Let it be

«When I'm with her I'm happy Just to know that she loves me Yes I know that she loves me now There is one thing I'm sure of I will love her forever 'cause I know love will never die» Прошел месяц моего одиночества. Хотя мне иногда кажется, что слово «прошел» будет совсем неподходящим. Он, скорее, прополз. Никогда еще время не тянулось так нудно и медленно. К одиночеству я уже успел привыкнуть, точнее, вспомнил, каково это. Но вот эти вспышки гнева и ненависти… Вот что было сложнее всего. Подавить их. Я старался изо всех сил, но не всегда получалось. Вначале мне это удавалось, пусть не очень легко, но все же. Сейчас я понимаю, что зелье только крепчает внутри с каждым днем. Каждый день мне все страшнее смотреть на друзей(?). Последнюю неделю мне удается избегать смотреть на них. ( Последние два дня я вообще не появлялся там, где мог их увидеть. Еду мне приносили эльфы из дома, чему я даже немного удивился, поскольку отец мог запретить им прислуживать мне). Потому что контролировать этого зверя внутри я больше не в состоянии. И остальные, судя по всему, тоже. Восемь дней назад я увидел столько ненависти в глазах Джинн, что мне стало не по себе. Но это мое чувство продлилось меньше, чем секунду, и во мне поднялась жгучая ненависть. Но самым паршивым было то, что я понимал природу всего этого, а соответственно, и природу своей любви. Которая, кстати, никуда не ушла. Внутри словно жили два абсолютно разных человека, и тот, что хуже, постоянно побеждал. Как только я оказывался один, как сейчас, глядя в потолок, я понимал, как остро мне не хватает их. Мне не хватает времени с Гарри, Роном и Гермионой. Мне катастрофически не хватает времени с Джинни. Это чувство становилось таким же сильным, как и моя ненависть. И при вспышках последней, я ненавидел свою любовь ко всем им. Я ненавидел себя за то, что не заметил этого чертового зелья. А когда был один на один с самим собой, я сходил с ума от того, что разрывало меня изнутри. Наверное, эта была обида на все и вся, что нам всем досталась такая участь. Или, может быть, вина? Вина перед друзьями, или кем мы там были теперь? Вина перед Джинн, за то, что любовь была ненастоящей. Хотя, если она жила внутри до сих пор, может, не все потеряно? Может, нам наоборот сейчас стали подсыпать какое-то зелье, чтобы мы стали друг друга ненавидеть? Может все это - чертова проверка на прочность? Как тогда объяснить то, что я все еще продолжал любить ее, и помнил, как хорошо было проводить время с друзьями? Я сел на кровати и запустил руку в волосы. Эта мысль была такой простой и очевидной, что мне стало даже не по себе. Почему я раньше не догадался? Никакого зелья и нового заклинания в первый вечер могло и не быть! Нас просто могли обмануть! Вполне в духе Пожирателей. Сейчас я не чувствовал, что могу испытать ненависть, взглянув на них. Может быть это потому, что я перестал есть в Большом зале? Ведь отец, наверное, и подумать не мог, что я перестану принимать зелье! Только вот почему тот, кто его подливал, до сих пор не сообщил ему? Может, просто не успели? Тогда надо срочно сегодня идти в Большой зал. Чтобы не вызвать подозрений. Воодушевленный своим небольшим (но каким!)открытием, я понесся на обед. Зайдя в Большой зал я старался сохранить привычный вид. Ну, как привычный, последний месяц, наверное, все привыкли, что я перестал разговаривать и периодически прожигал взглядом нескольких гриффиндорцев. Так что, заняв свое место, я нацепил на лицо самую угрюмую маску, на какую только был способен, и сделал вид, что начал есть. Интересно, когда они подливают зелье? Ведь я могу захотеть съесть все, что угодно. Хотя, наверное, они постарались и изобрели что-то, что подействует только на нас пятерых. Я только ковырялся вилкой в тарелке, делая вид, что ем. И тут Блейз встал из-за стола и со странной