"Я хочу предложить тебе сделку..."

В Токио шел слабый снег. Дети бегали перед многочисленными витринами магазинов игрушек, пытаясь затащить туда родителей, выпрашивая многочисленные подарки. И в большинстве случаев те соглашались. Рождество — щедрое время. Длинные пальцы чуть отклонили руль влево, поворачивая автомобиль на оживленном перекрестке. Частные дома и многоэтажки, улицы и витрины магазинов, все было украшено праздничной иллюминацией. Рождественские огни, гирлянды и колокольчики были повсюду. А если и оставалось пустое пространство, его заполняли разнообразные изображения сердец, фигурки купидонов и ангелов. В Японии Рождество празднуют довольно своеобразно и с размахом, пусть это и иностранный праздник. Кишо никогда этого не понимал. Сегодня даже в Управлении по Борьбе с Гулями творилось нечто несуразное. Праздничная суматоха не пощадила никого. Организация устроила грандиозный банкет и, как мужчина не старался этого избежать, ему пришлось туда пойти. На больших праздничных шведских столах было особенно много курицы и рождественского торта. Этот белый бисквит обильно покрытый кремом и украшенный клубникой теперь надолго отложится в памяти следователя дурным воспоминанием. И не только он. Подчиненные «Бога CCG» вели себя, мягко говоря, раскованно. Явно перебравшие со спиртным Коори и Акира совсем его не радовали. Первый довольно нахальным образом заигрывал с противоположным полом, умудрившись всего за два часа банкета перетанцевать почти со всеми женщинами в зале. Вторая отличилась тем, что разбила нос, всегда раздражавшему ее коллеге. И даже Хирако, от которого Арима сюрпризов совсем не ожидал, смог его поразить. Пробыв на шумном торжестве ровно столько, сколько его просил Йошитоки-сан, мужчина незаметно скрылся. У него не было семьи или настолько близких друзей, что он мог бы пойти праздновать с ними. Дома его никто не ждал. Но все же было одно такое место, которое следователь хотел посетить несмотря ни на что. Эта навязчивая идея появилась у него еще накануне. И как Кишо не пытался выбросить ее из головы, все равно каждый раз к ней возвращался. Соблазн был слишком велик. Тем более, что он точно знает, это не повлечет для него никаких последствий. Всегда раздражающий Ариму субъект был сейчас дома с семьей, так что лишних глаз там точно не будет.

***

Девяносто пять тысяч тридцать девять… Девяносто пять тысяч сорок… Канеки судорожно вслушивался в тихое и неровное биение своего сердца. От голода сводило желудок, от слабости кружилась голова и темнело в глазах. Он лежал на полу, если так можно сказать, ведь ничего кроме этого «пола» застеленного мерзким желтым войлоком, в его камере не было. Поджав под себя продрогшие, из-за плохого кровотока ноги, он апатично вел подсчет ударов своего изможденного органа. Интересно, сколько ударов в минуту совершает его сердце? Это можно было бы легко установить, будь у него часы, но их не было. Юноша совершенно не ориентировался во времени. Какой сейчас день? Как давно его навещал Арима Кишо? Он ничего не знал. Безумие кружило над его тушкой злобным стервятником, но полугуль его уже не боялся. Пока ему есть чем занять свои мысли все будет хорошо. Он так и не решил, что ответит «Богу Смерти», хотя сейчас думать об этом не было сил. Под ложечкой вновь противно засосало, а в ушах раздался гул. Канеки уже знакомы эти приступы голода. Они стали почти привычными и больше совсем его не пугают. Мама, улыбаясь приглашает его к обеденному столу… Сендвич с малиновым джемом из студенческой столовой Камии приятно «тает» во рту, обильно смоченный слюной… Сочные гамбургеры из «Толстушки» заполняют урчащий желудок, оставляя жирный соус на щеках… Тоука-чан просовывает сладкую человечину прямо в его глотку… Галлюцинации увлекали обессиленное сознание в мир иллюзий и полугуль устало прикрыл глаза. Да, ему теперь не страшно... Девяносто пять тысяч шестьдесят три…

