни. В одной из клеток, так же, как и весь город, выращенной из грибов, он заметил лицо молодой данмерки - коренные жители в качестве рабов были большой редкостью. Измученно она смотрела на него, прижимая к едва прикрытой балахоном груди небольшой предмет. Подойдя чуть ближе и всмотревшись, он отчетливо увидел каменную табличку с тремя прекрасно знакомыми ему символами: Ayem – символ Альмалексии, Vehk – символ Вивека, Seht – символ Сота Сила. Знак Храма Трибунала, поклоняющегося трём живим божествам Морровинда. Реджис почувствовал, что его родной дом - это точно такая же клетка Телванни. Решение было принято окончательно. Протеана на удивление легко согласилась с намерением сына, более того, она его поддержала. Примерно год после вступления Реджис оставался в Садрит Море и выполнял мелкие задания при алтаре, в подвале Верховного совета. Позже, будучи по поручению в Вивеке, он попался на глаза старшему ординатору. Физические данные Реджиса поразили храмовника, такой сильный данмер мог сослужить неплохую службу Храму на военном поприще. Уже через месяц было назначено испытание чести в присутствии старейшин. Молодой претендент с лёгкостью прошёл боевое испытание, хотя специально нигде не обучался искусству владения оружием. Реджис был уверен, что присоединится к ординаторам, ведь это было его мечтой все последние годы. Однако корпус ординаторов в Вивике был полностью укомплектован, и его определили в орден Вечных стражей, расквартированный в крепости Призрачные врата. Юному храмовому рыцарю предстояло защищать весь Морровинд от пепельных монстров Красной горы. Служба Вечным Стражем оказалась нелёгкой и опасной. Вместо того чтобы с гордым видом разгуливать по живописным районам Вивека, и высматривать мелких воришек, приходилось отправляться в патрули, в том числе и за Призрачный предел. Пепельные упыри, корпусные твари, некроманты, и даже вампиры, с чем только не сталкивался Реджис во время службы, но всякий раз он возвращался с выполненным заданием. Мать Реджиса переехала в Призрачные врата через полгода поле вступления сына в орден. В этом не было ничего необычного, многие из стражей жили в крепости с семьями. Для «семейных» предоставлялось отдельное жильё в крепости, а Протеана нуждалась в уходе. Данмеры живут долго, но даже по меркам эльфов мать Реджиса была пожилой. Она родилась ещё во второй эре и помнила времена, когда трон Морнхолда занимал отец королевы Барензии. Ей очень нравилось в крепости, комната, выделенная ей с сыном в Призрачных вратах, была вдвое больше их домика в Садрит Море. Но вскоре она заболела. В редких случаях моровое заболевание протекает бессимптомно достаточно долго, и при обнаружении болезни бывает слишком поздно. В Призрачных вратах было полно лекарей, но лечение результатов не приносило. Реджис даже хотел ехать за специалистом Телванни в Садрит Мору, однако старейшина ордена запретил контакты с «вероломным Домом отступников». Впрочем, это позволило ему проститься с матерью. Спустя два дня после предполагаемого отъезда Реджиса, Протеана тихо скончалась у себя в постели, успев дать последнее наставление сыну. Она просила его преданно служить Храму, чтить богов и не доверять видениям ночи. Реджис решил воспользоваться своим правом рыцаря Храма и похоронить мать в Некроме, он чувствовал разрыв связи с родовой гробницей, ведь все его предки оставались частью Телванни. Получив на это благословение в Высоком Соборе, он с верительной грамотой и двумя друзьями, также рыцарями, проделал огромный путь, захоронив тело матери в величественном мавзолее города мёртвых. Именно в Некроме судьба устроила ему ту самую встречу…***
