You and me got a whole lot of history

Даичи Савамура/Сугавара Коуши. Слэш, Романтика, Флафф, ER (Established Relationship). Недовольно поморщившись от ярких лучей утреннего солнца, падающих, словно специально, на глаза, Даичи резко перекатился на другой бок. Наткнувшись на что-то, что издало болезненный стон, он мгновенно отпрянул назад, испуганно распахнув веки. Затем прищурился от яркого света и снова раскрыл глаза. Этим самым «чем-то» оказался спящий Сугавара, который, потревоженный навалившимся сверху телом, что-то недовольно и беспокойно бормотал себе под нос, хмурясь и пытаясь натянуть одеяло по самую макушку. Савамура закусил нижнюю губу, расплываясь в широкой улыбке. Коуши в обычном состоянии был нереально милым, а сейчас его и вовсе хотелось сгрести в охапку и тискать до посинения. Когда Сугавара дернул одеяло вверх слишком сильно, пытаясь им укрыться, но то снова не поддалось, будучи зажатым между его же ног, его руки соскользнули с ткани и с характерным звуком впечатались в подбородок и щеку. Даичи зажал рот рукой, давясь смехом. Проснувшись от боли, Коуши сонно щурился, часто-часто хлопая ресницами и удивленно оглядываясь по сторонам в поисках того, кто бы или что бы ударило его. Наткнувшись взглядом на Савамуру, покрасневшего от задержки дыхания, Сугавара нахмурился и хлёстко ударил раскрытой ладонью того по бедру, недовольно переворачиваясь на другой бок под аккомпанемент глухого стона боли. — Зачем же так сильно? — хриплым ото сна голосом прокряхттел Даичи, придвигаясь к Коуши и обнимая его поперёк груди, не давая укрыться одеялом. — А зачем по лицу бить? — поёжился от холода Сугавара, признавая поражение в схватке за одеяло и поближе притираясь спиной к груди того. — Эй, да ты сам себя ударил, когда пытался одеяло натянуть! — пробурчал Савамура, утыкаясь носом в шею Коуши и закрывая глаза. Сна не было ни в одном глазу, но даже просто лежать так было сравнимо с самым лучшим отдыхом на всём свете. Серьезно, Даичи однажды заплатил немалую сумму за расслабляющие процедуры в спа-салоне, однако это ни в какое сравнение не шло с тем, чтобы лениво полежать в обнимку с Сугаварой. — Нет бы спросить, а то сразу бить… Почувствовав нежное прикосновение к руке, Савамура легко улыбнулся, хватая Коуши за руку и переплетая их пальцы. Снова обняв уже их руками того поперёк груди, Даичи мазнул губами по шее, прижался ещё сильнее и затих. Кожа Сугавары отдавала сладким привкусом ванильного геля для душа, которым тот начал пользоваться, наверное, с самого детства, потому что запах, казалось, просто въелся в него. Савамура не любил сладости, однако, вдыхая полной грудью запах Коуши, он блаженно закатывал глаза, буквально ощущая вкус на языке. — Большой папочка-медведь, ты меня сейчас раздавишь, — наигранно прохрипел Сугавара, заходясь в притворном кашле. — О нет, кто же тогда будет заботиться о моих детях? Как же Хината и Кагеяма — они же ещё совсем маленькие и несмышленые? А Тсукишима? Этот ребёнок такой замкнутый и грубый — как же он будет уживаться в обществе? А Ниши… Савамура тихо засмеялся и прикусил кожу на выпирающем шейном позвонке Коуши, заставляя того прервать бесконечный поток слов. Отпустив его руку, Даичи проскользнул ладонью к шее и, сжав пальцы на подбородке, развернул его голову в сторону. Приподнявшись, он запечатлел на губах Сугавары утренний поцелуй: мягкий, неспешный, мокрый. Ощутив запах ванили острее, Савамура подловил себя на совершенно дикой мысли: хотелось с ног до головы облизать Коуши. С наслаждением промычав ему в губы, Даичи оставил лёгкий поцелуй на подбородке, затем на щеке, скуле, виске. Осыпая лицо Сугавары мимолетными поцелуями, он опустил руку с подбородка на шею, с нажимом обводя контур выпирающего адамового яблока. Затем пальцы скользнули к выемке между ключицам. Когда ладонь чувственно прошлась по низу живота, мышцы