You and me got a whole lot of history

Куроо Тетсуро/Кенма Козуме. Слеш, Флафф, Романтика, Юмор, ER (Established Relationship). Куроо никогда особо не интересовало, во что целыми днями напролёт играет Кенма на своей приставке. Главное, что к волейболу относится серьёзно, правильно питается — спасибо строгой маме Козуме — и приличное количество времени уделяет ему — пусть и что-то недовольно бормоча под нос, но Тетсуро-то знает, что это все — притворство. Кенма с детства был увлечён играми и техникой, на которой можно было бы в них играть. Поэтому Куроо к одиннадцати годам перестал заглядывать через плечо к Козуме в приставку, рискуя получить худым костлявым плечом по подбородку или челюсти. Видеть флегматичного сеттера Некомы с консолью в руках в любое время и в любом месте — привычно. Но замечать на лице во время быстрых нажатий на кнопки щенячью радость и воодушевление — странно, непривычно, неправильно. Да и то, что на вопрос «что-то захватывающее?» Кенма испуганно вздрогнул, поворачивая приставку экраном к себе, и негромко произнёс не привычное «да» или «угу», а настороженное «ничего особенного», не менее ставило в ступор. Когда Куроо попытался незаметно стащить консоль, то получил неожиданно сильный удар по рукам и гневный взгляд. Когда Тетсуро захотел «невзначай» обнять Козуме со спины — заработал болезненный тычок локтем в живот и самое настоящие шипение в исполнении того. Лев наивно протянул что-то о кошачьей сущности Кенмы, которая как нельзя лучше соответствует названию их волейбольной команды, но мгновенно был удостоен чести принять головой подачу злого Яку. «Я тебе сейчас поподначиваю старших!». «Яку-сан, я ведь не про рост говорил!». «Ещё бы ты про рост что-то сказал!». Таким образом, Хайба обзавёлся несколькими внушительными синяками от ударов Мориске. Все сводилось к тому, что Кенма вёл себя подозрительно, и это крайне волновало Куроо. Тетсуро был просто обязан выяснить, во что играет сеттер, и он это выяснит. 1. Операция «Моя хата с краю — ничего не знаю». Блаженно потянувшись всем телом после интенсивной тренировки, Куроо зажмурился и широкими шагами, шаркая ногами по полу, подошёл к своему шкафчику. Открыв один глаз, он незаметно взглянул на подошедшего Кенму — благо их шкафчики находились по соседству — и ту же снова зажмурился. — Иди в душ без меня, я позже подойду, — сказал Тетсуро, открывая дверцу шкафчика. Нужно вести себя непринуждённо, так, как обычно, чтобы сеттер не заподозрил неладное. Достав школьную сумку, а уже из неё — телефон, Куроо устало плюхнулся на скамейку, снимая блокировку с экрана. Увидев несколько пропущенных сообщений и звонков от Бокуто, он мысленно улыбнулся: все идёт точно по плану. Набрав номер Котаро, капитан Некомы откинулся спиной на шкафчики. Спустя два долгих гудка, во время которых Козуме неотрывно следил своими внимательными кошачьими глазами за ним, в трубке раздался громкий — настолько, что собирающийся рядом в душ Инуока вздрогнул — голос Бокуто: — Бро-о-о! — вместо приветствия буквально крикнул в трубку он. — Бро-о, — протянул Куроо, улыбаясь во весь рот. Несмотря на то, что весь разговор был продуман и отрепетирован заранее, Тетсуро все равно был рад слышать своего друга. Кенма, услышавший коронное обращение двух закадычных друзей, поджал губы, закинул полотенце на плечо и быстро слинял в душ, чтобы не слышать невероятно тупых и нелогичных разговоров двух людей, один из которых по своей натуре был немного неадекватным и эксцентричным, а второй в одно мгновение переключался на волну идиотизма при упоминании своего «бро». Куроо, увидевший весьма энергичный побег Козуме, растянул губы в хитрой усмешке. Теперь-то дело осталось за малым. — Ну как, все получилось? — нетерпеливо спросил Котаро, шикая на кого-то на том конце провода. Нетрудно было догадаться, к кому обращался ас Фукуродани, ибо слова «Акааши, не надо» он мог говорить только одному человеку. — Я даже не буду спрашивать, что именно не надо делать Акааши, — пошло усмехнулся