Let it be

«Pools of sorrow, waves of joy Are drifting through my opened mind, Possessing and caressing me. Nothing’s gonna change my world» (Джинни Уизли) Мы просидели так, наверное, несколько часов. Рон очнулся, когда все мы, наоборот, стали засыпать. - Эй, что за черт? – спросил он. Мы все тоже открыли глаза, услышав его голос. В комнате снова стало темно, так что Гермиона опять произнесла заклинание. Рон приподнялся на локтях и оглядел нас. Когда его взгляд наткнулся на Гермиону и он понял, что все это время спал на ее коленях, щеки моего брата покраснели. Он быстро отвел взгляд – и теперь уже мы смотрели друг другу в глаза. - Тебя отключили заклинанием, Ронни, - сказала я, почти усмехнувшись. На это просто не было сил. - Чего? – переспросил он изумленно. Он оттолкнулся от пола и кое-как сел. - Беллатрисса, - сказал Гарри. - Она привела нас, и притворилась мной, - добавила Гермиона. Их взгляды снова встретились, и теперь Рон смотрел обеспокоенно. – Я в порядке, - чуть улыбнулась она. - И я, если тебе интересно, тоже. Он немного виновато посмотрел в мою сторону. - Да, кажется, вспомнил. Отключился, когда открывал дверь… - он потер затылок. - Ага, - кивнул Гарри. – Она заколдовала ручку. Ронни зажмурился, потом тряхнул головой и снова посмотрел на меня. - Вас избивали? Чего они хотели? - Ну, нас допрашивала Беллатрисса, - сказала я как можно более непринужденно, но, похоже, не получилось. - И? – спросил Гарри. - Она… Она… - я не могла это сказать, не задыхаясь. - Она пытала нас. Заклинаниями, - договорила за меня Герм очень тихо. – Они хотели узнать планы Ордена, но… Мне кажется, все это просто прикрытие, чтобы создать повод для… Издевательств, - выдохнула она. Рон подсел ближе и обнял ее за плечи. Я, ища поддержки, повернулась назад, к Малфою. Но его там не было. - Малфой! – почти закричала я. Все тут же встрепенулись и поднялись на ноги. - Где он? Кто видел его последним? Как долго мы проспали? - Тише, Джинн. Успокойся. - Я не могу, - я почувствовала, как из глаз потекли слезы. Я не могу его потерять. - Тише, - Гермиона подошла ближе и положила руку мне на плечо. Я сделала глубокий вдох, пытаясь очистить свою голову и мыслить рационально. Это не особо помогло, и я прикусила губу. Боль очистила мои мысли, и я выдохнула. - Я в порядке. Кто-нибудь помнит, как давно мы здесь? - Несколько часов, наверное. - Подожди, Беллатрисса говорила, что Рону понадобиться час-два, чтобы проснуться, так? - Но ведь она могла и соврать. - Она не могла, она соврала. - Почему ты так уверена, Герм? - «Люмос» перестает действовать только через пять часов. А мы проснулись в темноте. Все это было подстроено. - То есть она заколдовала ручку не ради смеха? - Очень смешно, - пробормотал Рон. - Прости, - ответил Гарри. – Но все-таки. Ведь они могли просто забрать его, при нас… Либо дождаться, когда мы уснем. - Значит, ей надо было попасть в комнату. Чтобы наложить заклинание, усыпляющее бдительность, например. - Или заклинание для того, чтобы мы спали покрепче. Повисла тишина. Через несколько минут, не вытерпев, я сказала: - Нам надо что-то делать. - Джинн, у нас одна палочка, и мы в закрытой комнате. Нам не выбраться. Остается только одно. - Ждать. - Мне надоело ждать! Что, если его сейчас избивают, или мучают? Он же их предал! По большому счету, мы все здесь из-за Малфоя, и наш долг – спасти его! – похоже, у меня начиналась истерика. - Тише, - Рон подошел ближе и обнял меня, стараясь успокоить. Сначала я вырывалась, но брат сильнее, так что я сдалась, и старалась дышать ровнее. – Мы обязательно его спасем. Не волнуйся, он сильный, он справится. Успокойся. Тише, - он погладил меня по голове. - Прости, Ронни, - прошептала я. Мне стало даже стыдно. Но я все равно жутко боялась за Малфоя. До дрожжи по коже. - Тише, сестренка, мы выберемся, не волнуйся. Я сделала еще один глубокий вдох, и, успокоившись уже окончательно, отстранилась от