Rate on life

Вот уже добрых двадцать минут ночной нарушитель спокойствия остервенело шарит по моей кухне, звучно громыхая дверцами настенных шкафов, в поисках алкоголя, пока я перевязываю ушибленное запястье, сидя на диване в гостиной. Бьюсь об заклад, что у парня действительно не все в порядке с головой, либо же он слишком самоуверен или слишком глуп. Хотя одно другому не мешает, а зачастую и вовсе сопутствует. Конечно, неприятно осознавать, что ему удалось скрутить меня за пару минут, как бестолковую первокурсницу, однако я не чувствую угрозы и как бы ни было досадно, мои инстинкты упорно молчат. С кухни вновь доносится грохот, и я поворачиваю голову на шум, не сдержав злорадной улыбки. Очевидно, какая-нибудь довольно увесистая банка со специями упала на ногу горе-искателю, раз он, не стесняясь в выражениях, клянет меня, на чем свет стоит. Ну, ничего. Еще и не такое приходилось слышать. Поднимаюсь на ноги, покидая комнату, по направлению к кухне и опираюсь о дверной косяк, сложив руки на груди, с удивлением разглядывая, стоящего спиной мужчину и яростно потрошащего полупустую конфетницу. Да, сладости в этом доме стали редким явлением с тех самых пор, как их стало просто не для кого покупать. Я помню, как в первые полгода продолжала делать вид, что ничего не произошло. Что все осталось по-прежнему. Где был только мой маленький мир, суженный до нескольких комнат среднестатистической сеульской квартиры, ставшей клеткой, в которой я отчаянно лелеяла свое безумие, пытаясь убежать от реальности, в которой не осталось ничего. Непрошенные слезы вновь оседают в горле комом и мне приходиться гулко сглотнуть, обратив, наконец, на себя внимание ночного визитера. — Долго ты собираешься разносить мою кухню? Кажется, я не давала тебе на это никакого разрешения, — окидываю мужчину раздраженным взглядом, ясно дав понять, что ему тут не рады. Однако тот смотрит на меня с таким искренним удивлением, будто я ворвалась к нему в дом посреди ночи. — Ты и войти сюда не разрешила бы, поэтому я и заявился без предупреждения, — Кисок усмехнулся и вернул конфетницу на полку, размашистыми шагами проследовав к столу, вольготно присев на один из стульев, будто был здесь хозяином. — Отчего-то я был уверен, что ты не позвонишь и решил сделать еще один шаг. К тому же ночевать-то мне теперь по твоей милости негде, — пожаловался мужчина, засунув за щеку конфету, смакуя привкус шоколада. — Твои полицейские питбули оцепили весь район, в котором я оставил тачку. Еле ушел. Никогда не понимал, почему вы копы не понимаете по-хорошему? Идешь вам навстречу с открытой душой, а вы туда гадите. — Я все еще не понимаю, кто ты и на кого работаешь. Но что-то мне подсказывает, раз ты решил скрыться от моих людей, то наверняка имеешь проблемы с законом, — открываю самую ближнюю к дверному проему тумбочку, доставая оттуда припрятанную бутылки виски, и ставлю ее на стол перед мужчиной, затаив небольшую надежду на то, что горячительное развяжет ему язык. — Какая проницательность! Самосовершенствуешься? Посещаешь ночные семинары? — усмехнулся псевдо таксист, откупоривая бутылку, намеренно разливая алкоголь по двум стаканам, подталкивая один из них к противоположенному краю стола, в мою сторону. С досадой понимаю, что отказаться не получится. Если я все-таки хочу получить максимум информации, то придется играть по его правилам. К тому же вероятность того, что сегодня ночью меня вызовут в отдел, минимальна. Складывается впечатление, будто меня и впрямь уже списали со счетов, а сообщить забыли. — Этот пропустила, была на других, — ясно даю понять, что принимаю правила чужой игры и присаживаюсь за стол, подхватывая стакан, прокручивая его в ладони, наблюдая, как переливается при свете ламп янтарная жидкость. — Ну, так что? Может объяснишь, кто ты и зачем вломился ко мне? — Вы совершенно не гостеприимны, капитан Ким. Знаете об этом? Кто же задает такие вопросы прямо с порога? А, как же предложить гостю что-нибудь? Расспросить его о самочувствии и жизни, которая благодаря вашим потугам теперь изрядно подпорчена. Верх бескультурья, — мужчина страдальчески приложил ладонь ко лбу и несколько