Rate on life

Следующий день, как и предыдущий не приносит мне хороших новостей, зато удивляет своей новизной, ведь впервые за многие годы в квартире явственно ощущается присутствие мужчины, которого, впрочем, нестерпимо хочется выставить за дверь, однако отчего-то не решаюсь. Вчерашний разговор хоть и прояснил относительно немного, но отчетливо дал понять, что без помощи и участия Кисока мне не обойтись, несмотря на то, что одна эта мысль вызывает в душе яростное негодование. Спустя долгий промежуток времени единоличной работы мне совершенно не хотелось делиться с кем-то своими мыслями и планами, учитывая то, что Саймону, как он просил себя называть, я нисколько не доверяла. — Господи, хватить хлюпать, это раздражает! — наконец, не выдерживаю, громко хлопая палочками о стол, недовольно глядя на мужчину, так и застывшего с зажатой между губами ниточкой лапши. — Откуда столько снобизма, капитан? Я тут, между прочим, собираюсь жизнью рисковать, чтобы помочь тебе спасти свою задницу, а ты мне даже поесть нормально не даешь! Я давно подозревал, что женщины - копы малость припизднутые, но по утрам это, очевидно, переходит в патологию, — раздраженно ворчит в ответ, зачерпывая ложкой бульон и неожиданно вскидывает руку вперед. Несмотря на то, что благодаря выработанной реакции, отскочить я успеваю, пара капель все-таки оказывается на белоснежной рубашке и я в очередной раз жалею, что не вызвала наряд своих коллег и не упекла этого идиота в обезьянник хотя бы за хулиганство. — Достал! Ешь свой рамен молча, — раздраженно прошипев себе под нос, поднимаюсь на ноги и направляюсь в спальню, дабы переодеться, хотя времени на сборы осталось и без того крайне мало. Сегодня, пожалуй, первый и единственный день в моей жизни, когда в Управление ехать совершенно не хочется, ибо одна половина сотрудников будет смотреть вслед с тихим злорадством, а другая с жалостью, что раздражает еще больше. Хотя это нисколько не удивляет. Груз ответственности, свалившийся на меня так внезапно, становится неимоверно тяжел и я почти физически ощущаю, как под его гнетом гнется спина, грозя надломится. Невероятных усилий стоит заставить себя распрямиться вновь и вышагивать по коридорам отдела все так же независимо и гордо, пряча за этой пустой бравадой свой почти животный страх. Это, казалось, уже забытое и оставленное в далеком прошлом, чувство вернулось вновь, принося с собой ужас пережитого. Как же я устала. Иной раз сама себе задаю вопрос, а для чего живу? Для чего просыпаюсь каждое утро? Чтобы вновь увязнуть в паутине криминала и пропустить через себя сотни чужих несчастий, влекущих за собой новые? Я, словно пытаюсь найти для себя оправдание, чтобы подать в отставку и трусливо сбежать, но ответ на мучимые вопросы находится сам собой, вспыхивая заревом багряных букв в воспаленном мозгу: «Счет еще не закрыт». Да, месть - это саморазрушающее чувство, но себя я, кажется, уже давно уничтожила. Наверное, все было бы намного проще, уйди я из полиции и начни поиски своих «должников» самостоятельно, но ОН бы этого не одобрил... Юнхен - прожженный до мозга костей офицер, казалось, даже во сне повторявший слова присяги. Мы были похожи. Вероятно, именно это сблизило нас, соединило наши судьбы, а потом так же неожиданно разорвало, не оставив после себя ничего кроме горьких воспоминаний, словно осколков разбитого зеркала, которого уже никогда не собрать. Совершенно не вовремя вспоминаю о завтрашней годовщине, и сердечная мышца в груди неожиданно сокращается, срывая с губ судорожный вздох. Значит, пошел уже третий год, а, казалось, что третий десяток. Впрочем, мне часто говорят, что постарела я примерно настолько же. Что ж, со стороны виднее. Хотя чему собственно удивляться, когда твоя жизнь одно сплошное болото? — А ты не слишком торопишься на работу, — ехидно донеслось из-за спины, вынуждая невольно вздрогнуть. Хорошо, что до бесцеремонного вторжения Кисока я уже успела переодеть форму. — Не подкрадывайся, — односложно выдыхаю, надевая на плечи портупею и проверяя крепление кобуры. — А у тебя не слишком много правил? Рехнуться можно! — Всего одно - не отравляй мне жизнь в моем же доме, иначе отправишься ночевать в гостиницу, где никто не гарантирует тебе безопасность, — накидываю на плечи пиджак и, обойдя