брата. - Хорошо, - я провела рукой по волосам. – Нам все равно нужен план. И, в конце концов, надо проверить двери, вдруг они открыты. Я уже было потянулась к дверной ручке, как Гарри крикнул: - Эй! – я замерла. – Давай лучше я. С вашей семьи пострадавших на сегодня уже достаточно. - Как будто ты не из нашей семьи, Поттер, - попытался пошутить Рон. Гарри чуть улыбнулся ему и прошел вперед. - Подожди! – сказала Гермиона. – Нокс! Мы все погрузились в темноту. - Мало ли что, - прошептала она. Я кивнула, хотя меня никто не видел, а через несколько секунд послушалось озадаченное мычание Гарри. - Хмм… Кажется, открыто,- он был удивлен, а я, почему-то, ничего другого и не ожидала. - Ловушка? – спросил Рон. - Вряд ли они просто забыли закрыть двери, - ответила Герм. - А, может, нам просто повезло?- с надеждой спросила я. - В кои-то веки? – с досадой сказал Гарри. - Ладно. Я думаю, никто здесь оставаться не хочет? – поставил точку Рон. Через секунду Гарри толкнул двери, и Гермиона передала ему палочку. Он кивнул, а потом шепотом спросил: - У кого-нибудь есть предположения, куда нам идти? Мы с Герм одновременно показали вправо, потому что туда нас вела Беллатрисса, перед тем, как… Хм… Повеселиться. Я старалась загнать эти воспоминания подальше, потому что сейчас это было далеко не самым важным. Но они постоянно рвались наружу. Надеюсь, мне удастся затолкнуть их в самый дальний ящик моей памяти. - Если его пытают, - мой голос дрогнул. Я сделала глубокий вдох и договорила: - То нам туда. Гарри и Рон молча кивнули, и мы пошли вперед. Несколько поворотов – и мы оказались в коридоре, который вел прямиком в холл. Спустя минуту мы были почти у первой своей цели – стоило выглянуть из-за угла, и холл Малфой-Менора был перед нами. Гари осторожно высунулся, чтобы пробежаться взглядом по комнате. - Уже полночь, - сказал он еле слышно, снова поворачиваясь к нам. Полночь? Сколько же мы проспали? Больше десяти часов? В моей голове снова пронеслась мысль, что все это из разряда фантастики. Самой ужасной фантастики. - Куда дальше? – спросил Рон. - Сразу за лестницей есть узкий коридор, - сказала Герм, зажмурившись. – Нам туда. В конце того коридора комната, где может быть Малфой. Как не удивительно, но холл мы пересекли без последствий. Оказавшись в нужном коридоре, я облегченно выдохнула. - Туда? – спросил Гарри, указывая палочкой направление. Мы кивнули, и все вместе пошли вперед. Когда мы были у двери, я услышала голос Люциуса Малфоя: - … действительно доверяешь им? - Я не вожусь с теми, кому не доверяю, - когда я услышала его голос, мое сердце сжалось. Никогда еще голос Малфоя не был таким хриплым и измученным. Такое ощущение, будто его все это ужасно достало. Будто он пытался доказать что-то уже битый час. К сожалению, дверь была закрыта плотно, и не было щели, как часто бывает в книгах, через которую мы могли бы увидеть его. Поэтому я напрягла свой слух изо всех сил, стараясь не пропустить ни слова. Следующую минуту было абсолютно тихо. А потом я услышала очень тихое: - Хватит, - он процедил это сквозь зубы. Словно… Словно от боли. Мерлин, когда все успело стать таким жестоким? – Я ничего не знаю, отец. Ничего. Никто из нас не знает планов Ордена. Пожалуйста, остановись. Хватит. - Ты не тот, кто будет мне указывать, Драко. - Ай! – резко и громко выкрикнул он. Я почувствовала, как рука Рона опустилась мне на плечо. Они с Гарри буквально «задвинули» меня себе за спину. Я боялась, что теперь ничего не услышу, но ошиблась. – Скажи, тебе это доставляет удовольствие? – тяжело дыша, спросил он. - Абсолютно верно, сын. - Я тебе не сын, - выплюнул он. После очередной минуты полной тишины, когда его, наверное, опять пытали, он спросил: - чего ты добиваешься? Хочешь меня убить? Давай. Я не против. На мои глаза навернулись слезы. Я понимала, что он просто провоцирует отца, но все равно от этой мысли стало очень больно. Из-за слез и боли внутри, я