Прочитай меня по обрывкам души

Не знаю, плачут ли, нет медведи, но если плачут, то именно так. То именно так: без сочувственной фальши скулят, заливаясь ущельной длиной. И именно так их медвежий Бальшин, скуленьем разбужен, ворчит за стеной. Вот так медведи именно могут: недвижно, задравши морду, как те, повыть, извыться и лечь в берлогу, царапая логово в двадцать когтей. Владимир Маяковский - Про это

POV: Сева. До выхода осталось всего десять минут. Я никак не могу успокоиться. Всё меряю шагами гостиную из стороны в сторону, боясь не успеть. Моё терпение подходило к концу. Лиля приезжает. Приезжает сегодня. Главное не опоздать. И я должен её встретить. Чтобы она поняла, что я не шутил, что мне действительно важно поговорить с ней. Сказать ей, что она мне нужна, я пока не способен. Но она нужна. Выходит, что нужна. Моё отношение к ней формировалось на протяжении долгих одиннадцати лет, но только сейчас я осознал по-настоящему, почему меня так к ней влекло. Она не такая, как все. Неиспорченная, чистая, другая. И странная. Плюс её интеллект. Господи, да кто будет способен противостоять столь глубокому человеку. Она своим молчанием способна выразить столько, на что даже не хватило бы слов у Толстого и Достоевского вместе взятых. В итоге не выдерживаю. Если я не успею первым, то у меня уже не будет шансов всё объяснить. А так хочется. Вылетаю в коридор маминой квартиры, спотыкаясь о стол, как вдруг слышу трель звонка. Но кто может звонить в дверь в пол шестого утра? Тем более, никто и не знает, где я теперь обитаю. Я не распространяюсь об этом. С логичной осторожностью щёлкаю замком. Дверь распахивается и на меня выпадает пьяная в дрова Инга. - Севушка! - Ревёт девушка, обдавая запахом перегара всё пространство в радиусе семи метров. - Севушка, я такая дура! И выговаривает она слова с трудом. И на ногах не стоит. Всегда идеальный макияж потёк, а безупречная причёска превратилась в гнездо. На ней подранное грязное платье, стоившее когда-то около двух тысяч долларов. И больше ничего. Замёрзшая. Жалкая. И какая-то другая. - Ты где так накидалась, мать твою?! - Рычу, практически задыхаясь под тяжестью её тела. - Это всё из-за отца. - Хнычет брюнетка и пытается выбраться из моих рук, но безуспешно. - Он недоволен мной. Представляешь? Сказал, что я всего лишь хорошая дорогая кукла... для его инвесторов. Я хмурюсь, понимая, что оставлять сестру без присмотра нельзя. Но Лиля... Чёрт! Ни раньше, ни позже! Тяжело вздыхаю, морщась от ужасного амбре помеси дорогого парфюма и элитного алкоголя. Отволакиваю сестру в гостиную, усаживая её пьяное тело на диван. Девушка прижимает колени к груди. На чёрных капроновых колготках огромные стрелки, переходящие в дыры, словно когтями собаки драли. - Он заставил меня! Понимаешь? Заставил! - Голубые глаза уставляются прямо мне в лицо и смотрят так горько, растерянно из-под чёрных разводов косметики. - Что именно? - Пытаюсь говорить ровно, спокойно, но почему-то жалкий вид сестры ничего не трогает внутри. Что бы с ней ни случилось, она определённо это заслужила. - Ублажать этого... этого урода! - Лицо Инги искажает презрение, граничащее с яростью. - А этот боров приволок меня, как последнюю шлюху в баню, и... Только теперь ситуация начинает проясняться. И, грубо говоря, я в полнейшем шоке! - Отец продал тебя за инвестиции? Тебя?! - Не понимаю, что кричу. - И ты согласилась, идиотка?! - А что мне было делать? - Брюнетка звучно шмыгает носом, размазывая по щекам слюни, сопли, слёзы. - Он ведь отец! - Ты же понимаешь, что просто стала