мужчину, выхожу в коридор, по привычке бросив взгляд в настенное зеркало. Саймон, впрочем, нисколько не отстает, а внимательно наблюдает, опираясь спиной о стену. — Какой у тебя план на сегодня? — в голосе ни грамма веселья, словно передо мной совершенно другой человек. Перемена настолько разительная, что хочется засмеяться, однако лишь кашляю в кулак, беря себя в руки. — Никаких, кроме как заняться разработкой плана по переводу Грэя в ведомственный госпиталь на территории изолятора. — Это слишком рискованно! — неожиданно осекает Саймон, отталкиваясь от стены и делая несколько шагов вперед. — Оставь эту затею, ничем хорошим она не окончится. — У меня приказ, — упрямо поджимаю губы, глядя в глаза мужчины, который, кажется, тоже собирается настаивать на своем. — А я думал, что у нас договор, — выдыхает, широко раздувая ноздри, продолжая наступать, оттесняя меня к стене, пока я, наконец, в нее упираюсь. — У тебя договор, а у меня операция по смене дислокации подозреваемого, — откровенно говоря, становится немного не по себе, будучи, одной в замкнутом пространстве с преступником, но я все еще прекрасно владею собой, чтобы исключить малейшую возможность к проявлению слабости. — Не переживай ты так, там будет куча охраны и машина сопровождения. К тому же эта поездка не займет и более получаса, что может случиться? — Вот поэтому вы всегда позади, капитан. Вы недооцениваете своего противника, — почти шепотом заканчивает Кисок, отступая назад, чем я незамедлительно пользуюсь, выскальзывая на лестничную площадку и запирая за собой дверь. В голове одна единственная мысль: «Что он только что наболтал?». Неужели Саймону что-то известно? Тогда почему он смолчал, ведь речь идет о его брате? Вероятно, это лишь его ощущения и никаких доказательств нет. Впрочем, его слова меня все-таки насторожили. Думаю, что охрану однозначно придется усилить. Управление встречает уже привычной суетой и шумом. Пожалуй, это единственное место, которое не меняется, однако, кажется, что сегодня здесь царит уж чрезмерное оживление. Хотя оно и не удивительно. Завтрашняя операция последний шанс для моего отдела хоть как-то реабилитировать себя перед начальством. В противном случае полетят головы, и моя будет самая первая. Удивительно, но сейчас это меня почти не трогает, как могло бы быть два года назад. Я давно знаю, что в Управлении и за его пределами есть силы, которые будут рады вышвырнуть меня на улицу без выходного пособия и это в лучшем случае. — Нуна, — проказливо тянет Локо, увидев меня в начале коридора. Интересно, сколько он уже топчется около кабинета? — Хекву, ты вообще когда-нибудь спишь? — устало улыбаюсь, хлопнув криминалиста по плечу и укоризненно качнув головой. — Неужели тебе нечего делать, что ты каждый раз являешься сюда в такую рань? — Рань? — удивленно переспрашивает Локо, кидая взгляд на наручные часы. — Сора, уже половина десятого. Кажется, кто-то просто не выспался, — заискивающе шепчет лейтенант. — Неужели была причина? — Думай, что говоришь, — выдыхаю сквозь зубы, наблюдая, как стремительно мрачнеет парень, неловко почесывая затылок, и достаю из кармана ключи, отпирая дверь от кабинета. — Извини, нуна. Я... Не знаю, что на меня нашло, — виновато произносит Хекву, заходя следом в помещение. — Еще и момент такой. Завтра ведь... — Не надо, — резко вскидываю вверх руку, ясно дав понять, что не желаю обсуждать это сейчас. Настроение и без того безвозвратно испорчено. — Давай просто забудем. Так, зачем ты пришел? — А! — словно вспомнил криминалист, хлопая себя по бедрам. — Я, наконец, создал антидот! Сегодня размножу эту вакцину. Ее следует иметь при себе каждому из наших сотрудников, чтобы в случае ранения, если они, конечно, будут в состоянии, ввести ее. — Это прекрасная новость, Хекву! — восклицаю совершенно искренне, забывая о недавней обиде, и обнимаю парня за плечи, отстраняясь через пару секунд, принимая во внимание то, что его такое поведение очень смущает. — Теперь мы, наконец, сможет уберечь ребят. Боже, сколько их уже погибло из-за этого проклятого аконита! — Теперь смертность в нашем отделе гарантировано сократится, будь спокойна! — улыбнулся Локо, запустив руку в карман халата, вынимая оттуда ампулу. — А это тебе. Считай, что эксклюзив, — гордо заявляет криминалист, когда