не услышала шагов. Я только поняла, что Рон и Гарри закрыли нас собой, став еще плотнее. А потом открылась дверь комнаты, где был Малфой, и я увидела его отца. В его руках была палочка, которой, он, наверное, и пытал сына. Но мне было все равно. Я тут же, воспользовавшись моментом, посмотрела на Малфоя. Он сидел, прикованный к стулу заклинанием, заведя руки за спину. Почувствовав мой взгляд, он поднял глаза на меня. Мне кажется, боли и печали там было не меньше, чем в моих. На правой его щеке было несколько параллельных кровоточащих царапин. Интересно, а заклинанием можно порезать кожу? Судя по тому, что Беллатрисса умудрилась заклинанием нанести нам синяки, то и царапины тоже можно. Волосы его были грязными и спутанными, челка спадала на лоб. На скуле еще не зажил синяк. Мое сердце сжалось от боли. Я снова встретилась взглядом с его серыми глазами, попытавшись вложить в свой взгляд всю любовь. - Уизли, - выдохнул он. Я не слышала голоса, я прочитала это по губам. - Малфой, - также одними губами проговорила я, просто потому, что произносить имя в полный голос, было слишком больно. Я снова почувствовала, что новые слезы готовы скатиться по щеке. Но у меня абсолютно не было желания и сил их вытирать. Я с трудом отвела взгляд и посмотрела на его отца, поняв, что выхода нет. Этот мир катится к чертям, а мы просто плывем по течению, ища счастья в завтрашнем дне. Только вот сейчас, я не могла представить себя счастливой ни завтра, ни послезавтра. - Пожалуй, вас следует рассадить по разным камерам. Он щелкнул пальцами и несколько Пожирателей нас окружили. Последнее, что я помню, перед тем, как отключилась, как меня затолкнули в камеру одну, а других повели дальше. Я где-то даже была благодарна Пожирателям за то, что меня заставили уснуть заклинанием, потому что сил переживать больше просто не было. Я проснулась в реальной жизни в холодном поту. Это был только сон? О, Мерлин! Это было то, что произошло с нами в Малфой-Меноре. Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась успокоиться. Попыталась сказать себе, что все это в прошлом и уже закончилось. Мерлин, лучше бы я этого не вспоминала. Тогда было бы проще поверить, что все еще будет хорошо. Но правда была в том, что нам подливали какое-то зелье, и в скором времени мы начнем ненавидеть друг друга. Я и Малфой. Как же не хочется верить, что то время, когда мы были хотя бы друзьями, закончилось. Я каждой своей клеткой сопротивлялась мысли, что это может произойти. Мне не верилось, что все может разрушиться так легко. Не верилось в счастливое будущее без Малфоя. Я села на кровати и отодвинула полог. За окном было еще темно, и все спали. Я тихонько, чтобы никого не разбудить, слезла с кровати, и тут же замерла на месте. Моя палочка лежала на тумбочке! Пожиратели вернули нам палочки? Хоть на этом спасибо. Чувствуя, что мне нужно пойти проветриться, иначе я просто сойду с ума от всего того, что на меня навалилось, я накинула на пижаму халат и вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Однако когда я спустилась в гостиную, там сидели Гарри, Рон и Гермиона. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что они тоже вспомнили наши выходные. - Ты как, Джинн? – спросил Рон, когда я спустилась. - Более-менее. Вы как? - Тоже. Твое воспоминание было с какого момента? Следующий час мы пересказывали друг другу все, что увидели во снах. Мы с Гермионой вспомнили одно и то же, а Гарри и Рон то, что было перед этим. Когда мы уже все представляли себе, что произошло, на часах было шесть часов. - Мне кажется, воспоминания нам вернули специально, только вот для чего? – задумчиво спросила Гермиона. - Не знаю, Герм, может это просто всплыло у нас в памяти? Само собой? Может, Пожиратели даже не подозревают об этом. И тогда это нам на руку, - ответил Гарри. - Сомневаюсь, что это может чем-то помочь, - сказал Рон. - Посмотрим. В конце концов, мы можем рассказать Дамблдору. Уж