Голодный принц

Наверное, Зейн напридумывал всякой ерунды у себя в голове, но почему-то ему казалось, что это субботнее утро отличается от других. Может, это был запах омлета с грибами, который колдующий за стенкой Луи готовил впервые. А может, это вчерашнее признание, которое Зейн трусливо прошептал на ухо спящему парню, заставило утро стать светлее и приятнее. В любом случае, Зейн выбрался из постели в великолепном настроении, чтобы спустя пару минут найти на кухне напевающего себе под нос Луи. Увидев его, Томлинсон молча протянул руки, и Зейн спустя три шага крепко его обнял, поцеловав в обе щеки. Луи заулыбался и снова вернулся к плите. Заговорил он только во время завтрака, когда Малик быстро поедал омлет и левым глазом просматривал новости в свежей газете. - У тебя нет никаких планов на эти дни? Зейн быстро проглотил чуть не вставший посреди горла кусок. С момента прогулки в последний день октября они больше никуда не выбирались вдвоем, вновь на целую неделю спрятавшись в четырех стенах от всего мира. Но, похоже, Луи придумал что-то новое и был вполне настроен на очередную вылазку. - Никаких, не связанных с тобой. Щеки парня чуть порозовели. - Отлично… Потому что ты и я, - Луи выдержал паузу, за которую приблизился к Зейну и положил руки ему на плечи, - сделаем эти выходные незабываемыми. - И что же в них будет незабываемого? - Это секрет. - А этот секрет имеет отношение к дому или, все-таки, подразумевает выход прямо под небо? Луи ничего не ответил, только напустил на себя загадочный вид и, дразня, забрал у Малика пустую тарелку. Пока он, закатав рукава легкой кофты, мыл посуду, Зейн не мог оторвать от него взгляда. От взъерошенных волос, от профиля, когда Луи поворачивался, чтобы поставить вымытую тарелку на полку, от подвижных пальцев, когда он вытирал руки. Его взгляды, улыбки и жесты заставляли утро становиться все лучше и лучше. Зейн не думал, что в мире существует такое чистое чувство, и уж точно он не знал, как одно слово может все поменять. Ему нравилось, как ощущалось слово «любовь» на языке. Возможно, сейчас было еще рано и не совсем осмотрительно озвучивать свои признания, но Зейн точно знал – момент, когда он скажет все это, глядя Луи в глаза, настанет очень скоро. А пока Малик попытался поддержать их игривый утренний тон. Он поймал уже готового ускользнуть в гостиную Луи за резинку спортивных штанов и, куснув его за ухо, снова спросил: - И все-таки, что ты задумал? Вдруг мне стоит надеть цилиндр? Луи рассмеялся и, легко чмокнув Зейна в губы, чуть-чуть приподнял завесу над тайной. - Ты уже показал мне свой Лондон на Хэллоуин. А теперь я хочу показать тебе свой. *** Сказать, что Зейн был заинтригован – значит, ничего не сказать. Но он обошелся без лишних расспросов, просто доверился Луи, когда тот развил бурную деятельность. Вечером Зейн урвал пару часов сна, а проснувшись, обнаружил Томлинсона в гардеробной, где тот сортировал вещи. Увидев на пороге заспанного Малика, Луи улыбнулся и кивком указал на стопку одежды. - Было непросто, но я нашел самую старую и неприметную одежду в этом океане. Ты давно вообще свои закрома чистил? - Никогда, - признался Зейн и оглядел отобранные вещи. Две пары непонятно как попавших в этот шкаф больших ему джинсов, футболки, свитера, две куртки – все без брендов, неприметное и даже где-то поношенное. Луи даже достал две легкие шапки, только до обуви, видимо, не добрался. - Снимай серьги. И вообще все украшения. Зейн послушно исполнил приказ, но, укладывая две пары золотых ободков в шкатулку, все же поинтересовался: - Ты так и не скажешь, куда мы отправимся? - Нет. Но не волнуйся, это точно не Харроу, - хмыкнул Луи и, подхватив одежду, ушел в спальню. Полчаса ушло у них