"Я хочу предложить тебе сделку..."

Белый. Все вокруг белым бело. Белые обои и потолок, белоснежные шторы и постельное белье. Белая мебель и, бьющий из торшера, такой же ослепительно белый свет. Серое, почти белое небо за окном, на фоне которого с трудом можно разглядеть пушистые белоснежные снежинки. Белые анемоны в стеклянной белой вазе на белой прикроватной тумбе. Белый. Белый "Бог Смерти" стоит в дверях и ждет его. Кен медленно повернулся к зеркалу все в такой же белой раме. Он и сам был белым. Серые глаза и белоснежно седые волосы. Юноша опустил взгляд и прикусил побелевшую губу. На нем было надето белое свадебное кимоно...

***

— Десятиминутная готовность! Проверить оборудование! Отряд Мадо, доложите обстановку! Полугуль вздрогнул и проснувшись, ударился виском о стену. Мелодичный женский голос отозвался на приказ одновременно откуда-то позади юноши и в левом ухе, приглушенный шипением динамика рации. — Отряд Мадо на позиции. Мы готовы. Кен вздрогнул. Мадо... Эта фамилия до сих пор заставляла его кожу покрываться мурашками. И кто это, кстати говоря, мы? Сам парень ни к чему не был готов. Совершенно ни к чему. Время, казалось, ускорилось до скорости света. События развивались настолько стремительно, что Кен, при всем своем желании, никак за ними не поспевал. Все началось с того самого утра, когда после посещения театра он проснулся на чем-то теплом, постоянно поднимавшемся и опускавшемся, и, одновременно с этим, влажно постукивавшем сильной ровной дробью в его левое ухо. А еще оно замечательно пахло. В тот момент, полугулю вообще было на удивление тепло и уютно. Сонная нега не желала отпускать истосковавшееся по покою сознание. Хотелось просто лежать и нежиться в этом странном туманном забытии. И еще не отошедший ото сна юноша не собирался сопротивляться этому желанию. Единственным, что омрачало эту идиллическую картину, были затекшие мышцы. Студент лениво потянулся и теснее прижался к источнику этого странного счастья. Одурманенный мозг слабо констатировал происходящее, никак не обрабатывая полученную информацию. Неизвестное теплое нечто встрепетнулось и крепко обняло его, защищая от холода и подтягивая куда-то вверх. Канеки недовольно завозился и уткнулся в пахнущее что-то носом, устраиваясь поудобнее. Луч света ярко посветил в правый глаз, и полугуль, недовольно скривившись, зарылся лицом поглубже. Нечто тихо усмехнулось и ласково погладило его, целуя теплыми сухими губами куда-то в угол, почти у самых волос между лбом и виском. Кен, так и не открывший глаз, тихо вздохнул и сонно пожаловался неизведанному нечто на свет. Оно снова тихо хмыкнуло и назойливый источник раздражения вдруг пропал. Юноша блаженно улыбнулся и благодарно потерся лбом о теплую поверхность. Нечто что-то тихо сказало и продолжило его поглаживать, но парню было уже все равно. Он спал. Проснулся Канеки в следующий раз столь же внезапно, как и прежде. На этот раз от холода. Потянувшись, он передернулся. Простыни под ним были отвратительно холодными. "Сколопендра" недовольно открыл глаза и замер. Это была не его комната. Проснувшийся мозг наконец-то смог проанализировать обстановку и шокировано отметил окружающий парня повсюду устойчивый запах Аримы-сана, белые обои и белую мебель, белые же шелковые простыни, такого же цвета закрытые шторы и пустую кровать. И то, как касалась тела дорогая ткань постельного белья. Абсолютно нагого тела. Канеки в ужасе вскочил с кровати, тут же ощущая, как по ногам потекли прохладные влажные струйки. Стремительно краснеющий юноша недоуменно провел кончиками пальцев по внутренней поверхности бедра и смущенно зажмурился, разглядев беловатую полупрозрачную жидкость с весьма специфическим мускусным запахом. Участок спереди, ниже живота и чуть левее ужасно зудел. Левая рука рефлекторно его почесала, а сам парень покраснел еще больше, когда ощутил кончиками пальцев засохшие капли и подтеки. Это была его... А сзади Аримы-сана... Нет, Канеки даже мысленно не смог бы спокойно этого произнести! Смущение взяло над ним верх и юноша нетерпеливо задергал ногами. Резкая боль в правом колене заставила его, чертыхнувшись, открыть глаза и недовольно просверлить взглядом прикроватную тумбочку. Вырванный из блокнота листок почти сливался цветом с ухмыляющейся поверхностью. Кен нервно хрустнул мизинцем. Интересно, перестанет ли он когда-нибудь так нервничать из-за Аримы-сана по любому поводу и без него? Наверное, вряд ли. <i>"Появились дела в Управлении. Вернусь вечером. Напоминаю о том, что ты все еще под домашним арестом. Не пытайся искать свои электронные девайсы, в квартире их нет. Пароль на wi-fi я сменил. На телевизоре тоже. Лучше проведи это время с пользой и потренируйся с куинке. Не забудь поесть, ты довел себя до грани. Вернусь - проверю.