Crucify ("Во искупление грехов")

Когда Сакура проснулась, за окном только рассветало. Море сегодня было спокойно и лишь сливалось с нежно-розовым небом. Сакура попыталась осторожно вылезти из-под мехового покрывала, но рука Саске, лежащая сверху, не позволяла ей этого. Повернув голову, Сакура не смогла сдержать улыбки: Саске не спал. — Доброе утро, — Сакура бросила неудачные попытки освободиться и, повернувшись лицом к мужчине, постаралась принять наигранно сердитый вид. Еще со вечера она хотела поговорить с Саске о серьезных вещах, а он опять пришел слишком поздно. Но тонкая лямка ночной рубашки, сползшая с плеча, сводила на нет всю ее серьезность. Саске потянулся ладонью к мягкой белой коже, но Сакура отстранилась, вместо этого вцепившись зубами в протянутую к ней руку. На этот выпад он одним движением опрокинул её на спину, прижав своим телом. Несколько мгновений шла молчаливая борьба. Сакура понимала, что никогда не сможет долго сопротивляться, но пока ее настроение оставалось мятежным и она продолжала вырываться из объятий. Кровь уже кипела в жилах, и вопреки первоначальному замыслу Сакура сама потянулась губами к мужским губам, обвивая Саске за шею. Разгоряченный ее мнимой борьбой, он резко раздвинул ее колени. Сакура всхлипнула. Ее тело пылало, она едва успевала подстроиться под этот неистовый и такой непривычный для Саске ритм, чувствуя, что тотчас готова лишиться чувств. Саске тяжело дышал, на его лбу выступил пот, и опьянённый, мужчина почти упал рядом с такой же обессиленной Сакурой. Сакура машинально запустила пальцы в черные волосы. Ее и на этот раз пробирал смех, который она с трудом могла сдерживать. Сакура часто винила себя за эту неуместную веселость, на которую Саске, как и любой мужчина после секса, мог оскорбиться. Но как могла она не смеяться, осознавая, что это она своим поведением вынудила всегда такого осторожного и сдержанного Саске-куна быть почти грубым с ней в постели. Саске внимательно смотрел, как Сакура беззвучно смеялась, прикрывая ладонью красные искусанные губы. Он успел привыкнуть к этим внезапным переменам ее настроения. Наруто бы сказал: "Уже хорошо, если женщина не плачет в постели". В одном Массава ошибся — рядом с Сакурой у него далеко не отдых.

***

— Почти все готово для отправления. Саске провожал Сакуру к дому, где был организован импровизированный лазарет. Времени рассказать Саске о своих подозрениях так и не нашлось— в конце концов, это могло оказаться обычной случайностью, мало ли почему связка травы была рассыпана на столе? И когда Саске сказал про их новое путешествие, Сакура тут же переключила свое внимание: — Я уже собрала все самое нужное в дорогу. Надеюсь, до наступления холодов я еще успею собрать травы и ягоды для своих лекарств, — немного помолчав, Сакура продолжила, — как быть с отчетами по миссии? «Синяя чайка» отправляется назад уже завтра, но… Можем ли мы доверить письма? — Феликс подобрал надежного человека из матросов. Он доставит отчеты дайме. Сакура кивнула. Она еще не решила стоит ли отправлять письма Цунадэ. Ведь ответ на них она сможет получить не раньше весны, когда корабли смогут преодолеть океан, такой опасный в зимнее время. Они подошли к просторному деревянному строению. — Пообедаешь сегодня со мной? — Сакура сложила руки за спиной и привстала на цыпочках перед Саске. Ему было трудно ей отказать.

***

На главной площади поселения было людно. Их караван состоял из нескольких рудокопов, охотников-трапперов, матросов, пожелавших покинуть корабль и осесть на одном месте. Вздорный, но умелый кузнец Тэкуми также отправлялся с ними — Сакуре уже довелось слышать его брань, а также старый охотник Даичи-сан — с ним Сакура тоже успела познакомиться и понять, что тот, хоть и молчал, но очень пристально наблюдал за ней и за ее действиями. Племя Массавы окружало эту пеструю толпу: индейские женщины, повязав кусок ткани, несли на спинах детей и котлы для приготовления пищи, краснокожие воины в нетерпении ожидали начала похода, едва не выхватывая томагавки. Но Сакура уже поняла — опасные и грозные в бою индейцы были наивны и простодушны в обычной жизни, а с теми людьми, кого считали друзьями старались разделять любую радость или горе, искренне переживая за каждое событие в жизни странных бледнолицых людей. Внимание Сакуры, как и внимание воинов Массавы, привлекла пара лошадей. Индейцы боялись этих диковинных для них животных, похожих на лосей без рогов и горба. А Сакура никак не могла понять откуда они здесь взялись — непроходимый лес, скалистые горы и морской пляж с коварными отливами никак не позволяли содержать этих животных. — Мы решили взять их с собой. Здесь они все равно будут в тягость. — Феликс как обычно подошел бесшумно, увидев, к чему приковано внимание Сакуры. — Откуда они? — Их привезли на корабле пару месяцев назад «в помощь» поселению. — Это же скаковые лошади, не приспособленные работать в поле. