Жестокие игры

Кононова Марина Рано утром наш поезд прибыл в нужное нам место. За эту ночь наша группа, можно сказать, заново познакомилась. Уже почти нет отдельных группировок, которые придумывали в адреса друг друга нелепые сплетни. Сейчас мы идём командой, готовой поддержать каждого в трудную минуту. И мне уже не кажется эта идея с походом плохой. Когда здание вокзала осталось позади, скрытое небольшой рощицей березок, нам открылся неописуемый вид на долину, которая заканчивалась у подножья гор. Она просто утопала в зелени, совсем как джунгли Амазонки. И разбавляло этот изумрудный вид озеро с маленьким водопадом, от которого берёт своё начало река. — Итак, сейчас наш путь лежит через лес. На берегу озера нам и предстоит прожить несколько дней, — прервал поток восхищённых восклицаний Виктор Анатольевич. — И чтобы не было инцидентов, переобувайтесь в удобную, подходящую для походов обувь. Наш путь лежит через горную местность, — добавила Анастасия Константиновна, рассматривая платформу Тихиной и её подружек. — Это моя самая удобная обувь, — ответила девушка, стреляя глазками в Стаса. Её подруженьки захихикали. Ой, дуры! — Хорошо, но, когда мы пойдем по горной тропе, пожалуйста, не нойте, и хватит уже вешаться на парней. Они и так несут основную провизию и вас нести не смогут, я права, Станислав? — пожала плечами физручка и обратилась к Авдееву. Мы с Викой переглянулись. Эта неделя обещала быть веселой. — Конечно, Анастасия Константиновна, — хитро улыбнулся парень и показал девчонкам язык. Да, всего один день вместе и такие разительные перемены! Я, возможно, поспешила с выводами, но всего за несколько часов мы смогли чуточку узнать друг друга, чтобы понять: наша группа очень интересная, я даже сказала бы, сумасшедшая. Но мне это нравится! Не нравится только странное отношение Яра ко мне: то он язвит, то смотрит так, что меня пробирает до дрожи. Раньше его отношение было более или менее понятно, но теперь… Хочу все вернуть обратно! Но это возможно только в фантастических книгах и фильмах. Хотя, если бы всё можно было повернуть вспять, тогда, возможно, всё могло быть гораздо хуже. Блин, развела тут демагогию, за что и расплачиваюсь! — Марь, осторожнее, смотри под ноги. За всеми размышлениями я не заметила каменного выступа и полетела на родимую землю. Но упасть мне не дал Рома. За вчерашний день мы, как ни странно, нашли общие темы для разговора (и не только про мотоциклы). Оказывается, мы с ним слушаем одни и те же рок-группы. — Спасибо, — улыбнулась я, высвобождая свою руку из его большой ладони, и поспешила догнать подругу, чтобы он не заметил моих слёз. Марей меня всегда звала мама, пока не случилось то, что случилось. Отец тогда с головой ушёл в работу, и мы его вообще не видели, но потом он стал больше времени проводить с нами. Как я считаю, ему дядя промыл мозги. Папа. Как он там? После недавнего инцидента он запретил звонить ему. Но можно ведь позвонить дяде, Диме или Варе. Решено, как только устроимся, позвоню кому-нибудь из них. Чтобы отвлечься от грустных воспоминаний и мыслей, я решила осмотреть пейзаж. А посмотреть есть на что. Высокие деревья-гиганты распустили свои ветви, как будто зонтики раскрыли. Полянки так и манят лечь, отдохнуть на мягкую, пышную травку, а цветы приглашающе колышутся на ветру, как бы зазывая вдохнуть их нежный аромат. Казалось, что мы перенеслись в сказку, где нет технического прогресса и модернизации заводов, где природа до сих пор не тронута человеком. Под большим дубом мы решили сделать небольшой привал. С того момента, как мы сошли с поезда, прошло не меньше четырёх часов, поэтому, когда объявили стоянку, мы все сразу попадали в объятья изумрудного покрывала с цветочным рисунком. А если проще, то мы просто шмякнулись на траву. Когда тело немножко отдохнуло, а в глазах рябить перестало, я решила осмотреться. Сейчас пейзаж изменился. Могучие дубы врезаются в небо, словно копья, цветы радуют глаз всё ещё не испарившейся бриллиантовой россыпью росы, а птички приветствуют нас своим пением. Красота! — Нам надо поговорить. Я вздрогнула, засмотревшись на дятла, с красным хохолком, лечившего молоденькое деревце, и не заметила, как рядом со мной опустился Ярослав. Я ничего не ответила, только неопределенно пожала плечами, типа: «Говори. Я, что, мешаю?» Меня сейчас больше интересует, всё ли в порядке с отцом, а не его пустяковые вопросы. — Марина! От его отклика я подпрыгнула и ударилась копчиком и тем, что ниже. Ну, вот чего он привязался, а? — Зачем так орать? Позвать нормально уже не можешь? — покачала я головой, украдкой потирая ушибленное место. — Я уже минуты две тебя дозваться не могу, пришлось идти на