You and me got a whole lot of history

Иваизуми Хаджиме/Ойкава Тоору. Слеш, Флафф, Романтика, ER (Established Relationship), Юмор. — Осень или зима? — Что? Рука непроизвольно дёрнулась в сторону, смещая траекторию подачи. Волейбольный мяч с характерным стуком ударился о пол, затем ещё пару раз, перед тем как прокатиться по покрытию и остановиться. Ивайзуми, словно в фильме, медленно обернулся на нарушителя спокойствия, намереваясь задать ему хорошую трепку, чтобы не лез под руку и — чего уж таить? — пугать. Стоило парню увидеть ослепительную оптимистичную улыбку Ойкавы, бровь дёрнулась в нервном тике. Вечно лучезарный настрой Тоору, как и его выбешивающее лицо, выводили из себя за максимально кроткий промежуток времени. — Что? — не понял Ойкава, теребя в руках яркий девчачий журнал. — Ну, время года, Ива-чан. Со слухом, вроде бы, проблем у тебя не было… Ивайзуми скрипнул зубами от злости. В голове пролетела мысль, что проблемы со слухом будут у Ойкавы, когда в следующий раз во время подачи у него сорвётся рука, и мяч прилетит кое-кому в голову. А потом ещё раз — для профилактики. Хотя можно не заморачиваться и просто отвесить этому идиоту подзатыльник. Что, собственно, Хаджиме и сделал. — За что, Ива-чан? — обиженно заныл Тоору, схватившись рукой за голову. — Было бы за что — вообще прибил, — буркнул Ивайзуми и взял из корзины мяч. — Если у тебя есть свободное время, то лучше потрать его на отрабатывание подачи или приема, а не на непонятно что, — легким, но уверенным ударом раскрытой ладони, парень отправил мяч на другую сторону зала так, что тот ударился о стену. — Аут, — констатировал факт Ойкава, раскрывая журнал. — Так, что: осень или зима? На многострадальную голову снова обрушился удар, который был вдвое сильнее предыдущего. Тоору ойкнул и потёр рукой ушибленное место. Так и до сотрясения мозга недалёко. Иногда ему казалось, что Хаджиме и правда хочет отправить его на больничную койку. А потом пробраться в палату под покровом ночи и добить. — Ива-чан! — Бесишь! — отрезал Ивайзуми и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Капитан Аободжасай сверлил взглядом чёрную макушку парня, пытаясь телепатически заставить его обернуться. Но по прошествии нескольких долгих молчаливых минут он понял, что это бесполезно. Тоору отвернулся и пошёл к раздевалке. Однако на губах растянулась хитрая улыбка. Хаджиме облегченно выдохнул, когда услышал отдаляющиеся шаги. Взял в руки ещё один мяч, пару раз стукнул о пол. — Осень или зима, Ива-чан? Мяч с громким звуком отлетел от пола, а Ивайзуми почувствовал, как бровь дёрнулась в раздражении. — Лето! — рявкнул парень, запуская мяч в голову хохочущего Ойкавы. Но тот легко увернулся и быстро скрылся за дверью раздевалки.

***

Уткнувшись в учебник по английскому языку, Иваизуми, не особо понимая смысла написанных слов, выполнял упражнение. Английский язык — не самый его любимый предмет. Может, потому что он просто ему не даётся, а может, потому что он никогда не пробовал начать изучать его с азов не для оценок, а для общего развития своего кругозора. В любом случае, сейчас Хаджиме, покусывая кончик механического карандаша, нахмурился, пытаясь перевести предложение. — Ива-чан, — раздался шёпот Ойкавы сзади. Только его не хватало для полного счастья! — Что? — недовольно отозвался Иваизуми, не отрываясь от учебника и все ещё силясь перевести предложение, хотя уже было понятно, что он не сможет этого сделать — слишком маленький словарный запас. Послышался звук придвигаемого стола, а за ним — стула. Хаджиме чуть не прикрыл глаза рукой от стыда за Тоору: этот идиот совсем «незаметно» в полной тишине придвинулся вместе со всеми своими вещами к нему. Вписав первое пришедшее в голову слово, Иваизуми старательно сделал вид, что полностью погружён в выполнение упражнения. — Если бы у тебя была возможность переехать жить в другое место, что бы ты выбрал: отдаленное место на берегу океана или шумный мегаполис? Хаджиме поджал губы, вдыхая полной грудью. Если бы у него была возможность, он бы никуда не переезжал, а просто убил Ойкаву и закопал его тело под мостом. Везде жизнь хороша, если в ней нет Тоору с его дебильными вопросами. — Я бы выбрал тихое местечко в океане, чтобы наслаждаться днями с тобой и то… — Определённо мегаполис, — перебил его Иваизуми. — И отвали. Сзади послышалось обиженное ворчание. — А если?.. — Ойкава, ты, видимо, готов ответить? — грозно спросил учитель, от чего Тоору неловко улыбнулся, покосившись на закрытые с самого начала урока учебник и тетрадь.

