Сила духа

− Ну же, прекрати дуться, Эддрик. Это, в конце концов, смешно. Тебе идёт уже двадцать третий год, а обижаешься ты порой, как десятилетний мальчишка. Эддрик только отвернулся и натянул на голову капюшон. Он знал, что ведёт себя смешно, но сейчас свидетелем его неподобающего поведения был только его родной отец, а тот, должно быть, уже давно привык к выходкам несдержанного сына. И кроме того — ведь это по милости отца он оказался в таком глупом положении! − Я до сих пор не могу поверить в то, что мне придётся возиться с неудачником, − пробормотал он. — Мне уже двадцать два, как ты верно заметил, отец. В моём возрасте у тебя уже отбоя не было от предложений стать учителем у самых талантливых мечников! − Ты преувеличиваешь мою тогдашнюю известность, − сэр Годвин довольно усмехнулся в густые усы; было очевидно, что ему польстили слова сына, как бы он ни пытался это отрицать. − Жаль, что в моём случае нечего преувеличивать. Распалённый очевидной несправедливостью, Эддрик никак не мог заставить себя успокоиться. Они с отцом были последними представителями династии учителей; его дед был наставником, и его прадед, и прапрадед тоже, и каждый из них брал под своё крыло подающих надежды учеников — и все они становились впоследствии великими воинами. В том, что королевская семья выбрала именно их для обучения принцев искусству сражения, не было ничего удивительного. Весь горящий от предвкушения, Эддрик, как блаженный идиот, поверил в то, что их с отцом примут во дворе как равных; что отец будет приглядывать за наследником престола, а он, Эддрик, — за его ближайшим помощником и соперником, следующим по старшинству принцем, а оказалось… оказалось… − До недавнего времени я вообще не помнил, что у короля есть третий сын, − продолжил он бубнить, не в силах совладать с разочарованием. — И это неудивительно. Он даже ни разу не принимал участия в рыцарских турнирах! А теперь я вынужден буду вкладывать меч ему в руку и показывать самые простые замахи. Да, это было совершенно несправедливо. В то время как его отец станет обучать и без того отлично владеющих оружием старших принцев всяческим премудростям, Эддрику придётся возиться с тем, кто почти не высовывал носа из дворца. Младший сын короля Теодора редко показывался на публике, предпочитая проводить время за книгами и чертежами. Даже странно, что ему вдруг понадобился потомственный наставник для изучения азов боевого искусства; наверное, правитель наконец-то понял, что принц, не умеющий поднять ничего тяжелее чернильницы, − клеймо на всей королевской семье. − Не расстраивайся, Эддрик, твоё мастерство неоспоримо, − ласково позвал его отец. — Хочешь, я открою тебе небольшой секрет? Всё дело в том, что моим будущим подопечным неудобно было бы во всём слушаться человека, который младше их самих. Принц Роберт — совсем другое дело, ему ещё не исполнилось и двадцати, он как никто другой годится тебе в ученики. Думаю, вы с ним подружитесь. Эддрик с сомнением хмыкнул. Можно подумать, он отправился в этот путь, чтобы заводить себе друзей! И кроме того — кандидатура принца казалась наименее подходящей для возможной дружбы. Воображение Эддрика услужливо рисовало ему образ бледного и тощего юноши, чопорно закутанного в мантию и цедящего сквозь зубы приказы. − Я знаю, о чём ты думаешь, − неожиданно сказал сэр Годвин. — Тебе кажется, что королевский отпрыск не станет сближаться с собственным учителем. Но и тебе, сын мой, стоит смягчить свой нрав. Столько лет живёшь на свете — и до сих пор не нашёл надёжного приятеля! Значит ли это, что дело в тебе, а не в тех, кто тебя окружает? Отмахнувшись, Эддрик, вот уже несколько минут мучившийся подозрениями, невпопад задал новый вопрос: − Отец, дело ведь не только в моём возрасте? Есть одна причина, по которой меня допустят только лишь к новичку? − Да, − не стал отрицать тот, − и эту причину, к сожалению, ты никак не можешь устранить. Мне довелось участвовать во многих сражениях, а твоё отрочество пришлось на мирные годы. Но сейчас в королевстве опять неспокойно, и принцам нужен тот, кто познал настоящие бои на собственной шкуре. — Эддрик насуплено молчал. — Но есть ещё кое-что, связанное не с просьбой короля, а моим собственным решением. Ты ещё слишком несдержан, Эддрик, слишком невнимателен и горделив. Однако решение этой задачи — в твоих руках. Эддрик только раздосадовано закатил глаза и пришпорил лошадь.