Куроо, следя за тем, как покидает раздевалку последний возможный свидетель его грязного дела. Не настолько грязного, как у Бокуто и Кейджи, конечно же. Обведя взглядом раздевалку, Тетсуро удостоверился в том, что кроме него здесь никого нет, и быстро вскочил со скамейки, рывком открывая шкафчик Кенмы. Настороженно прислушиваясь к звукам из душевой, он достал школьную сумку Козуме. — Бро! — раздался взволнованный голос Котаро из трубки. — Мне кажется, что в твоей ситуации звать меня было весьма опрометчиво, — отозвался Куроо, слыша негромкое шлепание ног по кафелю. Быстро пошарив рукой по отделам сумки, он, на ощупь не найдя ничего, что напоминало бы приставку, нахмурился. Он точно видел сегодня консоль у Козуме в руках. — Что? — не понял ас Фукуродани, но тут же снова заверещал: — Акааши нас спалил! Кенма все знает, поэтому перепря… На этом связь оборвалась, и в трубке послышалось несколько коротких гудков. Зависнувший на пару мгновений Куроо пытался переварить услышанное. Кейджи их спалил? Но ведь он не мог ничего знать об этом плане, если только, конечно же, Бокуто не растрепал ему об этом. — Вот черт! — раздосадовано прошипел Тетсуро, застегивая сумку и запихивая её обратно в шкафчик. И в тот момент, когда он захлопнул дверцу, открылась дверь душевой, впуская в раздевалку клубы пара и довольного освежающим душем Яку. Вслед за ним вышел и Лев, чуть не потеряв полотенце на ходу. Заметив капитана в тренировочной одежде, Мориске удивленно приподнял одну бровь, но промолчал. А вот Хайба такой способностью не обладал: — Куроо-сан, а Вы не собираетесь в душ? После каждой тренировки надо…ай, Яку-сан! — схватился он за голень правой ноги, по которой с явным наслаждением ударил Яку. — Ты же знаешь, кошки не жалуют воду, но ради тебя я помоюсь, — с благодушной улыбкой на лице произнёс Тетсуро, беря из своего шкафчика полотенце и уходя в душевую, где его встретил внимательный взгляд Кенмы. И Куроо определённо не показалось, что в его глазах была явная усмешка. Операция «Моя хата с краю — ничего не знаю» успешно провалена. 2. Операция «Кто сильнее, того и тапки». Открыв спортивную бутылку с водой, Куроо сделал несколько крупных глотков, отрываясь от горлышка с громких выдохом. Тренер в последнее время их так гоняет, что в горле все время стоит пустыня Сахара, а короткая передышка им только снится. После того, как Карасуно не только обзавелась сносящим все на своём пути тандемом первогодок, но и восстановила командную работу, тренер словно с цепи сорвался. Почуяв, словно собака, сильного противника, он загорелся энтузиазмом вывести школу на Национальные и там устроить решающую «битву на мусорной свалке», которая определит сильнейшего. Тренер воодушевился, а команда страдает. Привалившись спиной к прохладной стене, Тетсуро скрестил руки на груди, выискивая взглядом Кенму. Тот нашелся далеко не сразу: среди здоровых заносчивых двухметровых дылд — понято, в чей огород камень — и вечной толпе возле них, маленькую блондинистую макушку было отыскать довольно сложно. Окликнув Козуме, уже держащего в руках любимую приставку — у Куроо создавалось впечатление, будто у того в теле было специальное отверстие для нее — и нет, в том месте, о котором люди могли бы подумать, приставки не было и не могло быть — Тетсуро жестом подозвал его к себе, мыслено провозглашая начало тайной операции. Когда сеттер, не отрывая взгляда от приставки, подошёл к нему, он заглянул в экран, разочарованно улавливая на ней картинки из «Звездных войн». Это — явно не та игра, которая вызывала у Кенмы восторженный взгляд. — Сколько прошёл? — поинтересовался Куроо, более не обращая взгляд к приставке. Съехав спиной по стене вниз, он закрыл глаза и опустил голову вниз. Ему безумно хотелось спать: всю ночь он потратил на то, чтобы придумать идеальный и беспроигрышный план по захвату нужной информации от Козуме. — Сегодня вечером закончу игру, — безразлично отозвался Кенма, активно нажимая на кнопки. — Когда ты ослепнешь от постоянных игр, я буду