Голодный принц

Восторг от ночной поездки по Лондону нес их на своих крыльях еще несколько дней, которые пролетели в привычной туманной неге. Зейн смотрел на Луи и чувствовал, как его затопляет теплом и нежностью. Он поражался, как органично тот вписался в его квартиру и дни, будто жил здесь еще до въезда самого Малика. Теперь он отлично управлялся на кухне, знал, в каком ящике лежат носки определенного цвета. Но самое главное – он так точно угадывал все желания и мысли Зейна, словно был продолжением его самого. Поразительно, как они подходили друг другу, и какую гармонию они создали за столь короткий срок. Поэтому, лежа затылком на коленях Луи, вызвавшегося написать за него эссе по истории и теперь бодро стучащего по клавишам макбука, Зейн почти ненавидел себя за то, какой разговор хотел сейчас затеять. Будто он разрушал их пастораль, их хрупкий, почти идеальный мирок. Но, все же, Зейн вынырнул из своего теплого озера всепоглощающей радости. Он повернулся на бок и игриво укусил парня за гладкую коленку. Луи хохотнул и заулыбался, но писать эссе не прекратил. - Ты хочешь высокий балл или нет? - Хочу. - Тогда не отвлекай. Зейн подполз выше и по-звериному боднул крышку макбука, словно та была конкурентом. - Я почти закончил, дай мне пару минут! Зейн со вздохом рухнул на ковер в позу морской звезды. Последние дни были холодными, поэтому он достал из кладовой обогреватель, который было решено поставить в гостиной, и который теперь являлся неизменной точкой притяжения. В сочетании с мягким ковром и высокими окнами, сквозь которые открывался вид на Энделл-стрит, это было просто идеальное место для ленивых вечеров. - Все, готово! – объявил Луи и отставил макбук на диван. - Твой преподаватель рыдать будет от восторга. - Обещаешь? - Гарантирую. Я мастер в написании эссе. А уж правление Плантагенетов - моя тема. - А если не будет рыдать? - Хм… Ну тогда я возмещу тебе ущерб как-нибудь… И его улыбка не оставляла сомнений в том, каким образом он намеревался «возместить ущерб». Луи отклонился назад и, полулежа, оперся спиной о диванное сиденье, Зейн положил голову ему на живот. Деликатные пальцы гладили его по бритой голове. - Интересно, как ты выглядишь с длинным волосами? – спросил Луи, легко отбивая на его макушке ритм. – Думаю, круто… - Слушай. Давно хочу поговорить с тобой кое о чем. Луи под ним в момент напрягся, даже его голос слегка изменился. - О чем же? - Когда у тебя украли сумку с вещами и документами… Что конкретно из документов там было? Луи помедлил пару мгновений и неуверенно произнес: - Паспорт… Документы об окончании школы. Что-то еще, но, честно говоря, я плохо помню. Когда собирал вещи после похорон, просто сгреб все в одну кучу. Потом так и не разобрал. - Почему не обратился в полицию? - А что я должен был им сказать? – Луи пожал плечами. – Что бродяжничаю уже месяц, а другие бродяги у меня вещи украли? Да меня бы сразу закрыли. Зейн кивнул, признавая его правоту. - Я думаю, надо восстановить твои документы. Пора уже возвращаться к нормальной жизни. - Как же? У меня даже метрики о рождении нет. Чем я подтвержу, что я – это я? - Ну не знаю… Должны же быть у них какие-то данные в электронном виде? Луи задумался на секунду и в итоге покачал головой: - Понятия не имею. Я не разбираюсь в этом… - Я тоже. Но, мне кажется, я знаю кое-кого, с кем можно посоветоваться. - И кто же это? Придворный волшебник? – с улыбкой поинтересовался Луи, наклоняясь и целуя Зейна в лоб. - Один знакомый отца. Я, правда, всего один раз его видел... Мягкие губы уже опустились на его щеку. - Но, думаю, он не откажет, если попросить. Или хотя бы спросить совета… Но Луи его уже не слушал. Его губы нашли свою цель и увлекли Зейна в долгий поцелуй, по окончанию которого Малик не мог ясно размышлять. После быстрой рокировки Луи уже лежал на нем, заражая желанием. - Луи, ну подожди, я хотел… Зейн еще пытался думать о чем-то важном, но у Томлинсона идеально получалось отвлекать его от важных вещей. И пока он быстро стаскивал с Малика мешающие джинсы, Зейн потерял нить своих рассуждений и быстро капитулировал: - А, к черту, продолжай… В конце концов, впереди была пятница и целые выходные, а важные дела могли подождать и до понедельника. Прямо там, на ковре в гостиной, Луи исполнил то, что обещал Зейну еще в их первый раз. *** Настал пятничный вечер, и Зейн, успешно завершив очередную учебную неделю, вовсю получал свою заслуженную награду. Луи встретил его с отличным ужином, после помог расслабиться массажем, а теперь, уложив Зейна на диван в гостиной, активно ерзал, сидя на его бедрах. Мешающая одежда давно была откинута в сторону, но между ними еще оставались тонкие слои нижнего белья, что добавляло всему происходящему какую-то пикантность, будто они оттягивали главное действо, продолжая дразнить друг друга. Луи сам перешел эту черту, взяв Зейна за руку и запустив ее в свои боксеры. Малик жадно сжал пальцы на упругой ягодице, быстро добираясь до заветной цели… Он тут же удивленно охнул – Луи уже был мокрым и готовым. - Развлекался без меня? – псевдо-строго спросил Зейн, приподнимаясь и кусая его за напряженный сосок. Луи только неопределенно промычал. Как всегда, он был настойчивым и одновременно податливым, сам проявлял инициативу, но тут же отпускал поводья, стоило Зейну лишь взглядом