Rate on life

Эту ночь я провела без сна, с головой погрузившись в работу, ведь установленный генералом срок поимки банды Illionaire был ничтожно мал, и вероятность уложиться вовремя таяла буквально на глазах. Но, как бы ни было трудно, я в очередной раз убеждалась, что дело всей моей жизни снова становилось для меня спасением, ибо я до дрожи в коленках, до потных ладошек боялась сомкнуть глаза и уснуть, чтобы в очередной раз увидеть тот кошмар, от которого хотелось умереть. Пустить пулю в висок и избавиться, наконец, от страданий - было единственным выходом, но настолько мерзким и унизительным, что я тут же отмела его. Ни в этом мире, ни в том, не будет мне покоя, пока не уничтожу тех, кто повинен в их смерти. Тех - самых дорогих, за которых я была бы готова сжечь этот город дотла и залить его кровью, только бы они были живы. Но, увы, лишь в моих воспоминаниях они способны дарить мне улыбки и смех, что всегда был самой желанной музыкой для моих ушей. Но сейчас я чувствую, будто оглохла. Ослепла. Онемела. Померкли краски этого мира, что прежде были яркими. Грань между добром и злом была окончательно стерта. Отныне лишь черно-белые безликие образы напоминают мне о том, что я все еще живу и дышу, и это не морок, одурманивающий своей чернью рассудок. Странная штука жизнь. Никогда не знаешь: то ли ты управляешь ею, то ли тобой кто-то управляет, внушая мнимую независимость, которая на деле на более, чем фарс. Жестокая иллюзия. Усмехаюсь, невольно подмечая, что в последнее время слишком часто задаюсь философскими вопросами, на которые так и нет ответа, да и ни к чему, ведь у меня совсем другая задача. Откидываю в сторону клетчатый плед, в который прежде куталась, сидя на диване в своем рабочем кабинете и тянусь за небольшим стаканчиком кофе, заполненным примерно наполовину. Морщусь после первого же глотка, поскольку напиток уже успел остыть и сейчас оставлял отвратительное послевкусие. Это и не мудрено, ведь в кабинете настолько холодно, что даже у меня самой вот-вот застучат зубы. Время середины осени, но отопления по-прежнему нет, от того половина нашего отдела простужена и безуспешно выпрашивают у начальства больничный, хотя в нынешней криминогенной ситуации - это просто утопия. Никто из руководителей не пойдет на это, ибо каждый сотрудник на счету.Раздраженно отставляю стакан в сторону, хватая со стола очередную папку, дабы в очередной раз прочитать протокол, составленный на месте последнего преступления. Это произошло два дня назад. Из достоверных источников нам стало известно о месте, где должна была состояться встреча или, иначе говоря, сходка подручных Illionaire и другой менее значимой группировки, именуемой AOM и занимающейся в основном поставками оружия. Очевидно, что переговоры должны были состояться именно по этой теме. Мы довольно успешно перекрыли несколько каналов в стране, по которым Illionaire получали оружие, но AOM по некоторым сведениям имели связь с китайской триадой, что во многом усложняло нам задачу, поскольку дело, в этом случае, выходило за рамки нашей компетенции. Да и китайские коллеги явно недолюбливали нас, обвиняя в том, что наша нерасторопность в расследовании приводит к увеличению численности членов преступных группировок. Бандитская сходка была назначена в пять минут третьего, на одной из заброшенных строек в Йонсан-гу. Странно, но Illi всегда назначали встречи после пяти или десяти минут с того момента, как часы должны были отбить точное время. Мы отчаянно пытались найти этому объяснение, но ответ снова ускользал от нас, оставаясь тайной. И все же я не могла смириться. Было ли в этом какое-то скрытое значение? Быть может эти пять или десять минут давались другой стороне преднамеренно, а сами Illionaire пребывали на место раньше, дабы убедиться, что нет подставы - слишком они ценили свою свободу и безопасность. В противном случае члены преступной группировки могли скрыться с места сходки так же незаметно, как и появились. Как бы то ни было, на этот раз они просчитались или же моему отделу просто повезло. Пусть при проведении спец. операции нам и не удалось взять боевиков Гонзо живыми, но удалось уничтожить одного из них, но и арестовать одного из участников AOM, который, судя по всему, был довольно большой шишкой, ведь его лицо уже неоднократно мелькало в федеральных сводках. Очевидно, что бойцы AOM не отличались храбростью, да и ярой преданностью, ведь фактически бросили своего главного, после того, как один из наших парней прострелил ему плечо. Так же криминалистам удалось забрать с места преступления гильзы, на которых наверняка остались частички яда, ведь пули Illionaire были отравлены и мы не могли разработать противоядие, не зная состав отравы. Многие из моих коллег погибли отнюдь не из-за тяжести ранений, а именно из-за яда, что попадал в кровь за считанные секунды, вызывая у человека мучительные галлюцинации и адские боли. Как итог - правоохранители умирали в течение нескольких часов. Да, группе специального назначения удалось сорвать сделку по поставке оружия, но это лишь капля в море и чтобы получить более или менее утешительный результат предстоит долгая работа. Вздохнув, захлопываю папку и принимаюсь собираться со стола документы, дабы отправить их в сейф, но неожиданно колонки рабочего компьютера начинают верещать противным писком, оповещая о приходе сообщения по ведомственной сети. Довольно улыбаюсь, пробежавшись взглядом по строчкам, и вскоре буквально вылетаю из кабинета, уж больно интересно, какую новость желает сообщить мне наш криминалист?

