Rate on life

Уже битый час я торчу в допросной и не слышу ровным счетом ничего, кроме звука собственного голоса, а все потому, что задержанный напрочь отказывается говорить и лишь сверлит меня глазами полными недовольства, будто я утомляю его своим присутствием. За много лет работы в этом отделе я научилась терпению, но и оно не безгранично, а этот субъект начинает изрядно доставать меня. Нельзя сказать, что я была приверженцем радикальных методов допроса, но если в ближайшие полчаса он не заговорит, то придется сменить тактику. К тому же я не думаю, что это будет кого-то интересовать, ведь в связи с последними событиями нервы у всех на пределе и главная цель - добиться результата, а не церемониться с ублюдками, из-за которых массово гибнут люди. — Господин Ли, в ваших же интересах, как можно скорее начать диалог со следствием, — в очередной раз пытаюсь воззвать к разуму задержанного и заставить его начать, наконец, говорить. — Рано или поздно, но правосудие восторжествует - это неизбежно. Сейчас у вас есть уникальный шанс облегчить свою участь, — голос едва заметно срывается на последнем слове и подозреваемый неожиданно приподнимает опущенную прежде голову, и я замечаю, как опасно сверкнули его глаза в полумраке допросной. Надзирающий офицер за спиной задержанного так же ощутимо напрягся и потянулся к своей портупее, готовясь в любую минуту применить табельное оружие. — Что ты знаешь о правосудии? — мужчина резко подался вперед, звонко лязгнув цепочкой наручников о поверхность стола. Замечаю, как надзиратель резко делает шаг вперед, желая вернуть преступника на место, и вскидываю руку, призывая успокоиться. — Ты думаешь, что можешь судить меня капитан, но не видишь дальше собственного носа. Ты слепа, как и прочее мясо, разгуливающее по улицам и понапрасну надеющееся, что закон их защитит, — мужчина мрачно усмехнулся и оперся локтями о стол. — Лишь свод глупых правил и больше ничего. Вся ваша хваленая система, как карточный домик - вытащи одну и все рухнет. — Все это, конечно, очень занимательно, но прошу вас избавить меня от своих философских изысканий, — тяжело выдыхаю, едва удерживаясь от нестерпимого желания закатить глаза. Да, задержанный, наконец, заговорил, но вряд ли эту болтовню можно считать прогрессом. — Отвечайте на вопрос, господин Ли. — Ли Сонхва мертв! — сощурившись, жестко отчеканил подозреваемый. — А Грэй жив, — мужчина лукаво улыбнулся, вновь откинувшись на спинку стула. — Да, я прекрасно осведомлена об инсценировке вашей смерти. Но, очевидно, вы допустили досадный просчет, раз оказались в нашем департаменте и имели удовольствие познакомиться со мной при таких скорбных обстоятельствах, — усмехаюсь, слыша, как преступник шумно втянул носом воздух, будто пытаясь унять одолевавшую его ярость. — Вы около двух лет проходили подготовку в иностранном легионе, в составе бандформирования китайской триады, действующей на территории Гонконга, — зачитываю данные досье, игнорируя настойчивый взгляд, которым сверлит меня подозреваемый. — Насколько нам стало известно, вы специализируетесь на стрельбе. Если же быть точным и назвать род вашей деятельности, то вы снайпер. Рискну предположить, что именно вы стоите за недавним убийством генерала Чона, совершенном на военном аэродроме. — Глубоко копнула, — кривая улыбка исказила красивое лицо боевика AOM и я неосознанно поморщилась. Его самоуверенность и наглость были просто омерзительны, как и то, что я понимала, что все потуги расколоть этот орешек тщетны. Он скорее предпочтет умереть, нежели выдать всю правду о своих хозяевах и дружках. — Твоя самоотдача работе делает тебе честь. Хотел бы я видеть таких бойцов у себя, — выразительно изгибаю бровь, обескураженная подобным заявлением, которое сам Грэй наверняка считал комплиментом. — Однако ты ничего не докажешь. Если бы могла, то уже давно передала бы дело прокурору. Думаешь, я не знаком с правилами? — Имена руководителей вашей группировки, господин Ли! — ощущение, что еще немного и я сотру язык, произнося из раза в раз одну и ту же фразу. Как же унизительно, что в сегодняшние дни сотрудники специальных служб не внушают былого страха и трепета! — А ты смешная, — неожиданно запрокидывает голову и начинает смеяться, искоса глядя на меня, как на маленького и несмышленого ребенка, и я понимаю, что во мне вскипает ярость, обращая в прах былое хладнокровие. — Неужели? — поднимаюсь на ноги, в пару шагов сокращая расстояние между нами, и слегка наклоняюсь к подозреваемому, опираясь ладонью о стол с правой стороны от преступника. — Может мне стоит отрезать тебе пару пальцев? — произношу тихо, стараясь скрыть от надзирателя суть текущего разговора, ведь вряд ли начальство похвалит меня за угрозы. Но то, о чем они не знают - им не повредит. — А, как насчет того, чтобы выжечь глаза? - усмехаюсь, заметив некое недоумение на лице мужчины. Впрочем, он