проституткой? Просто бабой, которая приносит отцу пользу лишь тем, что спит с его клиентами?! Инга грустно кивает. Даже обречённо. Обнимает себя руками в бесполезной попытке согреться и громко всхлипывает. - Мне страшно, Сев. - И куда делся весь её официоз? Она ведь даже в детстве звала меня полным именем. - Уже всё случилось, чего теперь бояться? Глаза Инги принимаются бегать, а губы дрожат. Только сейчас замечаю, насколько она похудела и синеющие гематомы на её коже. - Я боюсь забеременеть от этих козлов. Их было пять и они все... - Девушка судорожно глотает воздух, забиваясь в самый дальний угол кресла. - Они изнасиловали тебя? - Дыхание перехватывает от тёмного бешенства и ненависти! Я никогда не любил сестру! Но то, что сделал отец, просто выводит меня из себя! Как он мог? Как??? Ведь Инга всегда была ему верна! Всегда! И поддерживала во всём. Он не человек! Абсолютно точно! Не человек! Он жестокий бессердечный дьявол! Даже для него это уже перебор. Инга положительно кивает и заходится в новом приступе рыданий. - Сможешь сказать, кто? - На удивление спокойно говорю, даже ни один мускул на лице не дрогнул. - Не надо! - Вскидывается сестра и хватает меня за руку. - Пожалуйста, Сева, не надо! Не говори ничего отцу! Если он узнает, что я сбежала, мне не жить! Я... я просто уеду в Европу. Только купи мне таблетки. Пожалуйста. Купи таблетки, чтобы я не забеременела. - Ты дура, да? - Устало потираю виски, опускаясь на соседнее кресло. - Тебя драла группа мужиков, ты могла подхватить невесть что от каждого из них, тебя, наверное, даже порвали, а ты боишься лишь беременности? - Я понимаю, что ты не хочешь мне помогать. Но, прошу, это первый и последний раз. - Её лицо внезапно принимает осмысленное выражение. - Я пьяна, поэтому мало что чувствую в смысле боли, но мыслю трезво. Отец не отпустит меня просто так. Я не выполнила договор и... - Хорошо, - обрываю на полуслове, чуть ли не выворачивая свой желудок от отвращения к этой девушке. Она совсем ничего не понимает. Или просто не хочет понимать. Её цели не изменились. Просто нужна помощь,а раз так... - Я помогу тебе, но после этого я не хочу тебя больше никогда видеть. И слышать про тебя тоже не хочу. Поднимаюсь, бросая измождённый взгляд на часы. Пятнадцать минут седьмого. До вокзала ехать час. Я не успею. Уже точно. И от этого больно щемит в груди. Значит, придётся, правда, помочь Инге. - Когда отец кинется тебя искать? - Интересуюсь, обматывая попутно шею шарфом. - Уже скоро. Поторопись, пожалуйста. - Бормочет девушка, утирая лицо тыльной стороной ладони и поправляя на плече лямку некогда синего платья. - Я куплю тебе лекарств и одежду. Правда, маловероятно, что какие-нибудь круглосуточные магазины имеют в наличии привычный тебе стиль.. - Просто купи. В семь мне уже нужно выезжать в аэропорт. Там меня ждут. - Инга встаёт, пошатываясь и морщась, точно от саднящей боли внутри. - Кто? - Тут же оживляюсь, понимая, что почему-то судьба сестры мне не безразлична. Она лишь криво улыбается и отрицательно качает головой. - Это неважно. Но если наш план удастся - отец потеряет всё. А ты, наконец, обретёшь свободу. *** Когда я возвращаюсь домой, в квартире пахнет спиртом и стоит глухая тишина. На часах без десяти семь, а вокруг темнота. Включаю свет, принимаясь обходить комнаты одну за одной, пока, наконец, не понимаю, что сестры здесь нет. Первая мысль: её нашёл отец. Но тогда где следы сопротивления? Второе: она ушла. Как всегда наплевала на всё и ушла, решив не дожидаться меня. И снова резкий приступ гнева. Лживая