***

Спускаюсь в подвальное помещение, где располагается лаборатория, а далее двигаюсь практически вслепую, ибо в коридоре царит полумрак, как в самом отстойном ужастике и лишь голос, доносящийся из-за поворота, выдает чужое присутствие. Однако я так и не услышала, чтобы кто-то отвечал на реплики нашего сотрудника. Какого черта происходит? Толкаю железную дверь и застываю в недоумении, наблюдая за тем, как криминалист кружит вокруг металлического стола, на котором покоится тело убитого преступника, прокручивая меж пальцев заточенный скальпель, и воркует что-то типа: «Да, не повезло тебе парень». — Лейтенант, а ты не слишком увлекся? — произношу громко, пытаясь привлечь внимание, а заодно и перекричать звуки музыки, играющей в подвальном помещении морга. Что за человек? Даже я, несмотря на свой многолетний опыт работы, стараюсь поскорее уйти из этого места, ибо честно говоря, не по себе, а он не только здесь работает, да еще и развлекаться умудряется. — А, капитан! Я тебя не заметил, прости! — вздрагивает и резко оборачивается, успев подхватить летящий на пол скальпель буквально в полуметре от земли. — Локо, ты, что вытворяешь во время рабочего дня? — усмехаюсь и отталкиваюсь плечом от дверного косяка, приближаясь к улыбающемуся во весь рот парню. — Нуна, здесь скучно до одури! — жалуется криминалист, сокрушенно передернув плечами. — Двадцать четыре часа с этими жмуриками, а из живых никто не заглядывает! — Надо было подумать об этом раньше, когда только пришел подавать заявление, — улыбаюсь, приблизившись к молодому человеку на расстоянии пары шагов, и тут же неприязненно морщусь, скосив глаза в сторону трупа, лежащего по левую сторону. — Тухляк. — Ты о нем? — недоумевающе тянет парень, снимая окровавленные медицинские перчатки, споласкивая руки под краном. — Я о дне в целом, — качаю головой, иронично усмехаясь, и отхожу подальше от покойника, в сторону рабочего стола криминалиста. — Ну и амбре у тебя здесь, — присаживаюсь в кресло, демонстративно взмахнув ребром ладони перед носом. — Они ведь не всегда так воняют. По крайней мере, не сразу. — Это особенный экземпляр, — тянет благоговейно, будто нашел редчайшую ценность и я не выдержав, начинаю смеяться в голос. Пожалуй, на такой работе без юмора было бы совсем туго. — И ты ещё удивляешься, почему тебя сторонятся? — Я настолько пугающий? — несколько расстроено произносит парень, и я примирительно вскидываю ладони вверх, качая головой из стороны в сторону. — Вовсе нет. По мне так ты самый разумный в нашем дурдоме, — улыбаюсь, откинувшись на спинку кресла и удивленно вздрагиваю, когда в помещении раздается трель телефонного звонка. — Можно подумать, что в моем морге кроме меня больше некому поднять трубку, — недовольно всплеснув руками, молодой человек отвечает на звонок, а я же в очередной раз давлюсь со смеха. Он невозможен. Локо, пожалуй, один из тех немногих, кто может заставить меня искренне улыбнуться. — А теперь серьезно, — неожиданно произносит криминалист, закончив телефонный разговор. — У меня есть некоторые новости, а так же ответ на твой вопрос, почему мой сегодняшний «клиент» так ароматизирует, — лейтенант усмехается и открывает ящик рабочего стола, вынимая оттуда запечатанный увесистый конверт. — Прочти, — протягивает письмо, и я спешно перехватываю его из рук офицера, пытаясь, как можно скорее распечатать. — Не понимаю, — тихо произношу, дочитав письмо до точки, и поднимаю глаза на офицера. — Наркотик? Новый вид? — Абсолютно верно, — щелкает пальцами и берет в руки, отложенные мной ранее снимки внутренних органов преступника. — Только не совсем обычный. Видишь, — указывает на одну из лабораторных фотографий, на который изображены легкие боевика, и я, сощурившись, принимаюсь разглядывать снимок. — Ничего не замечаешь? — Они будто прогнили, — неприязненно морщусь, закусив уголок губы. — Отвратное месиво. Но разве может наркотик оказывать такое действие? — Только этот. Прежде я с таким никогда не сталкивался, но у меня есть