тут же взял себя в руки. — В этом случае тебе станет уже совсем не до смеха, ведь ты не способен ни на что, кроме убийств. И даже если удастся избежать тюрьмы, к прежней жизни ты все равно не вернешься. Кому нужен инвалид? И вот ты уже один из того самого мяса, которое так люто презираешь. Хочешь? Возомнил себя птицей высокого полета? Я ведь одним выстрелом могу спустить тебя с небес на землю, как охотник подстреленную дичь. И падать будет очень больно. — Не пытайся играть со мной в эти игры, капитан, — немного погодя произнес Грэй. — Ты не охотник, а я тебе не заяц. Можешь прямо сейчас выпотрошить меня и повесить на стенку мою голову в качестве трофея. Я даже не стану сопротивляться, — сжимаю ладонь, лежащую на столе, в кулак и слышу, как собственное ногти скребут по гладкой поверхности. Даже находясь в таком плачевном положении, он умудряется дерзить! — Но это ничего не изменит. Ведь я не тот, кто тебе нужен. Да, ты ждала встречу с другой птичкой более высокого полета. Настолько высокого, что он заклюет тебя и костей не оставит. Не лезла бы ты в это дело. Впрочем, какая разница, когда умирать: раньше, позже? Все равно все когда-нибудь сдохнем. — Довольно, — сокрушенно выдыхаю и отхожу на пару шагов, кивая надзирающему офицеру, по-прежнему стоящему у входа в допросную. — Увести его. Абсолютно расстроенная начинаю собирать со стола многочисленные документы и свидетельства, которые оказались совершенно бесполезны, ведь Грэй так и не произнес ни слова, по крайней мере, по делу. Скрепляю файлы в единую папку и хватаю со стола ключи от кабинета, когда до меня неожиданно доносится голос моего несостоявшегося допрашиваемого. — А знаешь, капитан, — лукаво протянул мужчина, раздраженно передернув плечами, когда надзиратель попытался поторопить его. — Я, пожалуй, дам тебе пищу для размышлений. В конце концов, ты заставила меня улыбнуться, — плотно сжимаю губы от досады, пытаясь сохранить непоколебимый вид, но получается с трудом, ведь желание приложить наглеца лицом о дверной косяк никуда не делось. — Ищи крысу среди тех, кто тебя окружает. Если ты умна хоть чуточку, как я об этом думаю, то уверен, что ты найдешь ответ раньше, чем получишь пулю между глаз, ведь всем нам известно, что ты ведешь это дело. Запомни - всем, — мужчина сощурился и выразительно улыбнулся, покидая кабинет в сопровождении офицера, оставляя меня наедине с раздумьями. Какого черта он здесь наболтал?

***

Район Тобонгу. Заброшенная база правительственных войск Республики Корея. Бункер. — Сколько всего? — Двести пятьдесят стволов и новая бронь, пятьдесят комплектов. — И только? — Гонзо раздраженно повел плечом, обернувшись на своего верного Сонбина или, как его здесь еще называли Beenzino, руководителя отрядов боевиков Illionaire. — Копы сорвали нам всю операцию. Двое моих бойцов ранены, а один убит. Нас кто-то сдал, — сквозь зубы произнес мужчина. Признавать свое поражение и осознавать то, что среди его солдат находится предатель, было невыносимо. В первые часы после произошедшего Сонбин с трудом сдерживал себя, чтобы не устроить резню в ближайшем пабе, в который он явился лишь для одной цели - пропустить пару стопок за усопшего товарища. Пусть жесткая дисциплина и тотальное соблюдение правил иерархии, на которой собственно и строилась банда, не давали никому из ее участников сблизиться при жизни, но после смерти каждый из них обязательно вспоминал погибшего, с которым прежде стоял плечом к плечу. Мертвые своё отвоевали и заслужили покой, как и то, чтобы о них помнили. По крайней мере первую пару часов. — Есть подозрения? — равнодушно отозвался Гонзо, опираясь спиной о дверь новенького броневика, пылившегося здесь уже целых полгода. Облава, устроенная правоохранителями пусть и не стала отправной точкой, из-за которой боссу корейской мафии пришлось бы вносить корректировки в планы будущих операций, но ясно дала ему понять то, что копы стали на полшага ближе. Он не сомневался в верности своих цепных псов, а потому сразу отмел любые мысли о том, что кто-то осмелился предать его, а вот насчет AOM Докки ручаться не мог. Эта группировка пусть и не была слишком влиятельной в регионе и, тем не менее, была полезна Illionaire, но после случившегося мужчина однозначно решил, что разрывает любые связи с группировкой, к которой больше не питал доверия. Если же неудачи его банды продолжаться, то он прикажет просто уничтожить AOM, ведь причина для предательства с их стороны может быть только одна - влияние. — Нет, — раздраженно произнес Сонбин, скосив глаза в сторону, избегая пронзительного взгляда босса. — Тогда хватить трепать языком, иначе кто-нибудь тебе его подрежет, — холодно бросил Докки и, оттолкнувшись спиной от броневика, направился к следующим ящикам с боеприпасами, доставленными в бункер поздней ночью, мысленно прикидывая, где открыть новый канал для поставки