улыбочкой пошел к выходу. Попался. Значит, он поставлял информацию Пожирателям. Наверное, зелью нужно два дня, чтобы перестать действовать, так что раньше они тревоги не забили. Когда я подумал о том, что моя догадка потихоньку оправдывается, этот хмурый декабрьский день стал сразу лучше. Сегодня было воскресенье, а на следующие выходные была намечена предрождественская вылазка в Хогсмид. Как-никак, до праздника оставалось две недели. Кстати, вылазка была первой с того момента, как нас начали травить. Это было мне только на руку. Осталось пойти за ними в Хогсмид в следующую субботу, и проследить, чтобы им ничего не подсыпали. А когда в середине дня действие зелья хоть чуть-чуть ослабнет, попробовать им рассказать мою догадку. Хотя, на словах все было легко, а на деле я сомневался, что все пройдет так гладко. Посидев за столом еще несколько минут, я успел палочкой заставить исчезнуть еду со своей тарелки. Хорошо, что раньше мое свободное время занимали заклинания. Кстати, шкаф я, как вы понимаете, забросил. Спустя еще несколько минут я оказался у себя в комнате. Та-ак, мне нужен план. Можно попытаться каждый день в течение этой недели пробовать поговорить с ними. Возможно, это хоть как-то сработает, если в моих глазах не будет ненависти. Если зелье на них действовало так же, как и на меня, то, возможно, та адекватная их часть, что крылась внутри, заинтересуется, как мне удалось подавить ненависть. По крайней мере, я на это очень рассчитывал. Надо назначить им встречу в Хогсмиде, чтобы не было сюрприза. Хотя, может, сработает эффект неожиданности?.. *** В понедельник вечером, во время обеда, когда я снова делал вид, что ем, хотя уже был сыт едой от эльфов, я периодически бросал косые взгляды за стол гриффиндорцев. Как только я понял, что с едой они скоро расправятся, я поднялся и вышел из зала. Я не мог выйти вместе с ними, потому что это вызвало бы подозрения со стороны моих однокурсников, а это мне было ни к чему. Притаившись в коридорчике, который вел к библиотеке, и где я чуть не поцеловал Джинн, я начал ждать. Благо, долго этого делать не пришлось, и скоро я услышал несколько пар шагов. Выглянув из своего укрытия, я увидел их. Ребята поднимались по лестнице, в абсолютной тишине, и они не видели меня. Отлично, это мне только на руку. Я достал из кармана сложенный несколько раз листок, оглянулся, чтобы убедится, что никому до меня нет дела, и, взмахнув палочкой, тихо произнес заклинание. Листок полетел за моими друзьями и, когда он был уже у сумки Гермионы, я попытался «положить» его заклинанием внутрь. Кажется, получилось. Выдохнув, я тихо пошел в сторону подземелий, сначала двигаясь спиной вперед, чтобы убедится, что они меня не увидели. Получилось! Впервые за последний месяц во мне поднялась тихая радость. Я даже поймал себя на том, что усмехаюсь. В записке, что теперь лежала в сумке Грейнджер, я написал о том, что понял, как подавить ненависть внутри. Я надеялся, что вдали от меня, не глядя мне в глаза, они смогут думать рационально. А Гермиона была самой разумной из них, так что я надеялся, что не просчитался. *** Весь вторник я чувствовал себя очень странно. У меня постоянно кружилась голова, а во рту все равно, что песка насыпали. Я не пошел к мадам Помфри, решив, что это обычное недомогание. Вечером я вышел с обеда уже позже них, рассчитывая на то, что Гермиона прочитала записку. Зайдя в коридорчик, я выдохнул. Они были там. Я видел, что им тяжеловато, но я был уверен, что облегчение на моем лице говорило само за себя. Потому что Уизли и Поттер чуть улыбнулись, глядя на меня. - Вы как? - Пытаемся, Малфой. Давай рассказывай, почему я сегодня не ел в Большом зале? – спросил Рон, силясь усмехнуться. Но одного дня без зелья было маловато, поэтому я видел, что он борется. Я рассчитывал, что Поттер и Уизли