***

На полной скорости столкнувшись с Матсукавой, Ойкава жалобно застонал, хватаясь за ушибленный бок. Однако увидев товарища по команде, он тут же засиял ярче начищенного до блеска чайника. — Маттсун! Названный горько вздохнул, прощаясь с мечтами о спокойных двадцати минутах большой перемены в компании Ханамаки. Они и так редко могли провести время вдвоём, ибо Ойкава на пару с Иваизуми просто не знал такого понятия, как личная жизнь — скорее, только Ойкава не знал, а Иваизуми лишь с убийственным выражением лица следовал за ним. Мысленно попросив у Такахиро прощения, он выдавил из себя ухмылку. — Что тебе нужно, мистер я-со-всем-могу-справиться-сам? — съязвил Матсукава, намекая капитану разобраться со своей проблемой самостоятельно. — Ну почему же сразу «что нужно»? — наигранно нахмурился Тоору, всем видом выражая обиду. — Может, я соскучился по своему любимому… — Иваизуми, — закончил за него Иссей, пытаясь побыстрее отвязаться от компании в виде назойливого Ойкавы. Тоору поджал губы, признавая поражение. Подняв ладони в смирительном жесте, он снова засиял. Разве что не блевал радугой. Матсукаву передернуло от возникшей картины в голове. — Тебя я тоже люблю Маттсун, ты же знаешь, — заверещал капитан, вытягивая губы трубочкой, — но Ива-чан такой собственник! Ты, кстати, не видел его? — Он в библиотеке, — не моргнув и глазом, ответил Иссей, многозначительным взглядом сверля край журнала с тестом на совместимость, торчащий из незастегнутой школьной сумки Ойкавы. Тот развернулся на сто восемьдесят градусов и радостно понёсся по коридору в ту сторону, из которой пришёл. — Спасибо, Маттсун! Теперь я люблю тебя ещё больше! — крикнул он, скрываясь за поворотом. Несмотря на то, что во время перемены коридоры были заполнены школьниками и, соответственно, громкой какофонией звуков, капитан смог перекричать всех. Закрыв глаза рукой, Иссей прошипел сквозь зубы: «какой же ты мудак», игнорируя вопросительные и шокированные взгляды школьников. — Полностью с тобой согласен, — раздался голос Иваизуми рядом с ним. — Буду тебе должен. — Да идите вы оба в зад, — простонал Матсукава. — Просто сожги этот чертов журнал — и все проблемы будут решены. Хаджиме хмыкнул. Он бы давно это сделал, если бы это было возможно.

***

Нащупав в кромешной темноте жужжащий на прикроватной тумбочке мобильный телефон, Иваизуми, не глядя на экран, принял звонок. — Да? — голос непривычно хрипел ото сна, но Хаджиме не собирался откашливаться или делать что-то ещё в таком духе. Сейчас была глубокая ночь, он спал и все ещё хотел спать, а значит пусть тот, кто звонит, довольствуется тем, что он вообще удосужился подойти к телефону. — Ива-чан, а что ты больше любишь: варенье или… — Сдохни! — хрипло прикрикнул Иваизуми, гневно тыкая в экран всеми пальцами, чтобы прервать разговор. Судя по молчанию в динамике, он смог успешно кинуть трубку. Открыв глаза, Хаджиме прищурился от яркого света экрана. Переведя телефон в режим «полёта», он запихнул его под подушку, укрываясь одеялом с головой, хотя и без того было жарко. От приступа злости кровь прилила к голове, и Иваизуми почувствовал, что больше не хочет спать. Замечательно. Отчаянно застонав, он рывком откинул одеяло и сел на кровати. — Чертов Ойкава!