экстренные меры, — он пожал плечами и ехидно посмотрел на меня. — Скажи. Не обо мне ли ты думала, прекрасная мадемуазель? — Ага, как же. Только о вас, сударь, все мои думы, — хмыкнула я; да, во мне умерла актриса. — И что за срочный разговор? — Что с тобой происходит? Его вопрос застал меня врасплох, поэтому я на секунду замешкалась, но потом у меня созрел гениальный вопрос, отчего губы сами расплылись в ехидной ухмылке, которая уже расцветала во время разговора Панарина с малышкой Верой. ― С чего такая забота? Я склонила голову набок, заинтересованно посмотрев на парня. Красив, зараза, но вот язвительности многовато. ― Хочу помочь. Он пожал плечами и с ожиданием уставился на меня, что разозлило. — Я тебе уже сказала: со своими проблемами я разберусь сама! Меня распирала ярость. Чтобы не натворить чего-то, я собралась уйти. — Нет, я хочу, чтобы ты высказалась, — он схватил меня за руку, заставил сесть рядом и заглянул мне в глаза. — Станет легче, поверь. Мы сидели на траве очень близко друг к другу, но это не выглядело романтично. Смотря сейчас на него, я заметила, что за эти годы он возмужал, лицо стало серьёзное. Неизменными остались только растрёпанные русые волосы и карие глаза с золотым узором. Весь мой пыл угас, когда я поняла, что боюсь его. Почему? Не знаю, но боюсь. — А сам-то? Я требовательно вглядывалась в него. Он всё понял, и на его лице появилась тень отчаянья, и стало понятно: рассказывать свой секрет он не намерен. — Я всё тебе расскажу только в том случае, когда ты всё расскажешь мне. Я встала и пошла собираться. Скоро надо будет выдвигаться в путь. Следующие несколько часов мы шли прямиком на гору. Говорить мне не хотелось, поэтому я включила свою любимую музыку на плеере, но отключиться от мира не получится, иначе я всё же поцелую родную землю. От зелени, ярких цветов и жары начинала кружиться голова. Когда солнце стало клониться к горизонту, мы дошли до нужного места. Здесь малахитовую зелень леса разбавляла огромная река, которая начинается с водопада. Эта стена воды такая прозрачная, что сквозь неё видно толщу земли. А благодаря высоким кронам деревьев и брызг воды, была комфортная прохлада. Сейчас, после тяжёлого перехода, это место показалось раем на земле. — Ну, вот, прибыли. Здесь мы и будем жить, — произнёс Виктор Анатольевич, садясь на камень и вытянув ноги. Для нас же эти телодвижения послужили сигналом. Мы всем скопом повалились на траву, не заботясь об одежде. — Хватит лежать, сначала обустроим лагерь, а потом будете отдыхать. Константиновна, как всегда, думала на три шага вперед. Это мне в ней нравилось. Только это качество в данный момент, ну, никак не вовремя! ― Сейчас мы с Виктором Анатольевичем идём обратно и пополняем провизию, а то кое-кто забыл часть продуктов в поезде, ― объявила она, затем покосилась в сторону парней, но узнать, кто именно виновник, не получилось. ― На вас ужин и обустройство лагеря. Всё ясно? Все всё поняли, поэтому мы разошлись, занятый каждый своим делом. Так как девчонки вызвались готовить, я отправилась к реке за водой. Взяв котелки, я скрылась за деревьями и остановилась, поражённая увиденным. Вода, падая, разбивалась на миллионы осколков и дарила жизнь радуге, которая казалась нарисованной — до того она яркая! Деревья, могучие великаны, перешёптывались между собой и шевелили своими ветками, как бы пытаясь отмахнуться от ветра. Невероятная красота! Набрав воду, я вернулась к стоянке, где что-то происходило. Там царил полный разгром! Место для костра не готово, продукты раскиданы по поляне, а палатки порваны! Мои же однокурсники устроили драку. Так как преподавателей не было, то остановить этот хаос было некому. — Это что такое? Вы, что, совсем растеряли последние мозги?! Что за балаган тут устроили? — От моего голоса ребята нехотя прекратили драку. — А теперь отвечайте: что тут произошло? — Да вот преподов нет, и руководить некому. Надо выбрать того, кто будет главным, но здесь наши мнения разделились, — усмехнулся Антон, потирая ушибленную руку, на которой виднеются следы зубов. — Ладно, с причиной разобрались, осталось выбрать того, кто будет главным. Кто хочет? Руки подняли все, кроме тех, кто по-настоящему знает, что такое командовать. — Хорошо, и что вы будете делать? Я уже предполагала, какой получу ответ, но мало ли: вдруг я ошиблась? Ответы меня удивили: — А что же ещё? Командовать и любоваться работой других, ничего не делая, — пожала плечами Алина Понкратова, подруга Эли. Да, другого от этой надменной особы я и не ожидала. Неожиданно помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Юля Жукова, наша спортсменка и капитан команды женской сборной универа по баскетболу, как