сука! Из-за неё все мои планы рухнули, а, возможно, рухнула и жизнь. И что теперь делать?! Раньше я бы абсолютно точно что-нибудь разбил, а сейчас... разбивать нечего. Безвольно опускаюсь на пуфик в коридоре, облокачиваясь спиной на стенку шкафа. Вдруг тишину нарушает тихий шелест. Опускаю глаза и вижу лежащий на полу лист бумаги, вырванный из какой-то тетрадки. С удивлением поднимаю с полу записку, а это именно она, еле различая плохо читабельный отрывистый почерк сестры. Очевидно, писала в попыхах. "Всеволод, я не смогла дождаться тебя, потому что отец уже начал поиски. Ты должен понять. Ты ведь ненавидишь его точно так же, как и я. И в данную секунду мне страшно, а поскольку я пьяна - признать это довольно-таки просто. Я благодарна тебе за то, что, несмотря на все наши разногласия, ты всё же поступил, как настоящий брат. Я никогда не говорила тебе подобных вещей, да и сейчас писать их очень сложно. Мы не были близки, и не могу сказать, что я об этом жалею. Просто запомни одно, самое последнее моё наставление: не слушай никого, кто пытается тебя поучать. Ты сам прекрасно всё понимаешь. Ты взрослый и умный человек. Поступай только так, как хочешь сам. И не позволяй никому удерживать себя на коротком поводке, как мы успели заметить: ни к чему хорошему это не приводит. Думаю, мне удастся уничтожить компанию отца, поэтому никто не будет больше давить на тебя. Ты свободен отныне и навсегда. Здесь же я напишу номер банковского счёта. Его завещала тебе мама перед смертью. Там достаточно денег, чтобы ты нормально жил и учился в ближайшие лет десять, пока не обустроишься сам. Удачи тебе, брат. Инга Райдер." Сухо. Прямо. Без излишних соплей. В духе моей сестрицы. Впервые надеюсь, что у неё всё получится. На обороте на самом деле написаны какие-то цифры. Мама позаботилась обо мне. Единственный человек, который вообще обо мне заботился. Правда мне было всего три, когда она умерла от рака поджелудочной железы. Не хочу это вспоминать, но не вспоминать не получается. Я мало видел отца. Даже практически не помню, как он выглядел. С детства ненавидел встречи с ним. Но так вышло, что прятаться я мог от его гнева лишь в этой квартире, которую содержали счета матери. Она была довольно обеспеченной женщиной, вот только полюбила не того человека. Ну, во всяком случае, Инга так говорила. Когда мне исполнилось семь, наши диалоги с сестрой совсем сошли на "нет". Она перестала приносить мне книги на праздники. Это единственное, что я получал в качестве подарка. Не удивительно, что и вырос я жестоким человеком. Практически без души. И моё отношение к Маяковской просто ужасно. До сих пор дёргаю за косички девочку, которая нравится. То, что пережила Инга сегодня, никому не пожелаешь, а если на секунду представить, что на её месте была бы Лиля... Дыхание тут же сбивается, уши закладывает, перед глазами темнеет, пальцы сжимаются в кулаки. Я не могу позволить Лиле страдать. Она будет в безопасности лишь со мной, а я буду спокоен. Но как объяснить это ей? Тем более, судя по всему, она вряд ли даст мне шанс сейчас, после того, как я не пришёл её встретить. И ведь ничего не докажешь. А если она ждала? Хотя... если Виктор не идиот, он её встретил. А он не идиот. А Лиля такая доверчивая, наверное, она теперь снова будет с ним. В любом случае... что бы она не решила - я всегда буду с ней рядом. Ведь я за неё в ответе, хоть и приручила меня она. Конец POV: Сева. *** POV: Вик. - Не уходи. - Просит Маяковская, делая большие умоляющие глаза, и вцепляется в рукав моего пуховика. - Пожалуйста. Я