You and me got a whole lot of history

Акааши Кейджи/Бокуто Котаро. Слэш, ER (Established Relationship). Когда Бокуто впервые увидел на теле Акааши татуировку, он понял, что его переклинило. Это же, черт возьми, флегматичный Акааши, который слова лишнего не скажет, чтобы ненароком не привлечь к себе лишнего внимания! Глядя на невероятно притягательную, странную, но от того не менее классную, татуировку в стиле стимпанк на груди Кейджи, ас Фукуродани конкретно завис, смешно открыв рот от удивления, словно в каком-нибудь второсортном кино. Механический образ совы, перья крыльев которой были настолько остры и агрессивны, что, казалось, в любой момент могут повредить кожу сеттера. В татуировке было столько жесткости и враждебности, что она остро резонировала с внешним видом и характером её обладателя. В Акааши просто не могло быть столько злости — Бокуто не раз проверял, на сколько хватает терпения того. Подняв руку на уровень груди, Котаро безмолвно тыкал в Кейджи пальцем, смотря на то, как кожа под ним проминается вниз, а затем возвращается в исходное состояние. Посмотрев на подушечку указательного пальца, он ещё больше удивился, не увидев на ней следов чернил. Если до этого момента он ещё был немного уверен насчёт поддельности татуировки — мало ли младшему брату Акааши было нечего делать, и он разрисовал грудь того чёрной ручкой. Хотя Бокуто понимал, насколько глупо звучало его предположение — то сейчас он явственно услышал треск своих надежд. Не то чтобы капитан Фукуродани был против татуировок или они ему не нравились, просто видеть их на теле Кейджи было непривычно. Можно даже сказать, неправильно. — Бокуто-сан, не тыкайте мне пальцем в грудь — татуировка ещё не до конца зажила, — вывел Бокуто из ступора безразличный голос сеттера. Тот говорил таким тоном, словно рассказывал стихотворение на уроке литературы или просил своего капитана не кричать ему в ухо, когда они едут в метро, потому что в вагонах стоит относительная звукоизоляция, благодаря которой уровень внешнего шума значительно занижен. — Акааши, ты… — Котаро резко замолчал, буквально подавившись воздухом на середине предложения. Шокировано выдохнув, Бокуто почувствовал, как щеки покрываются румянцем. А вместе с ними кончики ушей и даже шея. Собственная реакция жутко смутила и удивила Котаро. У него стоял. Конечно, не было ничего удивительного в том, что он испытывал сексуальное влечение к Кейджи: они, все-таки, уже полгода встречаются — такое чувство, как возбуждение, двум молодым влюбленным парням было очень хорошо знакомо. Капитана Фукуродани шокировало то, как отреагировало его тело при одном взгляде на инородное явление на коже Акааши. Все внутри сжалось так, что он был готов спустить в штаны в любую секунду. — Что? — Спросил сеттер, так и не дождавшись завершения предложения от Бокуто: тот словно выпал из реальности, застыв словно каменное изваяние. Приблизившись на полшага к капитану, Кейджи прикоснулся к его плечу. Но в ту же секунду его руку огрело хлёстким ударом. — Не трогай меня! — Буквально взвизгнул, словно раненый пёс, Бокуто, отшатываясь от Кейджи. Выставив руки ладонями от себя перед лицом в защитном жесте, он отступил на пару шагов назад, пока не упёрся спиной в стену, и отвернулся, вжимаясь пылающим лицом в приятно охлаждающую кожу поверхность стены. — Не смотри на меня! Он чувствовал себя настолько странно, настолько горячо и невозможно возбужденно, что это пугало его. Слишком много потрясений для нескольких минут. Судорожно выдохнув, Котаро опустил одну руку вниз, сжимая до боли стоящий член. — Бокуто-сан, Вы перепутали свои состояния: депрессия и истерика — это немного… О, — удивленно выдохнул сеттер, замечая движение руки Бокуто по направлению к паху. Когда тот, по всей видимости, сжал член сквозь одежду, приглушённо выдохнув, Акааши почувствовал, как внутри зарождается огонёк возбуждения. Котаро, намеренно делая это или нет, в любое время и в любом месте до звездочек в глазах мог завести его. Кейджи не был глупым парнем, поэтому, сложив в уме два и два, он пришёл к выводу, что такой бурной и странной реакции Бокуто послужила татуировка на его груди. Сдержано усмехнувшись уголком губ, сеттер подошел к Котаро со спины, одной рукой упираясь в стену, а второй — обнимая аса поперёк груди, чувственно прижимаясь к нему всем телом. — Бокуто-сан, мне кажется, у Вас есть фетиш на татуировки, — тихо сказал Акааши, скользя рукой по груди капитана и медленно спуская её ниже, к руке самого Бокуто. — Акааши! — Простонал Котаро, запрокидывая голову назад, на плечо сеттера, безумными глазами обводя его профиль. В них смешалось невероятное желание, смущение, удивление, обескураженность, некий страх, наслаждение — и все это создавало невероятный коктейль эмоций, который превращался в единственное слово: «Хочу». Сжав руку на члене немного сильнее, Кейджи почувствовал собственное возбуждение, недвусмысленно упирающееся Бокуто меж ягодиц. Примкнув ближе, он издал задушенный хрип. Грудь неприятно жгло от трения о ткань тренировочной футболки, но Акааши, абстрагировавшись, повёл бёдрами вперёд, предвкушая феерическое продолжение. Котаро уже метался под ним, что-то бессвязно лепеча про засранца, который умеет удивлять, про то, как он до одури хочет вылизать его татуировку, про то, какой он сам извращенец, и про то, как сильно он хочет член Акааши в себе прямо сейчас. — Вы определено извращенец, — подвёл итог Кейджи, до синяков сжимая бёдра Бокуто и буквально вгрызаясь в его шею на загривке. Ощущая, как его конкретно ведёт от такого развратного и открытого Котаро, который ластится и прижимается всем телом в надежде получить ещё больше грубых от напряжения и животного желания ласк, Кейджи мысленно напомнил себе поблагодарить Куроо за весьма неплохой совет набить татуировку — по словам Тетсуро, Бокуто нереально развозит от вида татуировок на чужом теле, хоть он того сам ещё не понимает — и за визитку знакомого тату-мастера, к которому, как он чувствовал, ещё не раз наведается.