раз качнул головой, залпом осушив стакан, в попытке залить свое надуманное горе. — Хватит паясничать! Не забывай, с кем говоришь! При желании я могу арестовать тебя в любой момент. Незаконное проникновение в жилище, нападение на представителя власти потянет лет на восемь, как минимум, так что не зарывайся! — раздраженно возвращаю стакан на место, звучно стукнув днищем о деревянную поверхность стола, а после упираюсь в нее ладонями и поднимаюсь на ноги, ощущая, что еще немного и просто пристрелю мерзавца. Он не имел никакого права на то, чтобы вести себя здесь, как хозяин и свободно разгуливать по квартире, в которую еще ни разу с момента давней трагедии ни ступала нога чужого мужчины. — То есть все, что произошло до этого, было лишь репетицией? Прямо скажем, впечатляющее начало, — жестко усмехается и неожиданно перегибается через стол, вытянув руку вперед, отчего я невольно напрягаюсь и делаю шаг назад, о чем тут же сожалею. Реакция, очевидно, только забавляет его, и мужчина удовлетворенно хмыкает и подвигает мой нетронутый стакан ближе к себе. — Не нужно тратить мои нервы и свое время, капитан. У тебя его и так немного, — очерчивает кончиком пальца стеклянные края и неожиданно поднимает взгляд, глядя пристально и испытующе, будто проверяя на прочность. — И ты далеко не в самом лучшем положении, чтобы вести со мной разговор в таком тоне. Все, что тебе нужно запомнить - это то, что я не враг. В противном случае, уже давно истыкал бы перышками* все твои органы в алфавитном порядке. — Для опасного преступника и приближенного к одному из главарей преступных банд, ты слишком много трепишься. Такие долго не живут, — насмешливо цокаю языком и склоняю голову набок, пытаясь выглядеть непоколебимо, но понимаю, что будь слух мужчины хоть чуточку острее, то он наверняка бы услышал ускоренный сердечный ритм. Я понимала, что хожу практически по самому краю, пытаясь диктовать свою волю тому, чья личность до сих пор осталась неизвестной, как и планы, но другого выбора не было, ибо будь моя сущность куда трусливее, то он вряд ли заявился бы на порог. Ему определенно что-то нужно, — Ну, так, что? Может ты объяснишь, наконец, с какой целью решил нанести визит? Тебе нужна моя помощь? — рискую все-таки предположить, ощущая, как все внутри стягивает от толики страха и любопытства, но мужчина к удивлению неожиданно начинает смеяться, запрокинув назад голову и прикрывая ладонью лицо. Впервые чувствую себя самой настоящей идиоткой, хотя за всю жизнь приходилось вытерпеть не мало, но такое откровенное хамство, будто что-то надломило внутри. Что-то, из-за чего стало по-детски обидно и захотелось топнуть ногой от досады. — Женщина, у тебя слишком бурная фантазия и раздутое самомнение, — Кисок снисходительно улыбнулся и поднялся из-за стола, так и оставив мою порцию алкоголя нетронутой, шаг за шагом приближаясь все ближе, от чего я невольно вновь отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стенку коридора, будь трижды проклята, — Не обижайся, но ты слишком переоцениваешь собственную значимость. В твоем болоте есть жабы покрупнее, поматёрее, да и что греха таить, посговорчивее, — снижает тон голоса и неожиданно вскидывает руку и касается кончиками пальцев скулы, заводя ее дальше, обхватывая ладонью затылок. — Поверь, я знаю, как действует мой бывший босс и единственная причина, по которой ты все еще жива - это то, что ты интересна и все еще способна веселить и тешить его самолюбие, — удовлетворенно хмыкает, очевидно, замечая, насколько сильно сжаты от злости мои губы и отступает, сворачивая в сторону гостиной. — То, что ты еще не продвинулась ни по одному из направлений, а застряла на перепутье, лишний раз доказывает то, что ты и понятия не имеешь, в какую войну, длящуюся уже не один десяток лет, оказалась втянута. — Ну и зачем ты говоришь мне это? — бесцеремонно прерываю чужую речь и с неохотой плетусь следом, абсолютно наплевав на возможную агрессию со стороны мужчины из-за своего весьма не доброжелательного поведения. — Думаешь, я не знаю в каком дерьме барахтаюсь уже несколько месяцев? — Вовсе нет, — простодушно пожимает плечами и садится на