он найдет, что с этим делать. Их могут обвинить… - с надеждой в голосе сказал Гарри. - Это уж вряд ли. У Пожирателей свои люди на каждом углу в Министерстве, - сказала я. - Мне кажется, нам стерли память, чтобы мы именно не вспомнили того, что с нами делали, - тихо произнесла Герм. - И не смогли об этом рассказать. Во всяком случае, странно было бы стирать нам память на некоторый промежуток времени, - пожал плечами Рон. - Тогда почему они не постарались получше, чтобы мы ничего не вспомнили? – спросила Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь. - В любом случае, главное не то, почему мы что-то вспомнили, или почему все это забыли. Нам надо вытаскивать Малфоя из всего этого, - сказала я, чувствуя, как внутри растет надежда. - Мне кажется, нужно подождать те несколько дней, о которых сказал его отец. Чтобы посмотреть, что с нами будет. В конце концов, вдруг это случится резко и неожиданно. Это может быть опасно, в конце концов. Никто до нас с подобным не сталкивался, - немного виновато сказала Герми. И я ждала. Ждала, потому что понимала, что подруга права. Когда единственный выход состоит в том, чтобы ждать, это самое настоящее мучение. А когда ты ждешь худшего, становится еще ужаснее. Сколько бы я не пыталась настроить себя на мысль, что Пожиратели нас обманули, ничего не получалось. Внутри всегда было что-то, что-то назойливое, что мешало в это поверить. Мадам Помфри в первый же день залечила наши синяки и ссадины. Все те четыре дня, которые прошли в мучительном ожидании, внутри росла пустота, прямо пропорционально тому, как угасала надежда. Каждый день был мукой, приближавший к неизбежному. Я видела это в лицах других, и ощущала внутри. Мы пытались бороться. Мы боролись изо всех сил. Но в четверг, когда в Большом зале я увидела любимое лицо, внутри поднялась ненависть. Я никогда не думала, что это чувство может быть таким сильным и обжигающим. Будто все мои внутренности сковало льдом. Но не от страха, а от нелюбви. Это чувство было таким ярким и таким сильным, что я испугалась. Только страх мой был ничтожно мал по сравнению с этим. Я ненавидела Драко Малфоя гораздо сильнее, чем несколько месяцев назад, до нашего настоящего знакомства. Это было очень странно. Ненависть не задушила во мне любовь. Звучит сопливо и как в дешевом романе. Когда я отвернулась и перевела взгляд к себе в тарелку, из глаз потекли слезы. Я не смогла бы их остановить, даже если бы захотела. Что-то внутри, то, что все еще продолжало любить этого слизеринца, заставило посмотреть на него снова. Ох, и зря же я это сделала. Потому что в этот же момент Малфой посмотрел на меня. Первую секунду в его глазах была ненависть, такая холодная, что мне стало не по себе. Внутри опять шевельнулось что-то темное, но я подавила эту волну. Я буду бороться. Но потом я увидела в его глазах ту же борьбу, что была и внутри меня. И мне стало легче. Не знаю от чего, то ли от того, что увидела его мучения, то ли от того, что поняла, что он все еще меня любит. Также как и я его. Ненависть стала частью меня, но я найду способ бороться, и пресекать это гадкое чувство на корню. *** Но все было бы слишком просто. Оказывается, тогда, несколько недель назад, было только начало. С каждым днем ненависть к Малфою укреплялась во мне все больше. Судя по тому, как вели себя остальные, с ними происходило тоже самое. А самым гадким было то, что любовь не уходила. Это доставляло гораздо больше мучений. Но это и давало надежду. Не знаю, была ли любовь вызвана зельем изначально, но теперь, по прошествии месяца, я точно знала, что обречена любить его. Потому что чем бы не была вызвана моя любовь, она только укреплялась. Мне иногда казалось, что мне хочется защитить его от самой себя. Каждый вечер я плакала в подушку, и все уже ко мне привыкли. Друзья ходили поникшие, тоже пытаясь бороться. Пытаясь задушить это чувство, но правда была в том, что это было невозможно.