каждый день разбрасывать у тебя в комнате Лего, — вздохнул Куроо, зарываясь одной рукой в отросшие волосы на затылке. С виду этого не было заметно, но Тетсуро знал, что в скором времени нужно будет постричься. — Угу, — не особо вслушиваясь в язвительные причитания капитана, ответил Козуме. Просидев в тишине, прерываемой лишь отдаленными разговорами других членов команды и тихими щелчками кнопок консоли, пару минут, Куроо совсем отчаялся, осознавая, что до конца перерыва осталось не больше трёх минут. Когда он уже был готов подняться на ноги, то услышал совсем рядом тихий блаженный вздох. Распахнув глаза, Тетсуро расплылся в хитрой усмешке. Возможно, все может получиться. Резко схватив Кенму за предплечье, он дернул его на себя, заставляя упасть к себе в объятия. Все было идеально рассчитано: Козуме оказывается в его объятиях, он удерживает его ногами и одной рукой, крепко прижимая к себе, а свободной рукой отбирает приставку и наконец-то узнаёт то, что его заинтересовало до чертиков. Итак, Кенма упал на него, а Куроо прижал его к себе со всей силы, а теперь…услышал хруст разбившейся от падения консоли. Тетсуро замер, чувствуя, как по позвоночнику пробежал озноб. Напряженно молчащий сеттер ни коем образом не разряжал обстановку. — Кенма? — Беги до самой Африки, Куроо. Беги и не оборачивайся, — тихо, но зловеще прошипел Козуме, выпутываясь из рук и ног капитана и поворачиваясь к нему лицом. Поняв, что он конкретно попал, ойкая от боли и пытаясь блокировать удары Кенмы, Куроо объявил операцию «Кто сильнее, того и тапки» успешно проваленной. 3. Операция «Ограбление». Спустив школьную сумку с плеча, Куроо начал слегка размахивать ей взад-вперед, насвистывая незатейливую мелодию из рекламы хлопьев на завтрак, которую ежедневно видит за завтраком. Настроение было что ни на есть отличное: на контрольной по английскому языку он заработал девяносто три балла, в школьный буфет наконец-то начали завозить его любимые злаковые батончики, тренер сегодня был наредкость добрым, поэтому, особо не гоняя команду, объявил об окончании тренировки намного раньше обычного — и даже Лев, ехидно озвучивший предположение о страстном вечере тренера и его жены, не испортил ему настроения — да и Тетсуро придумал новый план по захвату консоли. В этот раз все точно получится. Широко улыбнувшись во весь рот, капитан Некомы задрал голову, щурясь от слепящих глаза ярких лучей заходящего солнца. На ощупь найдя руку Кенмы, Куроо взял её в свою, переплетая их пальцы. Козуме мгновенно вспыхнул, пытаясь вырвать руку. — Отпусти, Куроо! — А что не так? — насмешливо хмыкнул Тетсуро, крепко держа его руку в своей. Он знал, что Кенма не любит проявлять чувства на людях и смущается этого — даже дома он запирал дверь в свою комнату на замок и занавешивал шторы. — Играть неудобно, — пробурчал Козуме, смирившись с тем, что не способен вырвать руку из стальной хватки Куроо. Умеет же тот быть настойчивым, когда хочет. Особенно когда хочет заставить его смущаться и чувствовать нервозность. — Ой ли? — почувствовав в заднем кармане вибрацию мобильного телефона, Тетсуро ускорил шаг. Не желавший сдавать позиции Кенма крепко держал в свободной руке приставку, делая вид, что все ещё играет, хотя и Хинате с Кагеямой было бы понятно, что одной рукой просто невозможно играть на консоли такого типа. Куроо тихо усмехнулся: именно этой реакции он и добивался. Практически дойдя до перекрёстка, Тетсуро замедлил шаг. Телефон в кармане снова завибрировал. У Куроо задрожали пальцы от нетерпения. Увидев неподалёку одиноко маячившую фигуру, он попросил Кенму остановиться и подождать его по причине того, что у него ослаб шнурок на кроссовке. Наклонившись, Тетсуро принялся развязывать и очень медленно завязывать шнурок. Услышав стремительно приближающиеся шаги, капитан Некомы заправил шнурки внутрь и распрямился, снова схватив Козуме за руку. Буквально в двух шагах от них находился подозрительно одетый человек: в двадцатиградусную жару он был в чёрной мешковатой