***

Вверенный ему юноша действительно оказался бледным и тощим, но уж точно не чопорным. И одет он был больше, чем просто скромно: сначала Эддрик даже принял его за слугу, и только своевременный толчок отца в спину помог ему избежать позора. − Роберт, − представился он, не добавив, вопреки ожиданиям Эддрика ни фамилии, ни титула, и говорил он вовсе не снисходительно, даже, кажется, смущался, но только самую чуточку. − Эддрик, − буркнул тот в ответ после длительного замешательства. — Когда встретимся на тренировке? — спросил он, чтобы скрыть смущение и тут же понял, что опять погорячился. − Мой сын иногда слишком торопит события, − начал было Годвин. — Разумеется, вам вовсе не обязательно приступать сегодня… Но Роберт неожиданно заулыбался. − Отчего же. Я не против начать даже через минуту. Я успел переодеться в подобающую для занятий одежду, зная, что вы вот-вот прибудете, − он махнул рукой, указывая на свободного покроя рубаху и штаны. Эддрик хмыкнул. Такой настрой ему нравился. Может быть, слухи были неверны, и младший сын короля ещё даст фору старшим. Кто знает, вдруг его ученик окажется не так уж плох в сражениях и сможет утереть нос даже своим ленивым братьям! Это неплохо бы поспособствовала его, Эддрика, репутации. Окрылённый таким стремительным началом, он торопливо сгрёб снаряжение в охапку и почти прокричал: − Идём!.. — это прозвучало до ужаса фамильярно, но Роберт не обратил на эту фамильярность никакого внимания и повёл Эддрика за стойла, за королевские погреба на выделенную для обучения площадку. Пока они шли, будущий учитель во все глаза рассматривал принца. Тот казался чрезмерно худым, но не чахлым и не заморенным; просто его тело ещё не знало настоящей усталости, но об этом Эддрик непременно позаботится в ближайшие дни. Волнистые светлые волосы, пожалуй, чуть длиннее привычной мужской причёски… не будут ли мешать на первых порах? Однако Эддрик вовсе не собирался указывать на это принцу, и вовсе не потому, что считал этот вопрос выходящим за рамки своей компетенции. Просто у него самого были такие же точно — разве что тёмные, − и по этому поводу отец не раз добродушно журил его. Эддрику сразу представилось, как Роберт переругивался по этому поводу с королём и сдавленно хихикнул — между ними могло оказаться больше общего, чем представлялось на первый взгляд. Расположение духа Эддрика, ещё недавно крайне мрачное, понемногу становилось сносным. Ободрённый бодростью своего ученика, он спросил как можно небрежнее: − Так значит, тебе всё-таки нравится военное искусство? − Вовсе нет, − преспокойно отозвался принц, и Эддрика вывело из себя не столько этот ответ, сколько равнодушие тона. − Но… ты… мне казалось, ты готов… − только и смог выдавить он. − К любому заданию нужно подходить серьёзно, − пожал тот плечами. — Уж если мне поручили овладеть азами ближнего боя, значит, я приложу к этому все силы. − Это король тебя заставил? — мрачно спросил Эддрик. − Да. Мои братья, Альберт и Бенедикт, неплохо обращаются с оружием, и в скором времени они собираются применить свои знания в настоящих стычках… мне, пожалуй, тоже не помешает кое-чему обучиться, хоть в военный поход я и не отправлюсь. − Не отправишься? — разочарованно переспросил Эддрик, пытаясь понять, что говорило в принце: трусость или безразличие. − Нет. Мой удел — наука, а не война, − было очевидно, что Роберт ничуть не стыдился своего решения. — У каждого есть свои склонности, это естественный ход вещей. Ну что, начнём? Начинать не хотелось. Весь кратковременный запал Эддрика иссяк, но выбора не было, ведь хороший учитель не должен прекращать занятие только из-за неугодных слов своего ученика. С тяжёлым вздохом он попросил: − Покажи, что умеешь. Настроение Эддрика продолжало