догадки, — заговорщически произносит парень, засунув руки в карманы медицинского халата. — Я слушаю. — Этот новый синтетический наркотик напичкан одной химией, без единого растительного экстракта, — начал Локо. — Вызывает быстрое привыкание и убивает не менее быстро. Парень бы сам умер через пару дней, если бы его не застрелили. Предполагаемый состав наркотика: модифицированные химикаты, способные повысить уровень адреналина в крови, соответственно человек обладает повышенной работоспособностью и может долгое время обходиться без сна. С другой же стороны добавлены психотропные вещества, понижающие мозговую активность и сводя к минимуму все наиболее важные инстинкты, как, к примеру, самосохранение. Иначе говоря, человек может запросто броситься под пули и даже не осознать этого. Наркотик принимается внутрь через нос, соответственно мы имеем дело с порошковым веществом . И имея ввиду, насколько сильна его концентрация, то неудивительно, что легкие парня разъедены, как и вся слизистая. К тому же вещество взаимодействует с внутренними жидкостями организма и в результате этого процесса выделяется кислота, которая и оказывает такое действие... — Стоп, — резко вскидываю руку, вынуждая офицера замолчать. — Не грузи меня, пожалуйста, а говори четко по факту. Для чего был создан этот вид наркотика? — А вот это уже твоя компетенция, — улыбается молодой человек, пожимая плечами. — Единственное, что могу сказать — с помощью этого наркотика очень легко контролировать своих сошек, поскольку он практически убивает сознание, и человек будет подчиняться тому, кто даст ему новую дозу. Зачем Illionaire используют это на своих? Либо у них нет недостатка в кадрах, либо эта модификация наркотика экспериментальная и работа над ней еще не окончена, отсюда и печальный исход. — Если этот наркотик получит массовое распространение в Корее, то мы получим сотни безмозглых ренегатов, готовых на все, только бы заполучить очередную дозу, — сокрушенно выдыхаю, спрятав лицо в ладонях. Этого я и представить не могла. В таком случае счет идет уже на часы, и чем скорее мы прижмем Illionaire к стенке, тем больше людей спасем. — Извини, что расстроил, — неловко тянет криминалист, накрыв ладонью мое плечо. — Это не твоя вина, — мягко улыбаюсь и поднимаюсь на ноги. — Если об этом узнает генерал, то наверняка перепоручит это дело Киму и тот, наконец, получит желаемое место. — Да, этот уж точно своего не упустит, — усмехнулся Локо. — Спасибо, ты утешил меня, — развожу руки в стороны, иронично изогнув бровь. — Подожди, а что там с гильзами, которые забрали с места преступления? — Точно, чуть не забыл! — воскликнул офицер, хлопнув себя по лбу ладонью. — Кроме частиц пороха я так же обнаружил следы джунгарского аконита. — Следы чего? — удивленно распахиваю глаза. — Это смертельно опасное растение, распространенное в Китае. Красивые сине-фиолетовые цветы на высоком стебле до 70 сантиметров. Всего двух миллиграмм акотинина, содержащегося в соке побегов растения, при попадании внутрь достаточно для смертельного исхода, — произнес парень, подав мне очередную папку с результатом экспертизы. — Я уже начал разработку противоядия. — Опять Китай, — будто самой себе прошептала я. — Главное, чтобы Illionaire не начали разрабатывать новый яд, — выдыхаю, кинув взгляд на настенные часы. Время незаметно приблизилось к обеду и нужно спешить, ведь еще предстоит допрос задержанного. — Они уже наверняка знают, что гильзы у нас. — Эти засранцы у меня уже в печенках сидят! — возмущенно воскликнул лейтенант, в очередной раз, окинув взглядом труп. — Судя по всему и не у одного меня. — Ладно, — смеясь, хлопаю криминалиста по плечу и направляюсь к выходу. — Спасибо! — Да не за что, нуна, — парень смеется в ответ и возвращается к своему привычному делу, угрожающе протянув. — Кто со мной развлекаться откажется, у меня на столе окажется. Шумно сглатываю, ускоряя шаг и думаю только о том, что не хотелось бы мне оказаться на месте того бедолаги, в теле которого сейчас орудуют руки Локо.