***

Арима ледяным изваянием замер у монитора, пристально всматриваясь в экран. Свернувшийся в позу эмбриона, худой и изможденный, мальчик тихо бормотал новую порцию бреда. Кишо вслушивался в его слова, передаваемые в центр управления звукозаписывающей камерой. У Канеки-куна был очередной приступ. Синие вены проглядывали сквозь бледную шелушащуюся кожу, остистые отростки позвонков выделялись на похудевшей спине. Еще немного и через тонкую кожу на бедрах можно будет вполне отчетливо рассмотреть седалищную кость. Даже наблюдая за ним через камеру, следователь мог сказать с уверенностью, что мальчишка очень голоден. Слишком голоден. Это была та стадия гульего истощения, когда у них начинались сильные мигрени и галлюцинации. Мужчина прищурился. Сейчас у него внутри шла ожесточенная битва. Каким бы холодным, расчетливым и отстраненным порой не был Арима, слово «жестокость» к нему вряд ли можно было применить. Он никогда не поступал подобным образом с людьми. Быть мягким же по отношению к гулям он не видел смысла. Эмоциональная часть его, которая почти всегда скрыта от чужих глаз, негодовала. Кишо упорно «сверлил» взглядом экран. Мужчина прекрасно понимал, стоит ему сказать лишь слово, как в течение десяти минут у Канеки Кена будет большой и свежий кусок мяса, о котором он так отчаянно сейчас грезит. Всего одно слово… Но стоило следователю лишь допустить подобную мысль, как вмешивалась другая его сторона, ставя жесткий запрет на подобное проявление жалости. Рациональная часть Аримы торжествовала. Это было именно то, что нужно для осуществления его планов. И чтобы все прошло гладко, кормить «Сколопендру» было нельзя. Все познается в сравнении. Имея такие ужасные и мучительные условия существования и столь заманчивое предложение за пазухой, соблазн согласиться на него был довольно велик. Кому в таких обстоятельствах не захочется вновь вернуться к нормальной жизни, хорошо есть и делать то, что душе угодно? Глупый вопрос. Большинство людей, не говоря уже о гулях, с радостью бы согласились на все выдвинутые «Богом Смерти» условия, лишь бы выйти отсюда. Но Канеки-кун не входил в их число. Мораль была для него на первом месте. И это бесспорно привлекало. Дверь в центр управления позади следователя открылась с характерным скрипом. — Следователь Арима, вам точно ничего не нужно?

***

Йошимура-сан радушно улыбался, предлагая ему очередную чашку вкуснейшего кофе, когда видения Канеки внезапно оборвались. Организм радостно предвкушал что-то хорошее, что сознание полугуля еще не определило. Черные пятна в глазах медленно расходились по дальним углам, открывая юноше обзор. Картинка перед ним была нечеткой и расплывчатой. Но сфокусировав через пять минут зрение на объекте всего в полуметре от себя, парень рывком поднимает изможденное тело и кидается на железную миску, в которой лежит, пусть и крошечный, почти сгнивший, но все же столь необходимый сейчас кусок мяса. Горьковатый вкус разложения белка и характерный запах совсем не волнуют привыкший желудок.

***

Кишо неспешно приближался к парковке, с иронией подмечая, что даже на территории Коккурии нарядили праздничную елку. Теплый пар на морозе в избытке валил изо рта. Мужчина поднимает голову вверх, следя за пролетевшим вдалеке самолетом. На небе ярко светят звезды и тонкий молодой месяц. Впрочем, это не все. Следователь внимательно проследил синеватую полосу, оставляемую падающей звездой. Довольно редкое астрономическое явление. Обычные люди в таких случаях загадывают желания. «Бог Смерти» замер на минуту, после чего перевел взгляд на стоянку и так же не спеша продолжил свой путь. С Рождеством, Канеки Кен…