Чудеса на виражах

То, что Илиан придурок, он смог убедиться ещё раз вечером. Вольфрам точно его убьет. Подъехав к назначенному времени, Илиан не стал заезжать на подземную стоянку для сотрудников, а оставил свой очень заметный и притягивающий взгляды мотоцикл перед центральным входом, после чего зашел в холл и попросил охранника связать его с кабинетом Вольфрама, а затем в трубку громко сказал: - Я подъехал, детка. Спускайся. Сомнений, за кем так показушно приехал вроде как взявший отгулы беловолосый альфа, ни у кого точно не осталось. Наверняка все уже перетирали языками свежую сплетню. Грант едва заставил себя спускаться с каменным спокойствием, а не слететь разъяренной фурией, чтобы прибить Илиана прямо на глазах у кучи свидетелей. Правда, когда он увидел Илиана, сидящего на мотоцикле и ждущего его, запал подостыл, оставляя вместо себя другие, отличные от убийства, желания. Альфа явно тщательно подошел к подготовке к их первому нормальному свиданию, в кои-то веки надев на себя не яркие многослойные тряпки, а вполне классические темные вещи. Простая черная футболка, обтягивающая его торс и демонстрирующая, что мышцы-то у альфы есть и неплохие, черная же кожаная куртка, серо-синие «потертые» джинсы. Волосы были собраны в высокий хвост, а все сложные серьги с себя Илиан снял, оставив неизменную сережку-капельку и колечко в левом ухе. Илиан расплылся в улыбке и ухватил Вольфрама за руку, получив возможность погладить его пальцы. - Я уже соскучился, детка, - сказал альфа и поцеловал центр ладони. Вольфрам вздернул брови и равнодушно произнес: - Сочувствую, - он ещё помнил, что Илиана стоит наказать за представление. - Как холодно, Красавчик, - с улыбкой покачал головой стилист и прижал руку Вольфрама к щеке. – А утром был таким миленьким, расслабленным, горячим. - Заткнись и дай мне шлем, - пока Илиан опять не ляпнул чего-нибудь, как во время телефонного разговора, оборвал его Ди. Илиан фыркнул, но руку наконец отпустил и снял висящий на ручке шлем, второй лежал у него на коленях. - В пафосное место или в пиццерию? - В пиццерию, - подумав, ответил Вольфрам, усаживаясь позади альфы и обхватывая его за пояс руками. – Я сегодня не одет. А ещё Вольфрам не хотел идти в место, где они могли столкнуться с кем-то из знакомых звезд. Зачем портить вечер? - Эй, на тебе просто отличная футболка! - возразил Илиан. – Но пиццерия, так пиццерия. Они весело провели время в пиццерии, доводя некоторых посетителей до белого каления слишком громким смехом и парочкой пролетевших мимо цели скомканных салфеток и трубочек от молочных коктейлей. Да, Илиан заставил его заказать, словно ребенка, молочный коктейль, а ещё клубнично-шоколадное мороженое и печенье с предсказанием, которое почему-то оказалось в пиццерии, хотя обычно являлось фишкой китайских ресторанов. Они печенье не столько ели, сколько ломали, читали предсказания и смеялись. С учетом того, что печенье продавалось по одной штуке и изначально Илиан заказал всего-то два, то бедного официанта за печеньем они гоняли ещё раз двадцать. И Вольфраму не было неловко или стыдно. В кинотеатре Илиан купил огромное ведро поп-корна и зело вредную сладкую газировку, которую Вольфрам попытался втихаря заменить на воду без газа, но не тут-то было. Ужастики были страшными, реально страшными… и ужасно смешными. Илиан практически без остановки все комментировал – и несколько раз Вольфраму пришлось затыкать его горстями поп-корна, насильно впихнутыми в рот, чтобы окончательно не вызвать гнев остальных зрителей. Зато за все просмотренные жуткие сцены Ди подурнело всего пару раз. И то Илиан, чутко улавливая эти моменты, умудрялся отвлекать его то