</i> Арима." Юноша задумчиво замер на пару мгновений, пока что-то весьма назойливо не пощекотало его лодыжку. Переведя туда взгляд и обнаружив каплю легко узнаваемой жидкости студент смущенно вновь зажмурился, чувствуя, как от стыда печет лицо и ринулся прямиком в ванную комнату. Кафельный пол противно холодил ступни. Кен скривился и раздраженно захлопнул дверцу в душ, сразу выкручивая вентиль для горячей воды до упора. Тело быстро согрелось под теплыми струями и дышать стало чуть легче. Что это такое с ним было вчера? Никогда еще он не пьянел так быстро. И что за странный привкус был у этого вина? Может, ему просто показалось? Поначалу Канеки все еще четко воспринимал действительность. Но после нескольких бокалов сознание будто заволокла пелена. Тело вдруг расслабилось, дыхание участилось, а прохладная гостиная показалась ему душной. Мог ли Арима-сан специально что-то добавить в бутылку? Но ведь она была плотно закрыта и казалась новой. Что они делали дальше? Вот они сидят на диване, потом... Они целовались? Да, определенно. Дальше... Его понесли в спальню? Юноша не помнил подъема по лестнице, следующее воспоминание начиналось с того, что он увидел потолок и почувствовал, как с него стащили брюки. А потом... "Глазная Повязка" густо покраснел. Не стоило вспоминать, что было дальше. Такого они еще не делали. Ночью все воспринималось, как данность. А сейчас... Черт, это было слишком! Парень зажмурился и, несколько раз хлопнув себя по лицу, прокусил указательный палец левой руки. Обычно ощущение вкуса собственной крови его успокаивало, но не в этот раз. Мозг не желал переключаться на что-то другое и мысли студента текли все в том же направлении. Воспоминания обжигали стыдом. Пульс ускорился, а дыхание сбилось. Внизу живота закручивался жаркий узел. Нет-нет-нет! Увы, желания тела были глухи к мольбам сознания. Кен уткнулся лбом в прохладный кафель и пытался не обращать внимания на жарко ноющую эрекцию. Однако та никак не давала ему о себе забыть, даже по прошествии нескольких минут пребывания юноши в обжигающе холодной воде. Это было ужасно, мерзко и грязно... Но так сладко. Кен смущенно опустил руку на требующую внимания плоть и, крепко сжав, неловко задвигал кистью. Перед глазами проносились картинки-воспоминания о прошлой ночи. Губы Аримы-сана, его горячий влажный язык, скользящий по... Красный, как мак, парень шумно сглотнул. Сильные руки и ловкие пальцы. Его... О, нет, он не будет думать об этом! Но он все равно думает. И это так ужасно неловко. Чужая такая твердая и горячая плоть стремительно двигается в нем, задевая внутри что-то, взрывающееся вспышками удовольствия, заставляющее так отвратительно пошло стонать и выгибаться. Горячая дрожь судорогой прокатилась мышцам и удовольствие накрыло тело девятым валом. Это было так нестерпимо хорошо... И так стыдно. Щеки пылали, словно угли в раскалённой печи. Сердце отбивало бешеную тарантеллу... А сознание велело набрать полную до краев ванну и утопиться. Кен гулко сглотнул и невесело рассмеялся. Нервные смешки вырывались из сжимающейся в мучительном спазме глотки тем чаще, чем сильнее скатывался в истерику юноша. Первый раз. Это был его самый первый раз. Каким бы кровожадным и беспощадным "Сколопендра" не казался другим гулям, он, по сути своей был ещё невинным ребёнком. Мыслей о том, чтобы, как говорится, "позабавиться с своим дружком" у него никогда ранее не появлялось. И вот, пожалуйста! Конечно, для любого юноши первый опыт самоудовлетворения будет неловким и смущающим. А уж если он, против обыкновения, представляет себе не симпатичную одноклассницу или незамужнюю соседку из дома напротив, а парня, то и говорить не о чем. Но почему?... Почему он не может быть нормальным? Почему, даже представляя себе в первый раз особь мужского пола, он вспомнил не симпатичных и улыбчивых одногруппников или знакомых, а мужчину, на десять лет себя старше? Почему этот безжалостный убийца, который однажды его едва не убил? Вспомнить! Только вспомнить, как жестоко и отвратительно он с ним поступил! Как крепко его бледные пальцы сжимали куинке, погружая оружие прямо в его глазное яблоко, прямо в мозг! Как крепко эти пальцы вчера сжимали его член... Кен с силой приложился лбом о холодный кафель, закрыл воду и вылез из душа. Нужно было немедленно сменить обстановку. Без телевидения и интернета в тихой запертой квартире было скучно. Кен побродил по комнатам, старательно избегая спальни сожителя. Пару раз поглядел на морозильную камеру, но аппетит упорно не хотел приходить. После получаса бездумного осмотра местности он заперся в своей "помойке" и нежно улыбнулся, любовно оглядывая "хлам". Комната, с символичным названием "помойка", появилась в его распоряжении после покупки старого расстроенного фортепиано. Арима-сан наотрез отказался ставить этот "хлам" в своей гостиной рядом с дорогим качественным инструментом. Итогом недовольства мужчины стало выделение под "хлам" Кена отдельной маленькой комнатушки, находящейся в закутке на первом этаже, рядом с тренировочным залом, первоначально предназначавшейся под кладовую. Однако, лишних вещей в доме "Бог Смерти" не держал, и комната за ненадобностью стояла пустой и забытой. Но не теперь. Юноша счастливо прищурился. Его собственный уголок, его "берлога", не интересная никому, кроме него. Сожитель уже успел прочесть ему лекцию на тему использования помещения. Поддерживать здесь порядок Кен должен был сам. И это делало "помойку " ещё более дорогой его сердцу. В стерильно-чистом пентхаусе Аримы Кишо было неуютно. И это мягко сказано. Парень постоянно следил за собой, протирал пыль со своих вещей в спальне, оттирал отпечатки пальцев на столешницах, кранах, экране ноутбука и телевизора. Зато теперь у него появился законный повод подышать пылью, рассматривать свои отпечатки на оконном стекле. Наслаждаться игрой цвета и света. Небольшое оконце выходило на юго-запад, делая помещение светлее и теплее. Безумно дорогим и "качественным" вещам сюда не было допуска. Только привычный бедному студенту "хлам". Старое фортепиано, потертый книжный стеллаж, недорогой ворсистый ковёр, самые обыкновенные шторы из ближайшего супер-маркета, купленные по акции, из-за небольшого брака. Идеальная, милая сердцу "помойка". Потертые от времени клавиши было приятно гладить подушечками пальцев. Кен задумчиво обводил их контур, иногда нажимал, вслушиваясь в хриплый голос "старушки Yamaha", постепенно срываясь в незатейливый мотив какой-то попсовой мелодии, случайно запомнившейся на занятии с Дзиро-саном. В груди рождалось тепло, приятное забытие мягко охватило сознание, помогая отрешиться от негативных мыслей. Пальцы хорошо помнили, как играть. Выученные ранее мелодии легко всплывали в памяти. Игра на "старушке" дарила покой. Танец пыли в свете солнечных лучей завораживал. По комнате мягкими волнами разлилось умиротворение. Спокойствие улетучилось с появлением Аримы-сана. Задремавший в своей спальне юноша резко подскочил на кровати, едва услышав деловитое "подъём". Уже переодевшийся в домашние штаны и рубашку следователь был на удивление активен и серьёзен, несмотря на читавшуюся на лице усталость. — Как я понимаю, ты уже отдохнул. Пришло время заняться делами. Спускайся вниз, будем тренироваться использовать куинке. Кен, грубо вырванный из полусна, замер на пару мгновений - столь неожиданным было появление сожителя. Сердце затрепетало в груди, а дыхание сбилось, после случившегося этой ночью смотреть на Ариму-сана было отчего-то очень неловко. Хотя, почему "отчего-то"? Причина юноше была прекрасно известна. Следователь исчез так же внезапно, как и появился. Парень заспано потянулся. Мышцы приятно ныли, невольно напоминая о вчерашнем безумии. Кен встряхнул головой, надавил на глаза и встал с постели. Сейчас не время об этом думать.