не хочу снова оставаться одна. Легко непринуждённо улыбаюсь, обнимая её ладонями за щёки. - Я же приду. Просто вечером. Просто директриса попросила помочь с ведомостями, а из-за того, что я пропускал целую неделю в сентябре многие уроки... - Лиля вздрагивает и стыдливо краснеет, но я лишь смеюсь, зная, как всё это мелко по сравнению с тем, что мы сейчас вместе. Наконец вместе. - В общем, я постараюсь пораньше закончить. - Наклоняюсь и касаюсь её мягких губ нежным поцелуем. - Отдохни пока от меня. Скоро я тебе дико надоем. Лиля грустно насупливает брови. И мне не хочется уходить. Никуда. И оставлять её одну не хочется. Особенно когда она так смотрит. Но сегодня, правда, сумасшедший день. Мне, правда, необходимо быть в школе. Лиля это понимает, просто она скучала. Очень скучала. Как и я. Но два месяца гораздо более долгий срок, чем всего каких-то несколько часов. - Я на работу и сразу к тебе. Поспи немного, ты ведь всю ночь тряслась в поезде. Наверняка, вымоталась. Нехотя отпускаю её из своих рук, наслаждаясь её невинным, чистым лицом. Она заколола свои волосы наверх, обнажая тонкую белую шейку. Точно специально соблазнить решила. Но отчётливо понимаю, что Лиля никогда до такого не додумается. Слишком поверхностные это для неё мысли. И в глазах её таких синих-синих плещутся невероятная преданность и печаль. Она грустит от того, что не любит прощаться. Она грустит просто потому, что боится меня потерять. Но единственное, в чём я сейчас уверен абсолютно точно, так это в том, что я обязательно к ней вернусь сегодня вечером. И обязательно увижу её робкую милую улыбку. - До скорого, Лил. - Выбегаю за порог и подмигиваю задорно ей. Лиля закатывает глаза, но дверь не закрывает. И продолжает стоять на пороге до тех пор, пока я спускаюсь по ступенькам вниз. *** Директриса решила загрузить меня по полной. И четыре часа, не отрываясь ни на миг от огромной кипы бумаг, я что-то чертил, подписывал, заполнял. Голова кипела от абсолютно ненужной информации, но её перебивали мягкими шелестящими волнами океанские мысли о Маяковской. С ней так уютно. Даже удивительно. Я насквозь пропитался её запахом и теперь, как сумасшедший, вдыхаю её цветочные духи с собственного рукава. Почему всё так? Всё опять повторяется. Я привязываюсь к ней, как Сэм к Фродо. Я боюсь её, за неё, её потерять. Она невероятно на меня влияет. И я забываю обо всём. Когда-то давным-давно, шесть лет назад, меня бросила любимая девушка. Подло сбежала с моим лучшим другом в другой город, где я собирался учиться, но из-за неё отказался от выгодного места. После этого, конечно, моё отношение к девушкам изменилось. Я даже начал баловаться наркотиками, чтобы продемонстрировать всем свои самые худшие стороны. И первые три года я отталкивал от себя целенаправленно людей. В том числе и родителей. А потом вроде как смирился. Жил в своё удовольствие. Начал преподавать. И так бы длилось до сих пор, если бы я не встретил однажды в библиотеке маленькую рыжую синеглазку, которую завалило книгами. Невольно улыбаюсь, вспоминая этот эпизод. Довольно давно это было. И меня к ней сразу же притянуло. Я изменил своим жизненным принципам, просто позвав её на кофе. Просто Маяковская невероятная. И эта внеземная необычность приманивает всех вокруг, кто стремится её узнать. Подписываю последний лист и облегчённо вздыхаю. Хочется вскочить и помчаться к Лиле, но директриса слишком пристально проверяет мою работу. Дотошная бабулька. Хорошо, что Маяковской восемнадцать весной. И даже если о нас узнают и осудят, я смогу забрать её с