никто другой знает, каково брать на себя ответственность за то, что ты распределяешь позиции и знаешь, что каждая ошибка твоя. Она громко начала говорить: — Люди, я с вас фигею! Командовать – это не значит приказать что-то и лежать, ворон считать; это, в первую очередь, твоя работа, то, как ты сам мотивируешь других своей работой. Я предлагаю, чтобы главной была Марина. Последнее слово девушки всколыхнуло народ. И я понимала их: всем хотелось прибрать хорошую работу себе. Так что сейчас группа разделилась на два лагеря: кто-то был с ней согласен, кто-то нет. Вперёд вышел Ярослав со словами: — А почему это Марина? Я тоже, — парень усмехнулся и подмигнул мне, — могу конструктивно распределять обязанности. — Хорошо, как насчёт того, чтобы разделить обязанности? Я подошла к нему и посмотрела прямо в глаза — смотреть приходилось снизу вверх (ну, не вышла я ростом). На его лице отразилось удивление, но быстро сменилось торжеством. Ну, что ж, посмотрим, что он придумал на этот раз. — Я только за. Мы с парнями соберём хворост, разберём… кхм, еду, наловим рыбы и поставим палатки. — Ладно, мы с девчонками зашьём палатки, устроим место для костра и приготовим ужин. Панарину был адресован холодный взгляд с моей стороны. Мы собрали вокруг себя наши команды и распределили задачи. Я, Юля и Эля зашивали палатки, Вика и подружки Тихиной устраивали костёр, выкапывая ямки и складывая шалашом веточки, которые приносили парни. Свою группу я открываю, как Колумб — Америку. Эля, оказывается, умеет шить и вышивать крестиком, её подружки — готовить, а Юля и её подруга Ира — красиво петь. Парни же у нас с хозяйскими наклонностями. Те, которые всё закончили, помогли нам с Жуковой и Тихиной, а другие — Вике с очисткой рыбы. Когда вся большая работа была сделана, а уха и картошка почти готовы, мы все сели у костра, начали отпускать шутки и гипнотизировать котелок, боясь пропустить готовность такого простого, но такого желанного блюда. — Мы сегодня молодцы, потому что смогли работать все вместе, — произнесла Вика, неотрывно смотря на огонь. Она была права, и все её молча поддержали. — Но лучшим командиром был я. — Панарин не мог не упустить момента показать, что он лучше, а я, по причине своего упрямства, не могла спустить ему такое. — Да ну? Я посмотрела на него с язвительной улыбочкой. Со стороны я услышала стон. Да, я знаю, что нарываюсь, но мне так хотелось отгородиться от ненужных эмоций, что даже согласилась устроить небольшой спектакль. — И у тебя есть доказательства, что я командир хуже тебя? Посмотрев на друзей, я увидела шок на их лицах. Точно с таким же выражением лица сейчас сидел Ярик (видимо, тоже не ожидал от меня такой «ход конём»). Но что мне ещё оставалось? Раз начали играть ва-банк, значит, будем продолжать. Парень сидел, смотрел на меня и молчал, ища достойный ответ. Наши гляделки настолько нас отвлекли, что мы просто-напросто забыли про еду! Чёрт… Я быстро подскочила к костру и сняла котелок. Уха превратилась в кашу, но не подгорела, что уже хорошо, а картошку спасти не удалось. Ими можно рисовать, как это делал Леонардо да Винчи. Правда, у него были сильно обжаренные кофейные зерна, а у нас — корнеплод! — Чёрт! Вот и поели картошечки в углях, — выругался Давид, выгребая угольки, которые только пять минут назад были овощем. — Хоть суп остался, точнее каша, — вздохнула Ира, помешивая чуть подгоревшее варево в котелке. ― Так, ― Антон подошел к нам и сложил руки на груди, ― я знаю, что вы друг друга терпеть не можете, но, ― он вдруг сложил руки в молитвенном жесте и посмотрел на нас с Ярославом щенячьими глазками, ― пожалуйста, не ссорьтесь хотя бы в походе. Мы с Панариным переглянулись. Все были в шоке, поэтому мы с парнем клятвенно заверили Сорокина, что до нашего возвращения академию спорить, ссориться и тому подобное не будем. После нашего обещания все как-то расслабились и приступили к еде. Каша получилась очень вкусная, наваристая и сытная, поэтому никто не расстроился потере супа. Пока все доедали свои порции, мы с девочками поставили вариться компот из лесных ягод, которые нашли недалеко от нашей поляны. За такой дружественной обстановкой нас застали учителя. Анастасия Константиновна, конечно, не поверила, что у нас всё было гладко, поэтому потребовала полный отчёт, но мы хором попросили не допрашивать, а поверить на слово. Она ответила: — Ладно, ваша взяла. А Виктор Анатольевич достал гитару и предложил сыграть. Сейчас, слушая мелодию акустической гитары и попивая ароматный чай, я понимала, что эти приключения никто из нас не забудет и будет помнить как одну из первых историй нашей группы, которая вскоре станет нашей студенческой байкой.