Реджис слегка тряхнул головой, приходя в себя от нахлынувших на него воспоминаний. Пепельная буря усиливалась, звёзд уже не было видно. Он поёжился и направился в центральный зал Башни Заката. Ещё спускаясь по лестнице, он услышал громкий голос своего хорошего друга, толстого данмера по имени Хариус Андрано, которого почти год назад перевели в Молаг Мар, и с тех пор они виделись лишь несколько раз. – Жениться! Где он?! Сейчас я ему устрою свадьбу! – Грохотал Хариус Андрано, обращаясь к одному из Стражей. Увидев Реджиса, спускающегося с лестницы, ведущей на смотровую площадку, немедленно подскочил к нему. – Ты чего это задумал, морда! Жениться! – Хариус обхватил шею друга и стал делать вид, что сейчас будет его бить, при этом радостно оскалившись. – Кто она?! Кто эта стерва, что затаскивает тебя в трясину унылого семейного существования? Ну, нет! – протянул он. – Этого я не допущу! Реджис притворялся, что пытается высвободиться и в то же время старался лишить налётчика равновесия. Хариус был не менее внушительных размеров, чем его друг, однако наиболее широкой у него была область не плеч, а живота. Он был толстоват, добродушен, но при этом невероятно силён. В бою предпочитал дробящее орущие, в особенности виртуозно обращался со своим боевым молотом. Оружие было эбонитовым, чрезвычайно тяжёлым и дорогим, досталось оно Хариусу по наследству. – Хари, дружище, да ты что? Кто тебе наговорил этой ерунды? Тебя явно дезинформировали! – Реджис изобразил голосом замешательство. – Не заговаривай мне зубы, старый развратник, я тебя насквозь вижу! Приятели расцепились и, тяжело дыша, уселись на скамью. – Итак, – заявил Хари, – повествуй! Стоило тебя оставить одного на пару месяцев, и вдруг на тебе! Кто она? – Ты её знаешь. Мы познакомились с ней в Некроме, во время… похорон. – Это та сногсшибательная девица в белой мантии?! Да ладно! – ничуть не смущаясь запинкой друга, напирал Хариус. – Как то бишь её там звали..? – Лагерта, – задумчиво произнёс Реджис. – Ах, да! Я ещё никак не мог запомнить это нордское имя, но она ведь, кажется из Индорил? Как же у вас дошло до свадьбы, вы ведь едва познакомились? – Верно, – отозвался Реджис, снова впадая в задумчивость, – она тогда мне очень помогла. Узнав наше дело, она хлопотала о месте захоронения, помогла с урной, и необходимыми текстами. А после того как ты ушёл спать, мы с ней ещё долго оставались на улице перед храмом. Я рассказал ей о себе, о своей службе, помню, как её взволновала история моей семьи. – Это понятно, – вставил Хариус, слегка помрачнев. – На тебя тогда было жалко смотреть, но я думал, что работа жриц в Некроме и заключается в том, чтобы подтирать сопли безутешным родственничкам. А вы, стало быть, и адресами для переписки обменялись? – Нет, – ответил Реджис. – Всё было гораздо интереснее. Помнишь, с полгода назад я навещал тебя в Молаг Маре? – Как же, помню! Ты тогда даже малюсенькой кружки суджаммы не выпил! – поморщился Хариус. – Да, верно. Я тогда совершал паломничество большого круга, включающее все храмы и святыни Вварденфелла. После Молаг Мара, я отправился к святилищам полей Кумму, где Вивек впряг себя в плуг вместо гуара, дабы бедный хозяин, гуар которого издох, имел возможность подготовить своё поле к севу, и спас тем самым фермера от голодной смерти, явив пример величайшего смирения. Далее я посетил храм новой Балморы, отстроенной, по благословению Вивека на месте древнего города, уничтоженного тысячу лет назад извержением Красной горы. Затем суровый Альд’рун, храм которого является единственной велотской постройкой в городе. Впереди был Маар Ган, где лорд Вивек выиграл дуэль остроумия у Мехруна Дагона. В момент, когда даэдрический принц занёс скалу над народом данмеров, Вивек стал дразнить лорда даэдра, и тот бросил камень в покровителя Морровинда. Тем самым Вивек явил пример хитрости и самопожертвования. За Маар Ганом следовал Гнисис, где хранится знаменитая Пепельная маска Вивека. На это место лорд Вивек увёл свой народ в год, когда Дагот Ур