стремительно ухудшаться. Умел принц немного. Вернее — совсем ничего. Меч он держал как топор для колки дров, хотя, разумеется, топором он тоже никогда не пользовался. С завистью думая о том, как славно он мог бы провести время со старшими братьями Роберта, он встал за спиной принца и взял его руку в свои, придавая ей правильное положение, нужным образом расправляя неуклюже вцепившиеся в рукоятку пальцы. К его большому удивлению, Роберт отлично управлял своим телом, которое податливо меняло позы, подчиняясь, казалось, одной лишь мысли Эддрика, опережая его приказы. У Роберта, несомненно, имелся большой потенциал. Как жаль, что он растратит его попусту, корпя за книгами! Напоследок Эддрик показал короткий выпад и заставил принца повторить его не меньше сотни раз, пока среди череды нелепых взмахов не начало проклёвываться подобие верного движения. Роберт послушно, если не сказать педантично, выполнял все указания и, кажется, был искренне удивлён, когда Эддрик объявил о необходимости завершить занятие. − Уже всё? — спросил он, опуская меч. Эддрик, даже не запыхавшийся, готов был продолжать сколь угодно долго, но рубашка Роберта была уже мокра от пота. Стоило поберечь принца, не привыкшего к таким нагрузкам. И потом, ему наверняка пора было возвращаться к своим пыльным фолиантам, злорадно подумал Эддрик. − Завтра в полдень на этом же месте, − сказал он, и Роберт с готовностью кивнул. А потом вдруг сказал: − Я буду ждать. Наверное, это было проявлением вежливости, королевского этикета — Эддрик не знал этого, но он точно знал кое-что другое: никто ещё не ждал его занятий. По крайней мере, не сообщал об этом так открыто. Наверное, его отец был прав — учитель из него так себе. Но сейчас у него появился шанс проявить себя достойно. Жаль, что этот шанс останется запертым в тесных рамках занятий, если младший принц действительно не станет применять свои знания на практике. − Как прошла первая проба? — спросил сэр Годвин чуть позже, когда Эддрик встретился с ним за ужином. — У принца нет ни капли таланта? − По правде говоря, талант у него есть, − шепнул Эддрик, придвигая к себе наполненную тарелку. — А вот мускулы оставляют желать лучшего, но это дело наживное… Отец уставился на него в приятном недоумении. Эддрик не винил его — он и сам себя не узнавал. Раньше, когда ученики не оправдывали его надежд, он не испытывал ничего, кроме глухого раздражения, а сейчас, несмотря на то, что Роберт пока ещё оставался совершенным неумехой, в голове у него только и крутились идеи — как бы его заинтересовать, завлечь, переубедить. С чего начать завтрашнюю тренировку? Продолжить оттачивать показанный удар или научить парировать? А ещё обязательно нужно назначить упражнения для того, чтобы как можно скорее привести его в подходящую для мечника форму. А ещё… ещё нужно придумать тему для разговора, не связанного с борьбой. Вообще-то, Эдрик никогда раньше не общался со своими подопечными на посторонние темы, но Роберта хотелось спросить о многом. В глубине души, Эддрик надеялся, что и Роберт тоже захочет спросить его о чём-то. Наказав Роберту как следует отдохнуть, он всю ночь крутился в постели, и хорошо, что спал он один в комнате, а иначе перебудил бы всех соседей. Он говорил себе, что это из-за их нового местопребывания — ведь не каждый день он ночевал в одной из лучших спален королевского дворца. И уж точно не каждый день знакомился с принцем, который обещал ждать их следующей встречи. Под утро у Эддрика хватило мужества признаться самому себе, что сам он тоже ждал продолжения их занятий. Раньше он никогда не ждал уроков с таким нетерпением. И если уж быть совсем честным, раньше ему было в высшей степени плевать на своих учеников, даже если они подавали большие надежды.