я перехватываю ее пальцами, разглядывая совершенно прозрачную, словно вода, жидкость. — Но, почему ты первой отдаешь ее мне? — Разве это не очевидно? Да с твоим талантом попадать в неприятности, тебе и целого набора будет мало! — притворно возмущается криминалист, складывая руки на груди, и я невольно заливаюсь смехом. Все-таки Локо бывает необычайно мил. — Спасибо, — улыбаюсь, выдыхая благодарность, но Хекву лишь отмахивается, покидая кабинет, аргументируя тем, что у него полно работы. Впрочем, у меня ее не меньше. Весь оставшийся день превращается в одно сплошное совещания, сопряженное с планеркой, во время которого оперативники, следователи и даже криминалисты на пару со штатными психологами предлагают свои варианты завтрашней операции. В каждом из них, конечно, были своим плюсы и минусы, и остановиться на чем-то конкретном мы так и не смогли. В итоге было решено создать что-то вроде «сборной солянки», задействовав идеи каждого, вернее их самый удачный элемент. Таким образом, получилось, что в своеобразном кортеже задействовано четыре машины. Первая из них - патруль, будет ехать на некотором расстоянии, следить за обстановкой и предупреждать по рации о непредвиденных обстоятельствах. Вторая - машина сопровождающих лиц, включающих в себя четверых сотрудников отряда специального назначения. Третья - реанимобиль, в котором будет находиться подозреваемый, а четвертая - машина надзирателей изолятора, в который будет направлен Грэй. Они прибудут для сопровождения завтрашним утром. Пожалуй, впервые в моей практике происходит такое - конвоировать преступника под охраной, чтобы защитить от его же подельников. Просто абсурд, но выбирать не приходится. Ли Сонхва действительно важен, ведь Управление делает ставку на то, что его все же удастся расколоть и выведать хоть какую-то информацию. Впрочем, сама я считаю это идею более чем утопической. Скорее Пак Джебом начнет петь мне дифирамбы, чем Грэй сдаст своего босса. Кстати, о капитане, где он? Увы, мой вопрос так и остается без ответа, ведь никто не видел Джебома со вчерашнего дня, а дежурный сообщил, что сегодня он так и не явился на службу. Просто немыслимо! Что бы капитан накануне такой сложнейшей операции взял и залег на дно? Никогда. За этим определенно что-то кроется и ситуация складывается совсем нехорошая, учитывая мои подозрения на его счет. Телефон Джебома выключен и после нескольких звонков становится очевидным, что трубку он брать не собирается. Оставался лишь один единственный вариант, который, откровенно говоря, меня совсем не прельщал. Но поскольку был уже поздний вечер, и возвращаться в дом, где просиживал штаны Кисок, не было никакого желания, я все-таки решилась наведаться «в гости» к коллеге. Уже на лестничной площадке понимаю, что подозрения были не напрасны. При особо внимании становится заметно, что дверь в квартиру едва приоткрыта и из-за тоненькой щели проникает сквозняк. Тело из-за многолетней выучки напрягается моментально, а рука сама тянется к пистолету и взводит курок, осторожно толкая им дверь. В квартире абсолютная тишина, однако, зачастую это совсем не показатель того, что она пуста. Как, например, моя прошлой ночью. Чертов Кисок! Шаг за шагом медленно продвигаюсь по коридору, периодически прислушиваясь, пока неожиданно не задеваю что-то под ногами. Резко опускаю глаза и невольно замираю, глядя на небольшое тельце рыженькой собачонки с простреленным брюхом. Такса лежала с широко открытыми глазами, полными, как показалось, предсмертного ужаса. Картина до боли знакомая. Сколько трупов я видела за свою жизнь? Однако, каким надо быть отморозком, чтобы убить маленькое животное? Неужели сам Пак пристрелил своего любимца? Как бы я о нем не думала, но это было уже чересчур. Да и обстановка в квартире невольно наталкивала на сомнения. Здесь был абсолютный беспорядок, сравнимый по масштабу, пожалуй, с ураганом. Все ящики были подчистую выпотрошены, вещи раскиданы. Под ногами то и дело хрустели осколки ваз и выбитых из межкомнатных дверей стекол. В полной мере, наконец, осознав, что в квартире больше никого нет, убираю пистолет обратно в кобуру и тянусь в карман за телефоном, набирая номер помощника. — Хенсу, возьми оперативную группу и давай на квартиру к капитану Паку. Похоже у нас новые неприятности.