под ней напряглись, втягиваясь, словно пытаясь уйти от прикосновения. Но, слыша тяжёлое дыхание и чувствуя ответные суетливые поцелуи то там то сям, Савамура не сомневался, что Коуши нравится все, что он делает. — Даичи, — выдохнул Сугавара, заводя руку за спину и впиваясь пальцами в его бедро: не сильно, но ощутимо. Отвернувшись от него из-за того, что мышцы шеи начало сводить, он зажмурился и уткнулся лицом в подушку. Выводя мокрым языком замысловатые узоры, порой переходящие в лёгкие засасывания кожи и укусы, Савамура пытался дотянуться до всего, чего только мог: шеи, плеч, выпирающих лопаток, нескольких позвонков грудного отдела. Коуши издал глухой стон, ощущая, как голова идёт кругом от этих незатейливых ласк. В какой-то момент он ощутил укол смущения: сейчас только утро, а он с покрасневшими щеками, ярко-алыми зацелованными губами и шальным взглядом уже издаёт стоны, закусывая наволочку. Однако все мысли улетучились из головы, стоило ему ощутить практически невесомое прикосновение горячих пальцев к выступающей бедренной косточке. Почувствовав блаженную дрожь, пробежавшую по позвоночнику снизу вверх, Сугавара громко сглотнул, прикусывая нижнюю губу. — Суга, ты такой… — сбивчиво зашептал Даичи, опуская руку ещё ниже, как подскочил, словно ошпаренный, от неожиданной громкой трели дверного звонка. Коуши точно также перепугался, садясь на кровати и недоуменно оборачиваясь на Савамуру. У обоих напополам с озадаченностью в глазах плескалась явная досада: возбуждение как рукой сняло. Нахмурившись, Даичи поднялся с кровати и, ничуть не стесняясь своей наготы перед Сугаварой, продефилировал в другой конец комнаты в поисках нижнего белья и каких-нибудь штанов. Надев белье, он достал из шкафа широкие серые спортивные штаны Коуши и натянул на себя — будь это обычные штаны, Савамура вряд ли бы смог надеть их: бёдра значительно отличались в размерах из-за его ежедневных пробежек по утрам. Подойдя к взъерошенному от недавнего сна и возбужденного состояния Сугаваре, Даичи не смог не умилиться тому, насколько прелестно тот выглядел. Не удержавшись, Савамура наклонился к Коуши и, вплетя одну ладонь в его невозможно мягкие волосы, поцеловал. Сугавара осторожно коснулся кончиками пальцев его щеки, закрывая глаза и абсолютно теряясь в этой близости. Даичи, выдохнув, наклонил голову вбок, проходясь языком по нижней губе Коуши, на что тот с тихим мычанием приоткрыл рот. Он почти забылся в поцелуе, сплетая их языки и с громкими звуками смыкая губы, когда квартиру сотряс продолжительный дверной звонок. На этот раз поцелуй прервал сам Сугавара, жарко шепча в губы: — Открой дверь. «Узнай, кто нам помешал, и убей его», — прочитал в его глазах Савамура. Хотя и его мысли были недалеки от этой. Улыбнувшись уголком губ, Даичи коротко чмокнул Коуши в щеку и пошёл к входной двери. Он поморщился, когда, не дойдя до неё двух шагов, услышал новый звонок. Раздраженно сняв цепочку с двери и прокрутив замок против часовой стрелки до трёх щелчков, Савамура раздраженно распахнул дверь. Мыслей о том, чтобы сначала посмотреть в глазок или спросить элементарное «кто там?», ранее в голове совершенно не возникло. Подняв взгляд на нежданного гостя, Даичи закрыл глаза, глубоко вдыхая и затем медленно выдыхая. Он бы повторил это дыхательное упражнение ещё пару раз, если бы звонкий голос не вывел его из медитации: — Доброго утра, соседушка! Как живётся вместе со своим голубком? Круто, да? Когда я уговорил родителей Кенмы — как и самого Кенму, но это совсем другая история — дать согласие на то, чтобы мы с ним начали жить вдвоём, то ещё неделю отойти не мог! «Ну почему из всех людей на планете именно он — мой сосед?», — страдальчески возвел глаза к небу — точнее, к потолку — Даичи, думая о том, что, наверное, исполнит невербальную просьбу Сугавары, и совесть его совершенно не будет мучать.