Все любят Апокалипсис

— А зачем протирать эту пыль вообще, если через три дня придётся делать это снова? — спросила я раздражительным голосом в трубку. — А зачем мыться, если через пару дней… — Я поняла, мам. Можешь не повторять… — сказала я разочарованно.       Сколько раз я пыталась убедить маму, что протирать пыль — не моё занятие, но все попытки всегда были безуспешными. Женщины неумолимы, и я это начинаю понимать. Я вновь пожала плечами, смирилась со своим жалким существованием и пошла в ванную, где должна была стоять полироль. Я открыла дверцу шкафа и вскликнула от радости — заветной жидкости там не оказалось. После того, как я сообщила об этом маме, всё ещё надеясь на помилование, то услышала в ответ упрёк и чуть ли не приказ, чтобы я купила новую бутыль. — Придётся топать в супермаркет… — пробубнила я и отправилась в комнату, не убирая телефон от уха. — А что ж делать? Я хочу, чтоб моя дочь была хозяюшкой. — Но ведь там народу много… — В будний день? Не думаю. Хватит уже, собирайся. Деньги в коридоре на второй полке, а ключи я положила в комод. Удачи. Мама положила трубку, а я в сердцах выругалась. Хотя бы одна неделя пройдёт без протирания пыли?! — Что случилось, деточка? — усмехнулся уже знакомый и немного испугавший меня голос.       Я развернулась и увидела расплывшегося в улыбке Люцифера, который сидел на моей неубранной кровати и смотрел на меня, как собака на кость. — Ничего, — ответила я немного грубо. — Просто мне нужно переться в магазин, чтобы купить полироль! — Ты собираешься выйти из дома? — засмеялся он. — Кто ж тебя отпустит? — Сама возьму и уйду! Я, конечно, не люблю протирать пыль, но если мама сказала, значит, никто и ничто мне не помешают это сделать. И ты в том числе! — Какая ты грубая… — Я это уже слышала. — Тогда мне придётся идти с тобой. — Ещё чего! Чтобы потом соседи наплели родителям, что я шляюсь по городу под ручку с каким-то чудаковатым мужиком? Спасибо, конечно, но я и сама перейду дорогу. — Я тебя всё равно не пущу. Тебе нельзя выходить куда-либо без моего присмотра! — повысил голос Сатана, вставая с кровати и приближаясь ко мне.       Эта реплика подлила масла в огонь ярости внутри меня, который начал потухать после разговора с мамой. Я сжала кулаки, стиснула зубы и практически прокричала: — Да кто ты такой, чтобы мне приказывать?       Видимо, это было лишним. Люцифер стоял почти вплотную ко мне и смотрел на меня сверху вниз. Когда я встретилась с ним глазами, мне стало немного страшно, потому что до меня дошло, точнее вернулось сознание того, что передо мной стоит сам Дьявол. Я виновато опустила голову и забегала глазами, ведь по сценарию за такую дерзость меня должны разорвать на части или же выпотрошить. Но всё ограничилось лишь тем, что он схватил меня за запястье и сказал диким шёпотом сквозь сжатые зубы: — Тебе крупно повезло, что я не могу тебя убить. — Это меня и напрягает, — сказала я, пытаясь высвободить свою руку из его пальцев, потому что мне было больно. — Объясню по дороге. Собирайся, — сказал он абсолютно другим тоном и отошёл от меня. — Что ты сказал? — спросила я недоверчивым голосом. — Что слышала, — ответил Люцифер и опять уселся на кровать. — Тебе же нужно приобрести в магазине такое странное и неизвестное для меня вещество, как полироль. Так собирайся, и пошли.       Я встала в ступор. Пожав плечами, я распахнула гардероб и в очередной раз разочаровалась, что там нет Нарнии. Я вытащила из кучи разноцветных кусков ткани, то есть одежды, джинсы и какую-то футболку, а потом задумалась над тем, как же мне переодеться, если в комнате сидит Люцифер. Но тот, прочитав мои мысли, что он делает довольно часто, молча встал и вышел в коридор.

***

      Мы шли по пустой улице, на которой очень редко проезжали машины. Дорога от подъезда многоэтажки до супермаркета недолгая, но разговор с Люцифером растянул её, как только можно. Дабы не выглядеть странно, будто я говорю сама с собой, пришлось приложить к уставшему от нескончаемого говора уху разрядившейся телефон. Да, Люцифер, как оказалось, невидим тогда, когда этого хочет. Я шла, пытаясь выглядеть менее подозрительно, но мне это удавалось с очень большим трудом. Люцифер рассказывал, как же ему тяжело было в клетке, как он уважает Винчестеров, как он ненавидит Михаила и не понимает современных ценностей. Как будто раньше он их понимал… Я слушала, вникала и перерабатывала информацию, как это делают обычные слушатели. Но на самом деле я просто ждала момента, когда он объяснит мне, при чём же тут я. — А ты — просто случайность, — сказал Люцифер наконец, завершив повесть о том, какая у неизвестного мне Сэма избитая душа. — Ты же девственница? — Чего? — протянула я смущённо, потому что это звучало, как какой-то упрёк. — Что ж. Я чувствую, что ты смирилась со своим существованием, поэтому я расскажу тебе, какова твоя роль во всей этой истории. Для открытия клетки нужно было, чтобы девственница прочитала заклинание, при этом не понимая, что она делает… Просто под руку Гертруде попалась именно ты, потому что была близка с ней. Точнее с тем, в кого она мимоходом вселилась. — Какая Гертруда? — Моя подчинённая. Одна из них. — Я не верю, что для открытия шестисот шестидесяти шести печатей нужно, чтобы невинная девушка прочитала заклинание, — пожала я плечами и ускорила шаг. — Это слишком просто. — Это последний этап. Поэтому он такой простой. — А сколько всего было этапов, если не секрет? — Так я тебе и сказал. На этом я остановлюсь. Это всё, что тебе нужно знать. Я великодушен к тебе. Не злоупотребляй этим. — Я никогда тебя не пойму. — Смирись.       Я не знала, что ответить, поэтому решила промолчать, дабы не разгневать Дьявола. На его лице проявилась печать задумчивости, поэтому я молчала в дальнейшем, чтобы не прерывать мыслительный процесс.