или движением на это намекнуть. - Немного, - признал Томлинсон. – И только для тебя. Луи склонился к нему и, облизнув губы Зейна, жарко на них прошептал: - Можешь наказать меня, если хочешь. Малик обхватил его и резко свершил перестановку сил, подмяв Луи под себя. На диване было тесно, места для маневров не хватало, но Зейн любил трудные задачи. Да и Луи в этой тесноте был так близко… Они вновь погрузились в горячий водоворот. В какой-то момент две пары боксеров оказались на полу, а Луи, широко раздвинув ноги, уперся Зейну пятками в низ спины. Его глубокие, развратные стоны заставляли мозг Зейна плавиться, оставляя там лишь что-то несвязное – «взять, сейчас, немедленно, мое». Он уже был готов войти в так и приглашающее тело, но Луи уперся ладонями ему в грудь и на удивление ясно произнес: - Зейн, презерватив… Малика словно ветром сдуло с дивана, когда он полетел в свою спальню. Но парень быстро вернулся и, снова забравшись на Луи, доложил: - Кончились. - Как кончились? Их же много было? - Ну да, я весь запас на тебя истратил, - признался Зейн, проводя языком по изгибам ушной раковины любовника. - К черту, давай так… Но Луи под ним подозрительно замер и молчал. Малик отвлекся от своего занятия и чуть отстранился, стараясь заглянуть ему в лицо. - Что такое? - Я никогда не делал этого без резинки, - неуверенно пробормотал Луи, смотря на Зейна снизу вверх. - Неужели мы нашли что-то, что я делал, а ты нет? - Малик усмехнулся. Губы Луи тоже тронула легкая улыбка, но было видно, что парень занервничал. И Зейн решил, что, возможно, он поторопился со своим предложением. Ведь для Луи такой расклад мог быть слишком серьезным шагом, или же просто неприемлемым. Поэтому он быстро решил, что стоит дать любовнику возможность для маневра. - Мы можем продолжить как-то иначе, если ты против. - Просто я… - Все в порядке, честно, я пойму. Луи хранил молчание несколько мгновений, а потом, словно решившись, кивнул: - Давай… Я хочу попробовать. Именно с тобой. Он доверчиво смотрел на Зейна, лежа под ним – красивый, открытый, готовый почти на все. У Малика, которого еще пару минут назад изнутри жгло чисто животное желание, вдруг сжалось сердце. Луи стал ему таким родным и дорогим, и сейчас они вместе решались на шаг, который был свойственен только доверяющим друг другу любовникам. Они ушли с неудобного дивана и переместились в хозяйскую спальню, всю дорогу до которой не расцепляли объятий. Поразительно, как от одного решения зависело так много. Их динамика мгновенно изменилась. Луи, ложась на постель и вновь раздвигая ноги, выглядел смущенно, будто никогда этого раньше не делал. Зейн не понимал, что происходит, но почему-то эта нервозность перекинулась и на него. Он максимально осторожно накрыл Луи собой и, не переставая его целовать, медленно вошел на всю длину. Луи зажмурился и застонал – тихо, мягко, почти трогательно. - О-о-о, боже… Я тебя чувствую… Ох… Зейн замер в нем, боясь пошевелиться – казалось, что каждое неловкое движение может закончиться логичной развязкой. Но ему так хотелось подольше побыть в Луи, почувствовать его всего, когда их ничто не разделяло. - Все хорошо? – выдохнул он на приоткрытые, влажные губы. Луи часто закивал и крепко, почти болезненно его обнял, прижимая к себе. Зейн, уткнувшись лицом в уютное место между его шеей и плечом, лишь мелко покачивался, дразня их обоих. Луи остро и чувственно реагировал на каждое движение, его тихие «ах-ах-ах» отзывались эхом у Зейна в голове и заставляли тепло разливаться по всему телу. Зейн потерял счет, сколько раз они занимались сексом, но такого у них не было никогда. Вдруг весь предыдущий совместный опыт стал казаться тупой похотью и механикой. Тогда как сейчас оголялись их чувства и эмоции. Они не спешили кончить, не делали резких движений, не меняли позы… Зейн все так же размеренно двигался между этих соблазнительных бедер, следил за каждым изменением на лице Луи, подолгу смотрел ему в глаза. Они целовались легкими улыбками и соприкасались лбами, обменивались дыханием и сердцебиением, прижимаясь друг к другу так тесно, как только было возможно. И когда Луи кончил первым, тихо проскулив какие-то слова Зейну в шею, Малик не стал сдерживаться и быстро последовал за ним. Они оба были так измотаны эмоционально, что сил не хватило даже на поход в душ. Луи прижался спиной к груди Зейна и уже через считанные минуты мирно сопел. А вот к Зейну сон не шел. Он продолжал ласково гладить живот Луи, целовать в затылок и вдыхать пленивший его запах. Зейн вдруг понял, что никогда и ни с кем у него не было такой близости, такой связи, какая сформировалась с Луи. И дело было не только в сексе. Он видел Луи каждый день, жил с ним под одной крышей, но ему все равно было мало. Он хотел по-настоящему ввести Томлинсона в свою жизнь, обозначить статус их отношений, подарить Луи возможность начать все с чистого листа… Улыбка Луи, глаза Луи, голос Луи, аромат Луи – все это стало для него великой ценностью, и Зейн не мог и не хотел даже представлять, что может вдруг этого лишиться. Осознание такой простой вещи ударило его, как молния. Он склонился над спящим Луи и прошептал ему в висок: - Черт, похоже, я тебя люблю. Не говори никому. После этого признания, растекшегося в груди горячим, тягучим медом, сон пришел на удивление быстро. ***