толстовке, капюшон которой был надет на белую кепку с прямым козырьком, квадратных солнечных очках и шейном платке, закрывающим половину лица, на ногах же — обычные джинсы и кроссовки. Проходя мимо него, Куроо предвкушающе хмыкнул. В тот же миг подозрительный тип выхватил из руки Кенмы приставку и бросился наутёк. — Эй! — мгновенно отреагировал Тетсуро, отпуская руку сеттера. — Верни! — А ты заставь меня, бро! — отозвался вор. Куроо так и застыл на месте, смотря в одну точку. Это конец. Как плану, так и ему самому. — Бро? — уточнил Кенма таким тоном, что Тетсуро мыслено начал прощаться со всей своей семьёй. Иногда тот реально мог быть устрашающим. — Дай мне минуту, и приставка будет у тебя. Достав телефон, Куроо набрал Котаро, который должен был ждать его за углом. Операция «Ограбление» успешно провалена, черт её подери! 4. Операция, которая не является операцией. Плюхнувшись на кровать рядом с Кенмой, Куроо закинул руки за голову и откинулся спиной на гору подушек — это было одной из милых странностей сеттера Некомы. Заметив опасную близость Тетсуро, Козуме отодвинулся подальше, чтобы тот не смог заглянуть в экран. Однако не увидев совершенно никакой реакции капитана, он не расслабился, а наоборот насторожился: тот точно что-то задумал. За прошедшую неделю Куроо столько раз пытался выяснить, во что играет сеттер, что тот чуть не начал испуганно вздрагивать при каждом его движении. Нет, Кенма не играл во что-то запрещённое или эротическое. Но он все равно не хотел, чтобы Тетсуро увидел игру — это было слишком…просто слишком. Стыдно, по-девчачьи, неудобно. — Хэй, Кенма, — расслабленно протянул Куроо, зевая во весь рот. Тот настороженно покосился на него, вопросительно промычав, — во что ты играешь? Тетсуро перевел взгляд на Козуме, отмечая его напряжённость, осторожность и недоверие, словно тот был готов в любой момент вскочить на ноги и дать отпор, если он снова решит отнять приставку ради утоления своего интереса. Но капитан Некомы вовсе не собирался снова пытаться завладеть ею каким-нибудь хитрым способом: он столько всего перепробовал — и все это не дало нужных результатов — что азарт пропал. Больше не хотелось придумывать и детально обдумывать планы вместе с Бокуто по ночам. Хотелось просто узнать. Поэтому-то Куроо и решил просто-напросто прямо спросить об этом Кенму. — Н-ни во что, — неуверенно ответил Козуме, стискивая консоль в руках. — Ну же, Кенма, скажи мне! — приподнялся на локтях Тетсуро, замечая, как названный съежился, отодвигаясь от него. Вздохнув, капитан Некомы зарылся пальцами одной руки в волосы, ероша и без того взлохмаченные пряди. — Черт, я не… У тебя такое лицо, когда ты играешь в это самое «ни во что», что я просто не знаю, что со мной. Ты смотришь на экран так, как никогда не смотрел на меня. Это раздражает, — Куроо отвёл взгляд, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. И так всегда: рядом с Кенмой он всегда теряет самообладание и ведёт себя как какой-то влюблённый дебил с синдромом яростного собственника. Как же его это раздражает. Ему, в конце концов, почти восемнадцать лет, а ведёт себя как девчонка-подросток, только что поступившая в среднюю школу. — Я просто хочу знать. Козуме, ошарашенный откровенной речью Куроо, не заметил, как повернул приставку экраном к тому. — Это…«Симс»? О, да это же я. А вот и ты. Так у нас есть дети. И даже кот, — закашлялся Тетсуро, пытаясь скрыть смех. Он, получается, приревновал к своим же отношениям с Кенмой в «Симс»? — Хватит ржать, придурок! — взъелся Козуме, кидая в него подушку. Он так и знал, что Куроо будет смеяться, поэтому и не хотел, чтобы тот знал. — Но это же так мило! — залился смехом капитан Некомы, хватая Кенму за руку и притягивая к себе для крепких объятий. — Ну что, начнём с зачатия детишек? — Заткнись, ненавижу тебя! — заворочался в его руках Козуме, пытаясь вырваться и хорошенько огреть Куроо чем-нибудь тяжёлым. — Признай, ты меня любишь. Эту успешную операцию Тетсуро решил назвать «Действием любви».