оружия? — Что еще? — Грэй арестован, — отрапортовал мужчина, следуя за боссом. — Плевать на Грэя, — отрезал Гонзо. — Его беды позади. Я спрашивал о нашем деле. — Все готовы и ждут твоего приказа. — Отлично, — удовлетворенно протянул Докки, свернув направо, за стеллажи с многочисленными рациями, передатчиками и прочим оборудованием, выходя к небольшой смотровой площадке, на которой располагался единый центр управления, откуда руководители Illionaire могли следить за всем, что происходит на захваченных ими территориях и особо важных объектах. — Запомни, что за эту операцию головой отвечаешь. Свободен. — Не беспокойся. Я справлюсь, — поклонившись, мужчина удалился собирать своих бойцов, а Гонзо занял одно из кресел за панелью дистанционного управления, по правую руку от Квайета, лениво наблюдающего за происходящим на трех огромных мониторах. — Что показывают? — Докки лениво оперся локтем о стол, уперев подборок в сжатый кулак, и без интереса уставился в центральный экран. — Деньги, — отшутился Шин, пару раз клацнув по кнопкам клавиатуры, увеличивая изображение. — Инкассаторы уже прибыли, через десять минут можем выдвигаться. — Пунктуальные ребята - редкость в наше время, — Гонзо усмехнулся, сверяя время на своих наручных часах. — Что там с камерами и сигнализацией? — Я уже все объяснил парням. Если не идиоты, то все сделают правильно, — Квайет качнул головой и повернулся к младшему лицом. — С камерами еще проще. Для входа в систему требуется нужный шифр - я его подобрал. Остается только скопировать изображение с камер до налета наших ребят, когда все еще будет чисто, заменить их на текущие и служба охраны вряд ли заметит подставу. По крайней мере до того момента, пока их не вырубят, — мужчина удовлетворенно улыбнулся, демонстративно махнув рукой с зажатой меж пальцами флешкой. — Могу сделать это прямо через планшет.Сколько планируешь взять? — Все, — констатировал Гонзо. - Хотя деньги меня не волнуют. В этом банке хранятся бумаги, которые я просто обязан заполучить - остальное неважно, — глава Illionaire снизил тон и задумчиво уставился перед собой и, казалось бы, только Квайет знал, чем заняты мысли Докки, ибо он так же молчал, наблюдая за младшим, не прерывая его. — Понимаю, — немного погодя произнес Шин и Гонзо едва заметно сморщился от сожаления, отдаленно скользнувшего в голосе хена. Он никому не позволит себя жалеть, даже если это единственный человек, которому он верит, как себе и относится, как к брату. — Мы засиделись, — довольно резко отозвался Докки и поднялся на ноги, разминая усталую шею. — Lego! — задорно протянул босс и направился в соседний гараж, где стояли новенькие Мерседесы, на которых он и Квайет вскоре рванули на место своего очередного преступления, увенчавшегося успехом для них и неудачей для оперативников. Об ограблении Национального банка Сеула напишут лишь в утренних газетах и скажут в свежих сводках новостей, заранее предсказывая, что эта новость потрясет город, перевернув его с ног на голову и окончательно пошатнув доверие населения к полиции, которая прибыла на место преступления спустя всего лишь десять минут, как отгремел сигнал тревоги. Капитан Ким, которой было поручено это дело и ее подопечные из специального отдела расследований, буквально носом землю рыли, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, но кромешная темнота, царящая на ночных улицах города, спутала правоохранителям все планы и не позволила им заметить самого главного. Две мужские фигуры стояли на крыше соседнего здания и с интересом наблюдали за разворачивающейся перед ними картиной. Два безликих зрителя. Два едва заметных силуэта, объятых темнотой стояли почти неподвижно, и в глубине души каждый из них посмеивался над безуспешной мышиной возней полицейских, которые будто блохи бегали под ногами и вызывали нестерпимое желание раздавить, уничтожить. У каждого из них были на то свои причины, которые негласно оставались тайной, а любой узнавший их отправлялся на дно реки Ханган с тяжелым кирпичом на шее и вдобавок пробитой головой. Но была среди всей этой масса и та, на которую главари Illionaire собственно и пришли посмотреть, совершенно не боясь быть обнаруженными. Девушка резво металась от одного криминалиста к другому, опрашивала пришедших в себя охранников и спешно отдавала необходимые распоряжения своим сотрудником, одержимая целью раскрыть, наконец, это дело. — Педант, — усмехнувшись, протянул Квайет. — Она настырная, — с улыбкой отозвался Гонзо. — Не думаешь, что стоит нанести ей визит? — Шин склонил голову набок, окинув младшего вопросительным взглядом. — Рано. Молча кивнув друг другу, мужчины скрылись из вида, пользуясь покровом ночи, что явно благоволила им сегодня, в отличие от капитана Ким, которая только и думала о том, что от переизбытка работы у нее уже едет крыша и чудятся люди, разгуливающие ночью по крышам.