на сборы – чтобы тепло одеться и подхватить увесистые рюкзаки, которые Луи собрал заранее и пообещал открыть Зейну тайну их содержимого на месте. Вдвоем они вышли из дома, когда не было еще и полуночи. Улицы Ковент-Гардена в ночь с субботы на воскресенье были многолюдны. По указке Луи они дошли до станции Холборн и на одном из последних поездов проехали семь остановок по Центральной линии. Томлинсон то и дело смотрел на карту, считал каждую станцию, стараясь не ошибиться в своих расчетах. А Зейн рассматривал людей, которые тоже забрались в последний поезд. Его цепкий взгляд тут же выловил парочку туристов, нескольких иммигрантов, поздно работающих лондонцев… В затрапезной, неприметной одежде, без украшений, в надвинутой на лоб шапке и с рюкзаком, он вряд ли казался белой вороной в этом вагоне метро. Они покинули поезд на станции Ноттинг-Хилл. Оказавшись на поверхности, Зейн огляделся по сторонам, стараясь сориентироваться, и его прошибла внезапная догадка. - Мы что, идем в Гайд-парк? - Почему сразу не в Кенсингтонский дворец? – Луи рассмеялся и, взяв Зейна под руку, пошел сквозь людские потоки. Зейн послушно позволял ему вести себя, Малику ни разу даже в голову не пришло, что вся затея может быть рискованной или опасной. Он слепо следовал за Луи, который провел его мимо посольств Чехии, Непала, Израиля… Они быстро преодолели весь путь до Кенсингтон-Роуд, где Луи тут же свернул с оживленного проспекта на одну из узких улочек. Зейн начал опасливо оглядываться по сторонам, но вокруг не было ни души. Луи тем временем подвел его к задней части возрастного четырехэтажного дома, по стене которого вилась вверх пожарная лестница. - После тебя, мой принц, - Луи со смешком кивнул на лестницу. Зейн неуверенно посмотрел вверх, внезапно понимая, что совсем не хочет туда лезть. Луи заметил его колебания и подал пример, быстро вскочив на лестницу и преодолевая пролеты. Только когда Томлинсон дошел до второго этажа, Зейн последовал за ним. Они оказались на плоской крыше с углублением, фасад дома смотрел прямо на Гайд-парк, и у Зейна на мгновение перехватило дыхание. Конечно, это не был первый раз, когда он видел ночной город с высоты, в его жизни было много путешествий и захватывающих видов. Но что-то заставляло сердце приятно сжиматься и трепетать – возможно, то был Лондон. А может быть, то, каким довольным выглядел Луи, сумев его удивить. - Тебе нравится? – с надеждой спросил Луи, прижимаясь к его боку и обнимая за талию. - Да, - выдохнул Зейн, не сдерживая широкой улыбки. – Откуда ты знаешь про это место? - Случайно нашел… Я много раз сюда приходил. Отсюда этот город выглядит лучше, чем он есть. В обнимку они подошли к самому краю крыши и облокотились на кирпичную перегородку, что не позволяла им упасть вниз. Хотя высота дома была небольшой, ее хватало, чтобы оживленный, ровный проспект просматривался на пару миль в обе стороны. Темнота Гайд-парка соперничала с огнями ночного Лондона, создавая великолепный контраст, который Зейн, как человек искусства, не мог не оценить. Луи насилу оттащил его от края крыши и полез в рюкзак у Зейна за спиной, доставая оттуда три одеяла. Одно он постелил прямо на пол, два отложил в сторону. Зейн сел рядом с ним и поинтересовался: - А зачем три? - Затем, что мы не уйдем отсюда еще несколько часов. - Ты понимаешь, что «уличный» секс в ноябре – это не самая лучшая затея? Луи рассмеялся и в порыве чувств звучно поцеловал Зейна в нос. - Никто и не предлагает тебе секс, - продолжал веселиться Томлинсон. – Я всего лишь хочу показать тебе что-то прекрасное. - Что-то прекрасное я вижу уже сейчас, - вкрадчиво сказал Зейн, смотря прямо в голубые глаза. Широкая улыбка сползла с губ Луи, его лицо приобрело