You and me got a whole lot of history

Савамура Даичи/Сугавара Коуши. Слеш, Романтика, Флафф, ER (Established Relationship). Сугавара беспомощно оглянулся, выискивая глазами Энношиту или хотя бы Нишиною, но те уже нашли себе партнеров. Хината давно плюхнулся на ноги Кагеяме, а про Тсукишиму с Ямагучи он даже и не думал — эта парочка всегда все делала вместе. Страдальчески возведя глаза к потолку, Коуши смирился со своей судьбой и развернулся на сто восемьдесят градусов, оказываясь лицом к лицу с капитаном. — Подержишь колени? — поинтересовался Даичи, слегка наклонив голову вбок. — Конечно, Даичи, — улыбнулся сеттер, мысленно проклиная весь свет, но идя вслед за Савамурой. Проходя мимо тренера, Сугавара кинул на него хмурый взгляд исподлобья. Дернул же черт его за ногу ни с того ни с сего решить, что команде нужно привести в порядок физическую форму! К слову, благодаря ежедневным интенсивным тренировкам в волейбольном клубе, все находились в хорошей форме: и выносливость была, и сила в порядке, и даже прыжки стали выше не только у новоиспеченного «маленького гиганта» — Хинаты. Но приказы Укая не обсуждались. Свистнув, он, переглянувшись с куратором Такедой, объявил, чтобы все разбились на пары и «качали пресс, пока пот из ушей не польётся». Не то чтобы Коуши не нравился Даичи или у них были плохие отношения — совсем наоборот: в команде их в шутку называли мамочкой и папочкой Карасуно. Дело в том, что у них были весьма странные отношения в данный момент: ещё месяц назад они вышли за рамки дружбы, от переизбытка чувств поцеловавшись в раздевалке после победы в матче против Аободжасай на весенних отборочных играх. Тогда, смущённо кашлянув, Савамура неловко пробормотал что-то вроде «ну, я…в общем, да» и поспешно удалился в душевую. Когда они оба вышли из пункта проведения отборочных игр, то вели себя, словно ничего не произошло, только краснели и поспешно отворачивались друг от друга при пересечении взглядов. Спустя пару дней они снова поцеловались. Это произошло, когда они убирали в маленькую каморку инвентарь после тренировки. Даичи, зажав Сугавару у стены, глубоко поцеловал его. Прервать поцелуй заставил раздавшийся за стеной радостный крик Танаки. Не говоря ни слова, капитан небрежно придвинул корзину с мячами поближе к стене и ушёл, оставив Коуши наедине со своими запутавшимися мыслями и эмоциями. Следующий поцелуй, который стал негласной традицией, произошёл, когда они глубоким вечером шли домой после затянувшейся тренировки. Пожелав Сугаваре добраться домой без приключений, Савамура коротко поцеловал его в губы и пошёл домой. Конечно, Коуши вовсе не не нравились поцелуи с Даичи, да и сам Даичи. Если говорить на чистоту, то Сугаваре уже довольно долгое время нравился капитан. Наверное, с середины первого года обучения в старшей школе Карасуно. Когда он увидел, как Савамура сосредоточенно держит в руках волейбольный мяч, готовясь к подаче, его словно прошибло током: сердце учащённо забилось в груди, дыхание спёрло. Сугавара подозревал, что одной из причин, по которой он так сильно полюбил волейбол, стал именно Даичи. Загвоздка была в том, что они ни разу не говорили о специфике их отношений. Многие бы сказали, что поступки намного эффективнее слов. Но только не в этом случае. Каждый вечер, приходя домой, сеттер ложился на кровать, закидывал руки за голову и подолгу думал, что испытывает к нему Савамура — если, конечно, вообще испытывает. Когда серьезно занимаешься каким-то делом, то времени на обустройство личной жизни не хватает. Как знать, может, для Даичи это ничего не значит? Вздохнув, Коуши осторожно сел на ноги капитана, обхватывая его колени руками, чтобы держать их в сведённом состоянии. Савамура завёл руки за голову и оторвался спиной от пола. Сеттер смущенно покраснел, когда лицо Даичи оказалось в паре дюймов от его. Когда тот принял исходное положение, дышать стало немного свободнее, но не надолго. На тридцать седьмой раз, когда Савамура чуть не ткнулся губами Коуши в нос, тот не выдержал напряжения и сдуру ляпнул первое, что пришло в голову: — Даичи, если ты сделаешь сто подъемов, то на сто первый я тебя поцелую! Ошарашено — или запыхавшись? — выдохнув, капитан во все глаза смотрел на не менее ошарашенного своими же словами Сугавару. — Не глупи, Суга. Сеттер зажмурился, чувствуя себя невероятным идиотом. Ему было так неловко, что он хотел провалиться под землю в сию же секунду. Как он вообще мог хоть на мгновение предположить, что все то, что было между ними, имеет значение для Савамуры? У него же, в конце концов, есть влюбленная в него по уши Юи Мичимия! А все эти поцелуи — всего лишь… — Я буду целовать тебя тогда, когда захочу, — вполголоса сказал Даичи, прежде чем быстро коснуться его губ своими и тут же принять исходное положение лёжа. — И сделаю я твои сто… Эй, Хината, я сейчас лично буду держать твои ноги и считать подъёмы! Асахи, а ну не расслабляться! — Даичи, — прошептал Сугавара, почувствовав, как на лице расплывается счастливая улыбка. Сердце зашлось в бешеном ритме, на щеках же и кончиках ушей расцвели красные пятна. Спрятав лицо в коленях Савамуры, Коуши почувствовал, как от облегчения он был готов расплакаться, — люблю. Почувствовав тёплые пальцы в волосах, Сугавара сильно сжал ноги капитана в руках. Физической силы ему было не занимать, поэтому когда он услышал болезненное «ай», то ослабил хватку, поднимая красное от смущения лицо на Даичи. При очередном подъеме тела он увидел, как на него смотрит точно такое же багровое лицо капитана.