пробудил Красную гору, и небо затянули пепельные облака. Встав лагерем, они уснули, а пробудившись, обнаружили, что погребены под толстым слоем пепла, и никто не мог пошевелиться. Сердце Вивека исполнилось печали и жалости, он стал оплакивать свой народ. Слёзы бога размягчили пепельную коросту, он высвободился, и спас всех остальных. Так лорд Вивек показал, как милосердие может быть превыше физического превосходства. Хариус всем своим видом показывал, что сейчас уснёт, но не прерывал друга, зная, что прерывать его религиозный экстаз бесполезно. – Так, приближаясь к Гнисису, я решил дойти до устья реки Самси, огибающей город, и посмотреть на Внутреннее море, изукрашенное лучами восхода. Было раннее утро, в отдалении изредка слышались звуки силт страйдеров, река казалась застывшей. Я шёл по берегу, и по мере приближения к морю, солнце вставало за моей спиной, поигрывая отблесками на речной глади. Вдали появились очертания морского берега и фигуры, стоящей на берегу. Да, друг мой, это была Лагерта, я узнал её по белоснежной мантии, освещённой солнечными лучами. Она была поражена нашей встречей, я же почувствовал некоторое смущение. Мы тепло приветствовали друг друга и стали выяснять обстоятельства такого чудесного стечения обстоятельств. Как выяснилось, она тоже была в паломничестве большого круга, но начала его раньше меня и всегда была на шаг впереди. Однако именно здесь, в Гнисисе, ей захотелось задержаться на день, и встретить рассвет на берегу Внутреннего моря, и именно на том месте, куда влекло и меня. Оставшуюся часть паломничества мы совершали вместе. Много говорили о судьбе Морровинда, о Храме, о наших Великих Домах. Вряд ли бы Индорил и Телванни смогли найти общий язык вне пределов Храма Трибунала, однако мы оба служим Храму, и невероятно сблизились во время нашего общего путешествия. Лагерта рассказала, что очень одинока в Некроме, поскольку служба там для неё временная, а вся её семья осталась в столице Морровинда – Альмалексии. Реджис сделал паузу, пару раз кашлянул, прочищая горло, затем продолжил. – Завершив паломничество, мы обменялись адресами, и довольно долго переписывались. Всё чаще я ловил себя на мысли, что даже когда читаю канон иерографа, мысленно остаюсь с Лагертой. Долго же я не решался ей об этом написать, как вдруг получил от неё послание, в котором она извещала, что прибудет в Призрачные врата навестить меня. Восприняв сие событие как знак богов, я рванул в Альд’рун за кольцом. Далее всё было как в тумане: встреча, ужин наедине, ясные звёзды смотровой площадки и жерло Красной горы вдалеке… ответ «согласна», – Реджис перевёл дух. – И когда же свадьба? – устало спросил Хариус, потягиваясь. – Через две недели, в Альмалексии, церемония в Храме Морнхолда, – гордо ответил Реджис. – Лагерта отправилась туда, чтобы всё подготовить, мы выступаем послезавтра. – А что же её родители? Неужели их устроил Телванни? – Хариус явно начинал путаться. – Как оказалось, они давно смирились с тем, что их дочь религиозная фанатичка, и были готовы к жениху из храмового ордена, – Реджис улыбнулся, – как сказала Лагерта, они уж и не надеялись на свадьбу дочери, после того как она отправилась служить в Некром. Так что готовься, банкет обещает быть очень крупным! Хариус Андрано несколько помялся, перед тем как ответить. – Понимаешь, Реджи, я, как ты знаешь, не образец дисциплинированного рыцаря, и как назло, сейчас на меня наложена епитимия… в общем, мне нельзя покидать Вварденфелл. Реджис помрачнев, посмотрел на друга, затем улыбнулся. – Ничего не меняется, Хари, ты как всегда! – Но это не значит, укуси меня кагути, что я не смогу проводить тебя до порта в Вивеке! – Ободрённо громыхнул Хариус. – И устроить для тебя мощнейшую прощальную пьянку в истории Морровинда! – Чудно, – ответил Реджи, – начинаем готовиться к выступлению.