настойчивым лапаньем бедра, то начинал копошиться и складывать на коленях Вольфрама гору из купленного, пытаясь отыскать свой телефон. Из-за этого желание падать в обморок или блевать сразу исчезало. В конечном итоге Вольфрам вырубился на четвертом по счету ужастике, уронив голову Илиану на плечо. Проснулся Грант, когда Илиан аккуратно засовывал его на заднее сидение такси. Ну как проснулся: приоткрыл глаза, обвел мутным взглядом обстановку. - Чтотако? – невнятно спросил у усевшегося рядом Илиана. - Ничего, спи, - сказал альфа, укладывая его себе на плечо, а затем называя домашний адрес Вольфрама. - А мотоцикл? – все-таки ещё успел спросить Грант, прежде чем отрубился во второй раз, так и не дождавшись ответа. - Вольфрам, приехали. Давай, детка, просыпайся, тебе пора домой, - разбудил его голос Стелио. Ди протестующе замычал в нагретую от его дыхания кожу куртки, но Илиан был непреклонен: отодвинул от себя и слегка встряхнул. - Подъем, Красавчик. Давай, вылазь. Тебе только на лифте подняться осталось. Вольфрам вздохнул, открыл глаза и практически на ощупь вывалился из такси, а затем протянул руку Илиану: - Пошли. - Вольфи? – вопросительно глянул на него Илиан. - Давай, Илиан, расплатись уже и пойдем. Я хочу спать. Альфа явно вновь хотел возразить, но Грант не дал ему и слова сказать: - Расплачивайся давай. Простыни холодные, буду греться об тебя. Вот тут Илиан наконец сунул таксисту деньги и вылез, одарив Вольфрама тяжелым взглядом. - Просто издеваешься, - заметил он. Но Вольфраму было не до споров, так что, ухватив своего альфу за руку, он потащил его внутрь здания. В лифте Ди снова чуть не заснул, прислонившись к Илиану и отчаянно зевая. С порога Вольфрам начал раздеваться, не задумываясь о том, как и куда кидает одежду, так что до спальни на втором этаже он добрался уже в одних трусах. Сдернув покрывало и одеяло, омега просто рухнул лицом в подушку, уже из которой краем глаза наблюдал, как вслед за ним в комнату заходит Илиан, складывает подобранную им одежду Вольфрама, ну точнее свою одежду, на стул, а затем тоже начинает раздеваться. - Поставь будильник, - попросил Вольфрам. - Детка, почти шесть утра. Мы проспим не меньше чем до обеда. Какой будильник? – насмешливо произнес Илиан. - На работу, - сонно и вроде как исчерпывающе объяснил Вольфи. - Обойдутся без директора денек. Спи давай. Илиан лег рядом и укрыл их обоим одеялом. Вольфрам лежал на животе – и менять положение ему ужасно не хотелось. - Обними меня, - быстро найдя выход, попросил он. - Ох и наслушаешься ты у меня, когда проснешься, - рыкнул Илиан, но послушно обнял Вольфрама, придвинувшись вплотную и тоже переворачиваясь на живот. Омега с довольным стоном уткнулся в белые волосы, вдохнул запах и уже окончательно провалился в крепкий, приятный сон. Вольфрам проснулся по внутреннему ощущению уже ближе к вечеру. Они с Илианом, видимо, не раз сменили позу, поэтому сейчас Илиан спал по диагонали лицом вниз, а Вольфрам лежал практически полностью на нем, уткнувшись альфе в шею. Одеяло было где-то за пределами видимости, так что грело Вольфрама исключительно теплое тело стилиста. Голой грудью он прижимался к спине Илиана, ощущая кожей все его шрамы. Альфа тихонько посапывал, грудная клетка приподнималась от дыхания вместе с Вольфрамом, и тому от этого стало смешно и удивительно приятно. Стелио просто не замечал его веса и продолжал крепко спать. Вольфрам аккуратно, чтобы не разбудить альфу, сполз с его спины и сел. У него раньше не было возможности увидеть Илиана практически голым. Тот раз в больнице не в счет, потому что он был в бешенстве – и ему было не до того, чтобы рассматривать своего альфу, перед глазами