Еще меньше осторожности

Ноющая головная боль встречает только что проснувшегося подростка. Его радовало и одновременно настораживало то, что его руки больше не были связаны, но до конца осознать, во что он влип, голубоглазый не мог. - Повел себя как последний идиот, теперь расплачиваться, - сокрушенно подумал Барт. - Объяснить этому психу, что я не хотел того, о чем он непременно подумал, думаю, невозможно. Поэтому стоит найти способ по-быстрому свалить и больше не попадаться Бобу на гла... Ну что за фигня! - встревоженно подумал мальчик - дверь, ведущая из его комнаты в коридор, была заперта, а переломать все, что только можно и нельзя, выпрыгнув из окна, ему совсем не хотелось. К тому же, в голове до сих пор стояла неестественная муть, движения были какими-то вялыми, но Симпсон рассчитывал, что силы вернутся к нему, как только он увидит Боба. Ждать последнего практически не пришлось - послышались твердые шаги, и липкое ощущение страха пробило каждую клетку тела мальчика, отчего он даже присел на кровать. Скрип открытой двери - присутствие маньяка неотвратимо, словно в комнату вплыл сам ужас, а затем материализовался в мужчину с почти бесцветными, как показалось Барту, глазами. Багряные волосы спадают на плечи, голова наклонена чуть вбок - Боб не спешит, теперь это совсем не нужно. Он медленно подходит и останавливается в нескольких шагах, уже не скрывая своего интереса к мальчику.  - И что же мне с тобой делать, а? - чуть прикрыв глаза сообщает мужчина. - Боб... - начал было Барт, но тут же остановился, заметив, какой у него изможденный и тихий голос. Сайдшоу смотрит на него, сверля взглядом, читая испуг в его глазах. Такого поворота Симпсон точно не ожидал. - Ты... что ты сделал, пока я был в отключке? - стараясь преодолеть слабость, спросил мальчик. - Ничего, что могло бы повредить твоему здоровью. Хотя насчет твоей психики я сомневаюсь, ведь кулаки ты в ход пустить не сможешь, и мне не будет мешать твоя чрезмерная необдуманность действий, - самодовольно ответил тот.  - Только не это, нет, я ведь и правда как кусок ваты, - подумал подросток. - Хорошо ты подготовился, Боб. Теряю хватку, как видно, раз у меня не возникло подозрений, что ты пойдешь на такое, - мрачно произнес Барт, наконец переведя блекло-голубые глаза на мужчину. Роберт облокотился на прикроватную тумбочку и, наклонившись чуть ближе к мальчику, произнес: «А ты надеялся, что я так просто оставлю тебя? Ты ведь даже не подозревал, наивный, что я продолжил следить за тобой после того, как ты покинул мое скромное жилище. Неприятно было находиться в неопределенности, мучиться, верно? Я испытывал подобное долгими годами, я знаю. И не думай, что я не видел, с какой кислой миной ты ходил. Не отводи свои милые, напуганные глазки, не надо. Не надо пытаться скрыть очевидное от такого взрослого дяди как я». Голос бывшего клоуна впечатывался в сознание подростка, стальная интонация резала хуже ржавого ножа. - И то, что ты сам любезно позволил себя украсть, не привлекая лишнюю шумиху, было просто прекрасно, - заметил Боб. Мальчик отвернулся, не желая больше видеть похотливый взгляд полуприкрытых глаз. Если ему и хотелось встречи, то совсем не такой, не такой едкой. - Ты сумасшедший, Сайдшоу, мне жаль тебя, - произнес Барт, не понимая, что усугубляет свое положение. - Очень скоро тебе придется жалеть себя, - с ноткой ярости в голосе прошептал мужчина, потянувшись к ящику тумбы.  Тем временем небо, постепенно пробуждаясь от темной неги, приобретало кремово-розовый оттенок, который немедленно отразился на безучастном лезвии ножа.