диван, закинув ноги на стеклянный столик перед ним и заложив руки за голову. — Лишний раз напоминаю, что это скорее тебе нужна моя помощь. — Ты не похож на альтруиста. Что ты хочешь, взаимен и как именно собираешься мне помогать? Выложишь мне все, что знаешь? — саркастически усмехаюсь, демонстративно останавливаясь аккурат напротив Кисока, загораживая работающую плазму от обзора, чем мужчина, очевидно, весьма недоволен. — Чтобы ты потом пристрелила мне при любом удобном случае? Я похож на идиота? — искренне удивляется и даже оскорбленно качает головой из стороны в сторону, впрочем, совсем не пряча пакостной улыбки. — Нет, так не пойдет. Свой интерес в этом деле у меня действительно есть, но это... Как бы так сказать, чтобы тебе - клопу бюрократической продажной системы было понятно, — задумчиво потирает подбородок пальцами и закусывает губу от усердия, в то время как я надеюсь только на то, что выдержка все еще при мне, и я не поведусь на столь наглую провокацию. — Ах, да! Не в твоей компетенции! — неожиданно восклицает и явно довольный собой вновь откидывается на спинку дивана, шумно выдыхая, будто очень утомлен моим навязчивым присутствием. — И ты хочешь, чтобы я поверила тебе на слово, и ты бросал меня туда, куда тебе захочется, как слепого котенка? Серьезно? — А у тебя нет другого выхода, — холодно отчеканивает и подхватывает с подлокотника пульт, делая звук телевизора чуть громче. — Я вернулся в этот гребанный город, как только в полной мере осознал, что AOM собственноручно подпалили себе зад и все их бандитское гнездо зашевелилось. Вот только тебе это невдомек. Ты не видишь дальше собственного носа и то, что вам - узколобым полицейским крысам удалось взять Грэя, не более чем счастливая случайность. Будь он не ранен, то спокойно ушел бы, предварительно положив всех вас, — усмехается и гордо вскидывает подбородок, внимательно наблюдая за моей реакцией, которая не заставляет себя ждать. — Знаешь Грэя? Откуда? — спрашиваю скорее уже из праздного любопытства, ведь то, насколько хорошо он осведомлен о последних происшествиях и в целом об AOM, не оставляет сомнений, что он не простая пешка. Вопрос только в том, какую именно клетку занимает на шахматной доске? И по какую сторону? — Думаешь, я не знаю, где мой брат и что с ним? — произносит так, будто признается в чувствах любовнице. И улыбается так же. Томно и чуточку игриво. — Что с тобой, капитан? Нехорошо? — даже, несмотря на то, что в комнате нет зеркал я могу в полной мере предположить, насколько же сильно побледнела от услышанного. Только этого мне еще не хватало! Отхожу на несколько шагов в сторону и буквально падаю в кресло, полагая, что мне и, правда, лучше присесть, чтобы не свалиться от подобных откровений. — И, как же так вышло? — произношу уже значительно мягче, решая, наконец, сменить гнев на милость и лишний раз не провоцировать мужчину, ибо одно дело, когда речь идет о личном оскорблении и совсем другое, когда этому подвергается кто-то из семьи. — Как обычно, — разводит руками и несколько раз демонстративно приподнимает бедра, скользнув языком по уголку губы. — Показать? — заходится в смехе и поправляет сбившуюся на глаза челку, буквально лишая меня дара речи. — Боже, какой придурок, — тихо изрекаю спустя некоторое время и устало закрываю глаза ладонью, предварительно бросив взгляд на настенные часы. Уже четыре утра и через два часа мне бы уже следовало вставать, поэтому смысла ложиться нет. Очевидно, что отдохнуть в скором времени не удастся. — Я не о том спрашивала. — Формулируй свои вопросы правильно и тогда получишь куда больше информации, — пожимает плечами и окидывает откровенно скучающим взглядом. — У нас разные отцы, но это ничего не меняет. В нас одна кровь. Что бы ни случилось. — Так это и есть твой мотив? Освободить его? — неосознанно свожу брови к переносице и отнимаю ладонь от лица, внимательно разглядывая мужчину, пытаясь понять степень правдивости собственных догадок. — Он твоя цена? — Не совсем, — лукаво улыбается и закидывает ногу на колено, постукивая кончиками пальцев по кожаной обивке дивана. — Лишь ее часть. — Какая вторая? — Голова лидера AOM.