стояли только отметины Амодея. Вольфрам погладил пальцами щеку Илиана, спустился на подбородок, ощущая мягкую, короткую и почти невидимую глазом щетину. Аккуратно выпутал из-под плеча и убрал с лица белые пряди, пропуская их сквозь пальцы. Он знал, что Илиан красится, но впервые задумался, какой родной цвет волос у альфы. Надо было выпросить какую-нибудь детскую фотографию. Дальше он перешел к изучению спины альфы. Аккуратно обвел уже зарубцевавшуюся рану через бок и лопатку, жуткий шрам. Затем провел ладонью от шеи до поясницы, ощущая кожей неровности тонких шрамов. Не удержавшись, наклонился и отследил несколько из них языком. В его альфе не было ничего уродливого. И эти шрамы просто были ещё одной стороной очарования Илиана. Прикасаться к ним, целовать было одной из самых интимных вещей, которые Вольфрам когда-либо делал, по его собственному мнению. Наверное, стоило спуститься и заняться их завтраком-ужином. Принести своему альфе кофе в постель. Тем более что со вчерашнего утра в Вольфраме жило небольшое недовольство от того, как Илиан нахваливал завтрак, приготовленный Джимом. И пусть Грант тоже считал, что тот был вкусным, но чертовы инстинкты настаивали, что его альфа должен есть приготовленную им еду и хвалить только её. Вместо этого Вольфрам хулигански огладил и сжал обтянутую черными боксерами задницу, а затем уселся на неё. По-хорошему надо было взять масло из ванной, но ему не хотелось отходить от Илиана, а вдруг тот проснется за это время? Нащупав припрятанную за матрасом смазку, он выдавил её немного на руки и принялся разминать плечи и спину Стелио. Илиан, наверное, бы оборжался и просто умер от смеха, если бы узнал, что Вольфрам посетил три экспресс-занятия по технике расслабляющего и эротического массажа. Нет, Грант прекрасно понимал, что Илиан шутил тогда, когда просил Вольфрама научиться. Но он же и понимал, что тогда на шоу Илиан стонал от удовольствия во время массажа вполне по-настоящему. Какой-то левый омега выбил из его альфы такие жалобные, утробные звуки. Вот это было недопустимым. И те же самые собственнические инстинкты требовали сделать все, чтоб Илиан полностью забыл того омегу и его руки. - Ох, детка, можно сделать каждое мое утро таким? – жалобно пробормотал Илиан, проснувшись. – Я прям чувствую, что мой несчастный больной организм поет аллилуйя и возводит в твою честь алтарь. Вольфрам довольно хмыкнул и продолжил свое скользкое в прямом смысле слова дело. Ему самому ужасно нравился процесс. Он чувствовал тело альфы, как тот отзывается на малейшее нажатие или скольжение пальцев, как глубоко и медленно дышит. Омега чувствовал власть над своим альфой, полное принятие. - О да, Красавчик, нажми ещё раз вот здесь. Меня аж прострелило удовольствием до самых яиц, - застонал Илиан. Послушно повторив движение, Вольфрам насладился громким рыком Илиана, которого аж стало потрясывать под ним. - Надеюсь, потом предусмотрена помощь возбужденному альфе? Заметь, возбужденному по твоей вине. - Неа, - Вольфрам наклонился и цапнул Илиана за кончик уха, вызвав протестующий стон и новую волну дрожи. – Это расслабляющий массаж, а не прелюдия, так что разрешаю оттрахать свой матрас или подрочить в кулак. - Я же подрочу, - угрожающе предупредил Илиан. – Вот только отпусти, сяду и так подрочу, что ты не рад будешь. Вольфрам фыркнул и захихикал. - Мне даже интересно, как это будет. Так ужасно? Он в последний раз провел по спине от шеи до поясницы, а затем скатился с Илиана на кровать, усаживаясь. - Ну дрочи. Я жду. И в следующее мгновение оказался с прижатыми над головой вытянутыми руками. Илиан уселся ему на грудь и смотрел сверху вниз в лицо голодно и