***

За прошедшую неделю Ойкава настолько достал Иваизуми с дебильным журналом, содержащим тест на совместимость, что он, как бы это по-ублюдски не звучало, был безумно рад тому, что Тоору простыл и заболел ангиной, по причине чего не ходил ни в школу, ни на тренировки по волейболу. Конечно, это отягощало командные тренировки, но каждый облегченно вздыхал, будучи не менее задёрганным капитаном. Даже тренер и куратор. Исполнив весьма удачную подачу после раздавшегося свистка, Хаджиме ощутил приятное покалывание в ладони. Вкупе со внутренним спокойствием и наслаждением от игры, не сопровождаемой подначками и домоганиями Тоору, оно создавало невероятное чувство полного удовлетворения. Уже очень давно он не чувствовал себя настолько хорошо. Заблокировав удар Кьетани, Иваизуми хмыкнул с чувством собственного превосходства, встречаясь с ним взглядом. Кентаро раздраженно рыкнул, словно настоящая собака. Не зря, все-таки, Тоору окрестил его «бешеным псом». Одними глазами бросив ему вызов, Хаджиме развернулся и перешёл на другую зону. Теперь он находился на передней линии по центру. Не самая подходящая позиция для доигровщика — это место лучше подошло бы связующему. Зал огласил громкий свист, а затем — почти сразу же — ещё один. Нахмурившись, Иваизуми обернулся на тренера. Тот, поднял трубку телефона, а затем непонятливо нахмурившись, жестом подозвал к себе Хаджиме. Гадая, зачем его подозвал к себе тренер, он сорвался на лёгкий бег, в несколько секунд преодолевая разделявшее их расстояние. — Тебя к телефону, — удивленно произнёс тренер, протягивая ему свой мобильный. Тот также удивленно принял его, прикладывая к уху. — Иваизуми слушает. На другом конце провода послышался ужасающий кашель, что напрягло Хаджиме. Только не говорите, что это… — Ива-чан, какие бы три вещи ты взял с собой на необитаемый остров? — плаксиво прохрипел Ойкава, громко шмыгая носом. Крепко сжав кулаки, Иваизуми глубоко вздохнул, чувствуя возвращающееся раздражение. — Кляп, верёвку и огромный валун. Теперь догадайся, что бы я с ними сделал по отношению к тебе, — процедил сквозь зубы Хаджиме, сдерживая себя, чтобы не послать Тоору в одно очень интересное место: все-таки тренер находился рядом. — Значит, предметы насилия… — задумчиво проговорил тот, не различая в словах аса явной угрозы. — А кофе ты бы выпил с сахаром или с молоком? «С ядом», — чуть не съязвил Иваизуми, раздраженно дёрнув уголком губ. — С сахаром, — коротко ответил Хаджиме и скинул звонок. От внутреннего удовлетворения и спокойствия не осталось и следа.

***

Расстроенно плюхнувшись на кровать рядом с Иваизуми, Ойкава поджал губы и громко вздохнул. Затем ещё раз. Не видя никакой реакции от Хаджиме, он положил журнал прямо перед ним, указывая пальцем на возможные результаты теста. — И тебе совершено не интересно, сколько у нас баллов? — Ну и сколько же? — лениво спросил Иваизуми, отрывая взгляд от книги и переводя его сначала на невозможно грустные глаза Тоору — что-то неприятно сжалось внутри — а затем на страницы журнала. — Двенадцать, Ива-чан! Двенадцать! Мы совершенно не подходим друг другу, — совсем убито закончил говорить Ойкава и замолчал, отвернувшись. Хаджиме почувствовал внезапный прилив любви и, одновременно с этим, злости к нему. Тоору серьезно доверил каким-то дебильным тестам в журналах что-то решать за них? Обхватив Ойкаву одной рукой за талию, он повалил его рядом с собой на кровать, заключая в крепкие объятия. — Я и безо всяких тестов знаю, что мы не подходим друг другу. Только, вот, кто тебя ещё будет терпеть, кроме меня? Идиот, — пробурчал Иваизуми, прижимаясь губами к шее Тоору. Послышался всхлип. — Ива-ча-а-ан, я люблю тебя! Хаджиме хмыкнул, ощущая, как румянец покрывает щеки, а затем и шею с кончиками ушей. — Разве могло быть по-другому?