Жестокие игры

Панарин Ярослав В последнее время всё пошло под откос: моя выдержка, планы ― всё! Такое чувство, что тот путь моей жизни, который я прошёл, просто взяли и обнулили, а весь опыт сгорел, словно я забыл сохранить миссию в компьютерной игре. Или я просто незаметно для себя решил поддаться правилам чужой игры? Я не могу ничего понять! Прошло несколько дней после последней стычки с Мариной и первого дня нашего пребывания в походе. За это время всё было спокойно, даже жутко спокойно. Она выбрала тактику игнорирования и безразличия, ну, а я втихаря пытался её раздраконить, но всё без толку. Сегодня последний день нашего отдыха, а завтра мы уже будем в академии. Но расставаться со здешней природой так не хочется, как и возвращаться в родную академию и снова ломать зубы об неподъёмный «гранит науки». Но думать о будущем сейчас мне не хочется, а хочется напоследок поплавать в прохладной, кристально чистой воде, что я и сделал. Большинство из нас в данный момент наслаждается солнцем, тёплым песком, что удивительно в середине сентября, и сладким воздухом. Другая часть нашей команды сейчас готовит завтрак (надеюсь, в этот раз картошка всё-таки не сгорит). ― Эй, Ярослав, давай наперегонки до первой скалы, ― крикнул Давид, когда я вошёл в воду и собирался плыть. ― Давай ― ты проиграешь! ― ответил я и, дождавшись, пока он подошёл, крикнул: ― Вперёд! Стартовали мы вместе, но я обогнал его достаточно быстро, что меня удивило, ведь он КМС по плаванью. Немного не доплыв до нужной скалы, я обернулся и понял, что Дейв влип жёстко. Он пытался удержаться на плаву, но то и дело шёл ко дну. Я бросился к нему на помощь, но меня опередили. Кононова и Казакова подплыли к нему быстрее и вместе доставили его на землю. Потом я узнал, что он запутался в водорослях, поэтому не смог выбраться самостоятельно. Что удивительно, никто не пришёл поглазеть, наоборот, на пляже, кроме нас, ни души. Девчонки быстро привели парня в себя. Он не сильно наглотался воды, поэтому сложная процедура не понадобилась. Но когда они закончили и парень спокойно лежал на коленях Вики, Марина вдруг встала и повела меня за собой. ― Что происходит? Меня всё это очень удивило, и я уже думал, что она решила начать нормально общаться со мной, но я, оказывается, наивный! ― Им нужно побыть вдвоём, ― пожала плечами девушка и, опустив мою, руку пошла вперёд. До меня же только начала доходить простая мысль: Вика и Давид влюбились, а Марина помогала им сойтись. ― И как долго ты помогаешь им? Меня просто раздирало от желания узнать эту девушку получше. ― Не знаю, не считала. ― Она пожала плечами, продолжая свой путь, но остановилась от следующего моего вопроса. ― А у тебя-то парень есть? Она повернулась и смерила холодным взглядом. Её поджатые губы и напряженная поза выдавала то, что она никак не ожидала от меня такого вопроса, но вдруг она улыбнулась своей фирменной улыбкой. ― А у тебя? Она склонила голову на бок, от чего рыжие волосы скрыли пол её лица. Смотря друг на друга в ожидании признания, мы простояли не меньше пяти минут. Первая закончила Кононова, хитро улыбаясь. ― Если хочешь, чтобы я помогла найти девушку, только попроси, ― произнесла она с издёвкой, развернулась и ушла на поляну. Её слова меня очень сильно удивили и разозлили. Я в её глазах лох, который не может найти себе девушку? Но еще сильнее меня обидело то, что у неё есть те, кому можно доверять, и те, кто доверяет ей. Я же не доверяю никому, кроме себя. Ребятам-то я говорю совсем не то, что меня волнует. Родителям не интересно, что у меня на душе, с дядей я не так дружен, а девушки, которые были у меня, думали только о себе. Поэтому доверять я могу только самому себе, как бы ни хотелось всё выложить первому встречному. После обеда мы начали собираться в обратную дорогу, пошли обратно другой тропой и чуть не опоздали на поезд: мы, естественно, заблудились, но добрались вовремя. Когда же все устроились, а за окном прощально подмигивали звезды и светила полная луна, я сидел в купе и думал о том, что надо будет на зимних выходных устроить что-то типа вечеринки. Но всё это потом, сейчас же надо думать о настоящем. И в настоящем мне надо проучить одну нахальную рыжую девчонку! Кстати, о ней. Марина сейчас лежит напротив меня и слушает музыку с закрытыми глазами, и