сильнее, поэтому после одного дня отказа от зелья они смогут со мной говорить. Гермионы и Джинни здесь не было, собственно, как я и просил в записке. - В общем, если вы в состоянии меня сегодня слушать, я расскажу. Но если продолжаете меня ненавидеть, то лучше встретимся завтра. Я вопросительно посмотрел на них, и Гарри отшутился: - Боюсь, Рон не выдержит еще одного дня без своего любимого пирога. Так что, выкладывай, Малфой. - Ладно, тогда, думаю, нам надо отойти куда-то в более безопасное место. Они кивнули, и пошли за мной. Через несколько минут, когда мы были в комнате с наградами, я повернулся к ним. - В общем, в выходные я не ел в Большом зале, а брал еду у эльфов. Так вот, меня посетила мысль, что никакого зелья изначально не было. Зелье было после того, как нас продержали в Малфой-Меноре. И именно это зелье вызывало ненависть, а не отсутствие предыдущего. - То есть как? – нахмурился Поттер. – Такого быть не может. Мне вдруг стало не по себе, кровь резко ударила в голову, отчего перед глазами появились темные пятна. Я подошел к стулу и сел. Сделав глубокий вдох, чтобы очистить мысли, я сказал: - Может, Поттер, еще как. Я уверен, что в тебе сейчас говорит зелье. Попробуй абстрагироваться. Сосредоточься на чем-нибудь одном и выкинь остальные мысли из головы. Давай. И ты, Уизли, подключайся. Гарри провел рукой по лицу, а Рон сложил руки на груди и начал прожигать взглядом подоконник. Мне нужно было, чтобы они задушили ненависть. Я был уверен, что Поттер сильнее меня, и может сделать это уже сейчас. Ведь он вызывал телесного патронуса на третьем курсе. А Рону нужно было только поверить в себя, чтобы достичь невозможного, это я точно знал. Спустя минуту Гарри резко выдохнул, словно вышел из оцепенения. Он тряхнул головой и посмотрел на меня. Рон все еще прожигал взглядом подоконник. - Получилось? - спросил я. – Или все еще меня ненавидишь? - Получилось, Малфой. Такое ощущение, будто внутри все расслабилось. Я кивнул, и мне опять стрельнуло в голову, отчего пришлось зажмуриться. Голова стала раскалываться пополам, и я чуть склонился вперед, запустив руки в волосы. - Малфой? – голос Рона. - Ты чего? Они сели рядом на корточки и попытались убрать мои руки от головы. Я сделал два глубоких вдоха, прежде чем посмотреть на них. - Я… Голова. Просто раскалывается, - выдохнул я. - Думаешь, побочный эффект отсутствия зелья? – спросил Рон. Я нахмурился, потому что мне это и в голову не пришло. Точно. - Пожалуй, да, Уизли. Мне сегодня весь день не по себе. - Может, сходить к мадам Помфри? -Мне кажется, она ничего не сможет сделать, - вздохнул Поттер. – Наверное, это надо просто перетерпеть. - Я готов. Я терпел месяц, так что несколько дней головной боли уж как-нибудь вытерплю, - я постарался усмехнуться. Почти получилось. – Это не страшно. Я готов, - повторил я. - Мы тоже, - ответил Поттер за двоих. Ко мне иногда закрадывались подозрения, что они просто читают мысли друг друга. Потому что иначе такую сплоченность я объяснить не мог. Он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Никто из нас не улыбался, но лица были полны решимости вернуть все на круги своя. Так, как это было месяц назад. - Спасибо, - сказал я, глядя на них. А потом повторил то, что сказал когда-то Поттеру:- думаете, я того стою? - Мы знаем это, Малфой, - ответил Рон и протянул мне руку, которую я пожал. *** В среду утром я проснулся от дикой головной боли. Накануне вечером она все-таки уменьшилась, позволив мне уснуть, но теперь она, казалось, увеличилась в несколько раз. Я посмотрел на часы и, спустя минуту, мне все же удалось разобрать, сколько времени. Было двадцать минут седьмого. И я очень надеялся, что зелье, а точнее его отсутствие, позволит мне выдержать школьный день и отступит хоть немного. Я сделал глубокий вдох и перевернулся на бок. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться на чем-то одном. Как вчера советовал Поттеру и Уизли. Я сосредоточил свои мысли на Джинни. На том, что если все получится, мы снова сможем проводить выходные вместе. На том, что теперь нам не придется оставаться друзьями ради безопасности, ведь Пожиратели прекрасно знали о нас двоих. Наверное, мы не были слишком осторожны, раз мои однокурсники смогли заметить наши отношения. Но сейчас я был этому даже рад. Потому что после месяца такого одиночества, мне хотелось вернуть наше общение. Конечно, я соглашусь даже на приятельские отношения, если того потребуют обстоятельства, но я почти физически ощущал то, как я скучаю. Будто чего-то не хватало внутри. И я стремился вернуть утраченное на место, как можно скорее. Любым путем. Даже если мне придется терпеть эти жуткие головные боли, или что там со мной будет дальше. И мне придавало немало сил то, что Поттер и Уизли тоже согласились на это. Ведь они видели, что было со мной вчера. И они помнили как это, жить без меня, потому что мы не общались друг с другом до шестого курса. Они могли спокойно забыть обо мне. Наплевать на меня и мои проблемы и даже не пытаться вернуть нашу дружбу. Но мысль о том, что она значила для них столько, что они готовы были пройти через физические муки, давала силы. Я боялся, что Джинни и Гермионе придется хуже, чем мне. Ведь они слабее чисто физически. Но где-то в глубине души я очень надеялся, что они пойдут на это. Потому что все они значили для меня очень много, и я не хотел их терять. Прошло около получаса – и боль начала отступать. Я понятия не имел, сколько дней она еще будет меня посещать, и сколько придется мучиться мне и остальным. Но я хотел, чтобы это закончилось поскорее. Сегодня я планировал встретиться со всеми ними, потому что зелье должно было перестать действовать окончательно на всех. Но, судя по моему состоянию, это дело придется отложить. Так что после завтрака я послал записку Поттеру, в которой было написано, что сегодняшняя встреча, о которой мы вчера договорились, отменяется. Я объяснил ему, что боли только усилились, не видя смысла скрывать. У них сегодня был второй день без зелья, а, значит, завтра-послезавтра у них тоже все начнется. И мне было стыдно, потому что, по большому счету, все было из-за меня. *** Вечером того же дня мне стало только хуже. К головным болям добавилась просто катастрофическая слабость во всем теле, так что уснул я еще до того, как голова моя коснулась подушки. Проснулся я от часов, которые пробили двенадцать. Стоп. Двенадцать? Я резко открыл глаза и сел на кровати, о чем тут же пожалел. Голова закружилась, и я упал обратно на подушки. Перед тем, как глаза мои снова закрылись, и я снова отключился, я успел только подумать о том, что проспал. В следующий раз, когда я проснулся, на часах было четыре. Я не помнил, что мне снилось, но, судя по всему, это было что-то не очень приятное. Потому что я смутно осознал, что простыня сбилась в ногах. Голова раскалывалась, но я опять отключился. *** В следующий раз я проснулся от того, что кто-то убрал со лба челку, которая упала мне на глаза. Я нахмурился и открыл глаза, щурясь от яркого света палочки. Мой взор еще не прояснился, и первым, что бросилось мне в глаза, были рыжие волосы. - Ро-он? – сонно спросил я. Что он тут делает? - Мысли шире, Малфой, - прошептал до боли знакомый и любимый голос. Из-за ужасной головной боли мне понадобилось долгих несколько секунд, чтобы заставить себя окончательно открыть глаза и сесть. И я опять сделал это слишком резко, так что: - Уизли, если я сейчас отключусь, я не виноват, - сказал я на полном серьезе. Я услышал смех и наконец смог разглядеть ее как следует. Джинни сидела на стуле у кровати. Те же рыжие волосы, которые выбивались из косы. Те же глаза цвета карамели. Та же бледная кожа, покрытая веснушками. Те же мягкие губы, которые растянулись в улыбке. - И тебе доброе утро, Малфой. - Знаешь, я представлял себе нашу встречу немного по-другому, - попытался отшутиться я. - Если честно, я тоже, - она все еще улыбалась. Теперь я заметил у нее в руках какой-то бутылек. Я нахмурился, а она ответила: - Во-первых, мы сходили к мадам Помфри, чтобы спросить, как избавиться от симптомов этого зелья. Перед этим мы все рассказали Дамблдору, потому что это был единственный правильный выход. Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потерял мысль, поэтому только спросил: - Какой сейчас день, а? - Пятница, три часа дня, - ответила она. Сутки? Я проспал сутки? - И я не уйду отсюда, пока ты не выпьешь противоядие, - она подняла бутылек до уровня глаз и встряхнула содержимое. - Тогда мне придется тебе отказать, - попытался усмехнуться я. - Флиртуешь, Малфой? - Стараюсь, Уизли, - я протянул руку за бутыльком. Поднеся его к губам, я выпил сладковатую жидкость и почувствовал, как глаза снова слипаются. - Черт, Уизли, только не опять… - пробормотал я, опускаясь на подушки. - Шш… Так надо, Малфой. Я буду рядом, - прошептала она, укрывая меня одеялом. Последнее, что я помню, это то, как она поцеловала меня в лоб. А дальше я отключился. *** Когда я открыл глаза, вокруг было абсолютно темно. В моей голове пронеслась мысль, что, наверное, я проспал слишком много, и Джинни ушла. И тут я осознал, что голова почти не болит. Эта боль была настолько мала, что, по сравнению с тем, что было несколько часов назад, ее можно было и не замечать. Я услышал чей-то глубокий вдох рядом, и почувствовал, что губы мои растягиваются в улыбке. Я повернул голову влево и увидел ее. Джинни спала, свернувшись рядом калачиком, поверх одеяла. Я повернулся на бок, и протянул руку, чтобы заправить ей за ухо выбившуюся прядь волос. Когда моя рука коснулась ее скулы, ее веки затрепетали, и она открыла глаза. Когда ее взгляд сфокусировался на мне, она как-то грустно улыбнулась и шепотом спросила: - Тебе лучше, Малфой? - Да. Спасибо, Уизли, - также шепотом ответил я. Еще минуту я смотрел ей в глаза. И за эту короткую минуту на меня, наконец, свалилось осознание того, насколько я счастлив. И я не мог больше ждать. Я положил руку ей на талию и притянул к себе, одновременно садясь на кровати. Она сразу же обняла меня в ответ и, уткнувшись в мое плечо, заплакала. Я притянул ее к себе как можно крепче и почувствовал, как внутри все стало на свои места. Пустоты больше не было. - Малфой, неужели мы справились?- спросила Джинни, подняв голову и глядя мне в глаза. Ее глаза светились счастьем, а уголки губ то и дело дергались вверх. И по щекам ее все еще катились слезы. - Я надеюсь, Уизли. Я надеюсь, - прошептал я и притянул ее к себе так, что наши лбы соприкасались. Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал: - Я люблю тебя, Уизли. И даже если ничего еще не закончилось, я буду рядом. Верь мне. Вместо ответа она подалась вперед, и наши губы соприкоснулись. Я услышал свой же низкий стон удовольствия и снова притянул ее к себе так близко, как только было возможно… *** Я никогда в жизни не просыпался таким счастливым. Потому что первое, о чем я подумал, когда проснулся, было то, что я обнимаю Джинн, которая лежит рядом. А вторым было то, что скоро мы пойдем в Хогсмид впятером. В такие минуты понимаешь, что жизнь удалась. Несмотря на то, сколько проблем вокруг теперь, и сколько еще всего ждет нас впереди, я был счастлив здесь и сейчас. Я наконец-то вспомнил, кем был до того как мир сказал мне, кем я должен быть. Я любил здесь и сейчас. Любил девушку, которая лежит рядом. Любил друзей, которые, наверное, еще не проснулись. Я любил эту новую жизнь, которая подарила мне дружбу и любовь. И я наслаждался каждым мгновением своего, теперь уже вечного, счастья.