собой куда угодно. А ведь Лиля уедет. Уедет обязательно. Я не позволю ей остаться здесь и учиться, не пойми где. Она достойна самого лучшего. В том числе образования. Понимаю, что будет больно. Мне будет больно её отпустить, да и она будет рваться обратно. Но это только поначалу. Сейчас не время думать о плохом. Сейчас время жить. Да, и потом... у нас только-только всё прояснилось. Зачем усложнять? - Что же... - Кряхтя, произносит директриса, стреляя в меня прищуренным взором. - Вы свободны. На сегодня. До свидания. Облегчённо выдыхаю и, наконец, поднимаюсь с насиженного, но уже ненавистного места и вылетаю из строгого по своей обстановке кабинета директора, чуть ли не обивая о порог ноги. На улице довольно холодно, поэтому принимаю решение заскочить в ту самую кофейню, где сидел с Лилей, и купить нам кофе. Я помню, какой она любит. Поскальзываюсь на обледеневшей дороге, но упрямо иду вперёд, предвкушая оказаться уже в тепле, а потом бегом к Маяковской. Обязательно проведу с ней целый день. Открываю дверь, звеня приветливо колокольчиком. Отряхиваюсь при входе и подхожу к пустой стойке баристы. - Два кофе с собой, пожалуйста. Один карамельный капучино с корицей и один... - Американо без сахара. - Завершает за меня внезапно раздавшийся знакомый женский голос. Пальцы непроизвольно крепко стискивают столешницу, а в груди рождается бешенная ненависть. - А капучино для кого? - Бесцеремонно интересуется девушка, заставляя обернуться на её мелодичное сопрано. Чудом сдерживаюсь, чтобы не послать её далеко и надолго сразу. - Ты что здесь делаешь? - В моём тоне ледяное спокойствие, а на лице равнодушная маска. Но Лена лишь криво ухмыляется в ответ на это. - К маме приехала. - Она слегка передёргивает плечами в норковой шубе. - Может, поговорим? - Кивает в сторону столика у окна. - О чём? - Я правда не понимаю. Да, и не собираюсь. - Кофе будет готов через двадцать минут. - Сообщает бариста, а я чуть ли зубами не скриплю от злости. - Вот видишь. - Лена победно улыбается, и из-за этой улыбки почти захлёбываюсь гневом от такого совпадения. Правду говорят: вспомнишь говно - вот и оно! - Ладно. - Тяну вниз собачку замка, понимая, что время действительно коротать негде. А она хотя бы скрасит его убивание бессмысленным трёпом. Брюнетка, слегка покачивая бёдрами, направляется к выбранному столику и падает на мягкий диванчик, стягивая с себя перчатки и шубу. Падаю напротив неё, не собираясь раздеваться, и выжидательно уставляюсь в некогда любимые черты. Лена подпирает рукой подбородок и лениво щурится. Почему-то сейчас она совсем не напоминает ту скромную, милую девушку, которую я однажды полюбил. - Ты изменился. – Мурлычет она, обводя меня заинтересованным взглядом. Пожимаю в ответ на это безразлично плечами. А что я могу сказать? Что чуть не стал наркоманом из-за её подлого предательства? Или то, что её поступки уничтожили мою юношескую доверчивость? - Возмужал. – Её губы кривятся в плотоядной улыбке. Неужели она и раньше была такой? - А ты ни капли не изменилась. – Кажется, презрение звучит слишком явно. – Какой была сукой, такой осталась. Её брови взлетают вверх, скрываясь за косой чёлкой. - Да, брось, Вик, неужели ты всё ещё злишься? Это ведь было больше шести лет назад. Ну, извини меня… нас, что ли? Меня пробивает на нервный смех. - «Что ли»? Ты сбежала с моим лучшим другом в другой город, поступила туда, куда хотел изначально я, а я остался здесь из-за тебя, поменял всю свою будущую жизнь, и теперь ты говоришь мне: «извини меня, что ли»? – Тут я не выдерживаю и уже