яростно. Будто одновременно желал оттрахать и убить Вольфрама. Омегу от этого взгляда опалило жаром, а копчик заныл. Илиан, нависая над ним и удерживая одной рукой его за запястья, быстро подцепил и стянул пальцами свободной руки боксеры до середины бедра, выпуская наружу крепко стоящий член, блестящий от предэякулята. Вольфрам громко и жадно сглотнул. С распущенными волосами, почти черными от возбуждения глазами и подрагивающими мышцами живота Илиан выглядел, как ожившая порно-мечта любого омеги от шестнадцати лет. Илиан медленно водил рукой по своему члену, то и дело оголяя головку, почти тыкаясь ею в лицо Вольфрама. Они оба тяжело дышали, а Ди ещё чувствовал, как у него самого тяжелеет в паху, как непроизвольно напрягаются бедра. - Все ещё чувствуешь самодовольство, детка? – спросил усмехаясь Илиан, начиная двигать рукой быстрее. - Все ещё, - прошептал Вольфрам, завороженно глядя на капельки пота, прочертившие грудь альфы блестящими нитями. – А ты решил сделать ответный жест? – вспомнил, как сам обкончал Илиану все лицо. - Именно, - показав зубы, широко улыбнулся Илиан. Он ещё несколько раз провел ладонью по члену, а затем плотные белые струи легли на подбородок, губы, нос и щеку Вольфрама. Тот вдохнул густой и одуряющий запах секса и желания, чувствуя, как голова идет кругом, а член натягивает ткань плавок. А затем Илиан отпустил его руки, склонился и стал собирать языком собственную сперму, очищая Вольфрама. И вот этих нежных прикосновений хватило, чтобы Вольфрам застонал сквозь зубы и кончил в трусы, словно несдержанная малолетка. Альфа сразу прекратил вылизывать его и выпрямился, положил ладонь на все ещё испачканную щеку и просто смотрел. Вольфрам все также держал руки над головой, будто те были запечатаны одним желанием его альфы. Он потерся щекой о ладонь и чмокнул основание большого пальца, не отводя взгляда от зеленых глаз. - В такие моменты мне кажется, что у нас все хорошо, - вдруг тихо произнес Илиан. - А у нас и так все хорошо, - тут же откликнулся Вольфрам, пытаясь передать одним своим тоном убежденность в этих словах. Стелио хмыкнул и провел ладонью от щеки, по подбородку, по шее, до ключиц, размазывая сперму по коже. - Хочешь, чтоб все окончательно уверились, что ты меня трахаешь, - насмешливо, но беззлобно прокомментировал действия Илиана Вольфрам. - Уж пусть лучше думают так. Может, перестанут смеяться за спиной над альфой, хвостиком бегающим за омегой, который ему изменяет направо и налево. Скатившись с Вольфрама, Илиан вообще поднялся с кровати и принялся вытирать руку и пах краем простыни. - Что они делают? – у Ди от этой новости разом стало сухо в горле, поэтому собственный вопрос будто резал его изнутри. - Ничего, забудь. Илиан принялся одеваться. - Нет, подожди, - Вольфрам сел на постели, ошеломленно глядя на Илиана. – Какого черта ты мне не сказал? - Вольфрам, - резко и тяжело произнес Илиан, - я сказал, забудь. Не твоего ума дело. И тот замер, придавленный приказом, удушающей силой и волей, идущими от его альфы. Такому нельзя сопротивляться. Тем временем полностью одевшись, Стелио подошел к кровати и, наклонившись, чмокнул Ди в губы. - Давай сегодня без неожиданностей, детка? Я не буду трахать Джима, так что успокойся. Вольфрам кивнул, а Илиан улыбнулся, ещё раз его поцеловал и пошел к двери. - Эй, а завтрак? – спросил, вернув голос, Вольфрам. - Прости, Красавчик, в другой раз с удовольствием, но сейчас я вспомнил об одном срочном и важном деле. Сидя в разворошенной, пропахшей его альфой кровати Вольфрам слушал, как сначала затихают шаги на лестнице, а затем и негромко хлопает входная дверь. Илиан ушел, оставляя его в полном раздрае чувств.