я могу рассмотреть изменения, которые произошли с ней. Волосы всё так же вьются, но уже до пояса; тело стало женственным, черты лица стали более резкими, а под глазами появились тени от переутомления. Сейчас мне её стало жаль, но мои розыгрыши, думаю, пойдут ей на пользу, отвлечется от своих дел. Кстати, за эти годы нашей вражды я так и не узнал, чем она занимается в свободное время, когда как моё же времяпрепровождение знают все. Вот и сейчас я перевёл взгляд с девушки на тетрадь, но слова песни никак не ложились в рифму. Прям как в детской шутке: «Раз, два, три, четыре, пять ― с рифмой с детства не дружу!» Только вот у меня, наоборот, ещё в начальной школе получалось писать стихи. Правда, родители не одобряли всего такого, что могло помешать управлением компанией. Я же могу подорваться с важного совещания и нестись записывать новую рифму или, ещё хуже, написать её на очень важном договоре, что, конечно же, приводит к очередной ссоре и моему уходу из дома в магазин музыкальных инструментов. Здесь я по-настоящему чувствую себя дома. В этом магазинчике витает домашний уют, хоть это и трудно представить. Со мной работают парень и девушка, а управляют нами семейная пара. Вот что значит родственные души! Они оба когда-то играли в рок-группе, но после рождения первого ребенка открыли свой магазин, и сейчас их дело процветает, потому, наверное, что они не гонятся за деньгами ― они хотят, чтобы человек обрёл себя. Это глупо звучит, но это так. Человек не может без хобби, в котором он становится собой, и предмета, показывающее на его наличие. У музыкантов это музыкальный инструмент, у художников ― холст и краска, у писателей ― их фантазия, лист бумаги и ручка. Но бывает так, что хобби забывается и однажды оно станет просто приятным воспоминанием, или, наоборот, становится работой, и тогда начинаешь его ненавидеть. ― Эй, друг, ― отвлёк меня голос от корявого четверостишья. Я перевёл взгляд с тетради на вторую полку над спящей девушкой и увидел помятую физиономию Тохи. ― Спать собираешься? Или так и будешь мучить себя и нас? ― Хорошо. Извини. Спокойной ночи. Быстро сложив письменные принадлежности, я лёг спать, думая о том, что всё меняется: наши эмоции, наши желания. Ничто не стоит на месте, вот и мы меняемся, но в какую сторону ― решать только нам. *** В универе же всё шло своим чередом, в школе приближались осенние каникулы, а мы только сейчас начинаем нормально учиться. Осень же, полностью накрывшая мир, совсем немного порадовала яркими красками, и теперь нас заливают непрекращающиеся дожди. Сейчас только восемь часов утра, а за окном ничего не видно, только слышно, как дождь выстукивает свой ритм. Возможно, я бы записал его и использовал в своих песнях, но мне сейчас не до них. Как обычным людям, мне очень сложно вставать по утрам, тем более в такую погоду, когда хочется накрыться одеялом с головой и поспать денёк-другой. Я же, пересилив себя, спустил ноги с кровати и собирался идти в душ, но тут неожиданно в мою комнату ворвался Ромка. ― Странно, я же закрывал вчера дверь. Вроде,― только сказал я, глупо смотря на друга. ― Вот именно, что вроде! ― буркнул он, косясь на моё окно. ― Ты тоже получил? ― Ты о чём? ― Последнее слово заглушил мой зевок, который я, увы, подавить был не в силах. ― Если бы увидел, проснулся бы уже. ― Он подошёл к моему окну и раздвинул шторы. Сначала я не понял, почему Коршиков отпрыгнул, но потом понял. На то место, где он стоял секунду назад, упал паук ― тарантул. Подойдя поближе и рассмотрев его получше, я понял, что он резиновый. ― Да, если бы не ты, было бы у меня энергичное утро, ― я взял игрушку в руку и взвесил, ― и шишка на лбу. ― Всё бы тебе шутить, ― вздохнул парень, но не прекратил следить взглядом за пауком. ― Ладно, ладно, дразнить не буду. Я стал рассматривать брюшко бедной живности, хоть и неживой. А там было на что посмотреть: к нему была приклеена бумажечка, а на ней ― всего два слова, написанных аккуратным и знакомым почерком: «Доброе утро». ― Ну, Марина, только попадись, ― прошипел я сквозь зубы, сжимая в руке её «шутку». Сейчас я понял, что за это время ничего не поменялось. Она всё так же ненавидит меня, а я ненавижу её, и изменения мира не коснулись наших отношений. А мне надо придумать хороший ответ для девушки и её подружки.