натурально ржу в голос. Лена кривится и поджимает губы, стуча наманикюренными ноготками по столу. - Ты поступил опрометчиво, так нам доверяя… - Да, и больше никогда не совершу подобной глупой ошибки. Внезапно я думаю о Лиле. Я сказал это, имея в виду всех людей. Даже её. Во всех есть подлость. И эта невинная девчонка тоже меня предаст. Как предали все самые близкие. Меня снова затапливает боль прошлого. А почему я вообще должен что-либо терпеть? Лиля… Хочу её увидеть, но в этот миг это начинает больше злить. Что будет, когда я останусь без неё? Я ведь как раз об этом думал сегодня. И слишком наивно принял опрометчивое решение. Сейчас, сидя напротив некогда самой лучшей для меня девушки, я задыхаюсь от прошлых воспоминаний и от той небывалой боли, что мне причинили. Значит, надо всё оборвать. Сейчас. Пока не стало поздно. Да, я сам всё это начал, забил на логику и мораль, да я буквально сломал решения, которые приняла Маяковская, и теперь… я всё разрушу. В конце концов, она забудет. Уедет в другой город, не будет усложнять и портить свою жизнь. Она исполнит свои мечты. И найдёт того, кто не будет трусливым эгоистом. Я сейчас пытаюсь оправдать свой поступок, говоря, что сделаю это ради неё, но всё совершенно не так. Я начинаю бояться её потерять. А значит, начинаю к ней привязываться, и не смогу отпустить, когда она закончит школу. И тогда, она либо меня возненавидит, либо бросит. И мне будет невыносимо больно и в том случае, и в другом. Лучше уж пусть всё остановится. Всего одна фраза Лены, а голова уже думает не в том направлении. И перебороть это сложно. Эта девушка с воздушной чёлкой расковыряла только-только зарубцевавшиеся раны. Я вновь начал чувствовать. А теперь... не смогу расслабиться. Эта встреча выбила из колеи. И дожидаться кофе уже не хочется. Лена что-то спрашивает, а я молчу. Лишь буравлю её переносицу ненавидящим взглядом. Стерва. Самая настоящая. И плевать, что Лиля вообще не такая. Про Лену я бы тоже никогда не подумал, что она окажется такой мразью. А ведь всегда была нежной, тёплой, но сукой. Я закрывал глаза на её истерики и скандалы, ведь меня она не провоцировала. Может, ей стало скучно? Может, ей не хватало адреналина? Почему она так поступила? - Почему? - Тупо повторяю свой немой вопрос, следя за её злым лицом. - Что почему? - Встряхивает волосами, заставляя меня испытать приступ дурноты от её запаха духов. - Почему ты так поступила? - Это вопрос волновал меня на протяжении шести лет. Хочу узнать ответ. Это должно успокоить. Девушка пожимает плечами. - Ты не мог гарантировать того, что гарантировал Сергей и его связи. И это всё? Просто материальная ценность? Она продала меня! Продала мои чувства! Резко поднимаюсь, на что Лена недовольно морщится. - Противно сидеть с тобой в одном помещении. - Шиплю таким тоном, что самого дрожь презрения пробивает. - А как же кофе? - Кричит девушка, когда я отворачиваюсь и быстро иду на выход. - Себе забери. Больше ни слова. В эту кофейню тоже никогда не зайду. На улице разгорячённое лицо немного остывает. И мысли восстанавливают нормальное течение. Я обещал Лиле, что приду к ней сразу после работы. Надо было так и поступить. А теперь мне требуется успокоиться. Я ведь не могу демонстрировать ей собственный негатив. Она этого не заслужила. Нежность к Маяковской заглушает тупую возродившуюся жалость к себе. Мне надо к Лиле. Все люди моральные мазохисты, а она даёт душевные анальгетики. И только она сейчас способна спасти меня от всего того кошмара, что принесло моё прошлое в моё настоящее. Конец POV: Вик.