мягкое, стеснительное выражение, от которого Зейн никак не мог придумать защиты. Луи смешно сморщился и натянул шапку ниже бровей. - Даже в этой шапке? - Шапка здесь бессильна… *** Хотя на дворе уже началась вторая неделя ноября, Лондон чрезвычайно баловал их погодой – в эту ночь не было ни дождя, ни сильного ветра, даже, казалось, температура была выше нормы. Хотя, вполне возможно, Зейна грела вовсе не погода. Часы, проведенные на крыше в центре Лондона, пролетали незаметно. Зейн и Луи быстро укутались в дополнительные одеяла и близко прижались друг к другу, сохраняя тепло. Они говорили, шутили, рассматривали город и целовались, целовались без конца. Когда у Зейна красноречиво заурчало в животе, Луи жестом фокусника вытащил из второго рюкзака упакованные в контейнер сэндвичи и термос с горячим кофе. Они еще немного поспорили о том, считать ли это завтраком или ужином, прежде чем начать трапезу. Такой досуг для сына посла точно был в новинку. Зейн быстро съел свою порцию, пока Томлинсон все еще возился с едой. - Тебя не раздражает, что я медленно ем? – неожиданно спросил Луи. - Нет. С чего бы? - Просто, понимаешь… Я, на самом деле, очень мало времени проводил с мамой в детстве, - Томлинсон плотнее закутался в одеяло и крепче прижался к Зейну, все еще сжимая недоеденный сэндвич. – Сначала она работала много, затем другие дети появились… Но у нас всегда была традиция ужинать всей семьей. И чем медленнее я ел, тем больше времени я мог с ней провести. Конечно, мне иногда и перепадало за то, что так долго вожусь, но оно того стоило. В голосе Луи было столько тепла и грусти, что Зейн постарался покрепче его обнять. Несколько минут они провели в комфортном молчании, пока Малик, наконец, не спросил: - И все-таки, что мы тут делаем? Рассвет уже скоро. - Подожди и увидишь, - ответил Луи с набитым ртом. – Ты вообще умеешь быть терпеливым? - Не особо. - Думаю, эта черта прививается в детстве, - задумчиво протянул Луи. Прежде чем Зейн успел осмыслить его слова или как-то среагировать, Томлинсон сменил позу и лег щекой на его колено, протянув руку к горизонту. - Смотри, начинается… Зейн устремил взгляд на восток. Темнота, сгущающаяся вокруг казавшегося бесконечным парка, стала рассеиваться, пока на горизонте не появилась первая бледная полоска света. Солнце медленно вставало, освещая удивительно ясное небо, заливая лондонские улицы ярким оранжевым светом. - Красиво, правда? – прошептал Луи, поворачиваясь на спину. Зейн, насилу оторвав взгляд от великолепного рассвета, посмотрел вниз. Первые лучи гуляли по лицу Луи, заставляя того щуриться и одновременно улыбаться. Если раньше Зейн никогда не задумывался о том, каким должен быть идеальный поцелуй, то в этот миг понял – это он и есть. Когда он склонялся над Луи, чувствовал его прохладные пальцы на своих щеках, внезапно налетевший порыв ветра и шум первых ранних пташек, что проснулись в Лондоне. Чувство всепоглощающего счастья затапливало его собой. Путь домой показался очень коротким, невероятно легким, даже несмотря на то, что они оба уже очень хотели спать. И хотя эта ночь абсолютно точно была одной из самых волшебных в его жизни, Зейн был рад оказаться в своей квартире, а затем и в своей кровати. Пусть город уже начал новый день, но для них это утро было порой заслуженного отдыха. - Знаешь, я никого туда не приводил до тебя, - доверительно пробормотал Луи, когда они оба уже проваливались в сон. – Только не говори никому. Зейн почти неосознанно притянул любовника ближе к себе. Луи дрогнул и вцепился в него изо всех, словно не желая отпускать. Так они и уснули, переплетаясь в тесных объятиях, дыша друг другом. Через несколько часов, когда на улице уже темнело, Зейн проснулся один. ***