***

      Вдоль светлого помещения тянулись полки, заполненные продуктами, бытовой химией и т.д. и т.п. Я думала, что не задержусь здесь, однако мой немного надоедливый спутник остановился около полки с готовыми сэндвичами и задумчиво смотрел на один из них. Так как по близости никого не было, то я смело подошла к нему и спросила немного раздражительным голосом: — Ну и чего ты встал? Пошли, я домой хочу. Люцифер равнодушно махнул рукой, а потом указал пальцем на сэндвич с ветчиной и сыром: — Что это такое? — спросил он настолько заинтересованным и задумчивым голосом, что я невольно усмехнулась. — Сэндвич. Бутерброд. Еда, — ответила я растерянно. — Странно. Очень странное чувство. Я хочу эту штуку, — сказал Люцифер по слогам. — Ну, окей, я куплю тебе сэндвич. Чего ты такую мину на лице состроил, как будто… Я не знаю… — Я. Хочу. Сэндвич, — сказал многозначительно Люцифер и, аккуратно и бережно достав заветный сэндвич, вручил его мне. Я в тот момент почувствовала, что мне вручают нечто важное, что должно помочь мне как-то спасти весь мир. — Мне беречь это больше жизни? — усмехнулась я. — Я здесь, а это значит, что тебе ничего не грозит, то есть сэндвич тоже в безопасности, — ответил Сатана дружелюбно и направился в сторону касс. — Знал бы ты, что добавляют в эти сэндвичи. Я бы дома сделала в два раза больше и во столько же раз вкуснее, — пожаловалась я, но, поймав взгляд Люцифера, мигом исправилась. — Но если ты настаиваешь… — Я приказываю, а не настаиваю.

***

      После покупки полироли, сэндвича и пары пакетиков растворимого кофе, недоброго взгляда кассирши, толкотни в очереди и трёх пропущенных от мамы я наконец-то направилась в сторону дома. Свежий воздух. Солнышко. И Сатана, требующий особого внимания. Я уже его не слушала, потому что он мне надоел за эти дни. Люцифер говорил очень важные вещи, сложные для понимания, рассказывал какие-то несвязные истории или просто смеялся над родом человеческим, выявляя все его недостатки. Мои уши медленно сворачивались в трубочку, потому что дьявольскую болтовню слушать и не так-то просто. Но внезапно говор умолк. Люцифер остановился, как вкопанный, и не сводил своего задумчивого взгляда с чего-то или кого-то… Я медленно повернула голову и… не знала, как реагировать. Обычная картина для меня и, наверное, для вас, но что-то невероятное для Люцифера: симпатичный парень крепкого телосложения лет эдак двадцати пяти заключил свою хрупкую и милую девушку в объятия, а потом поцеловал в расплывшиеся в улыбке губы. Люцифер не отрывал глаз от этой парочки и провожал их взглядом до самого угла. Как только голубки скрылись, он посмотрел на меня настолько удивлёнными глазами, что я смутилась. — Зачем он залез к ней в рот своим языком? — спросил Дьявол с превеликим отвращением. — Пока ты этого не сказал, мне казалось, что это мило, — ответила я разочарованно, прикрыв рот рукой. — Так зачем? — Это называется — поцелуй. Влюблённые так выражают свои чувства и эмоции друг другу. Любовь ведь прекрасна! Люди встречаются, понимают, что жить друг без друга не могут, и пошло-поехало! Однако — не всё сразу. Бывает в жизни так, что слова просто лишние, и поэтому люди целуются. С этого обычно всё начинается. Это, наверное, приятно, — вздохнула я. — Наверное? — Да. Я не целовалась вот так вот прям… — язык начал заплетаться, потому что я начала понимать, насколько я отстала от своих дружков-одноклассников. — Я вообще не целовалась.       Люцифер кивнул и всю оставшуюся дорогу молчал. Знаете, к нему в голову словно прокралась какая-то очень коварная мыслишка, которую нужно было срочнейшим образом обдумать. Какой актёр. Умело делает вид, что смертный грех в виде похоти ему неизвестен.

***

      Как только я переступила порог квартиры, Дьявол испарился, даже не попрощавшись. Мне было немного обидно, но и приятно одновременно, потому что мои уши могли услышать тишину в квартире и урчание кота. Я протёрла пыль, разогрела ужин и стала ждать родителей. Первое сентября уже приближалось, а в моей голове не было каких-либо формул или правил, а стоял только один вопрос: «Что в голове у этого типа?»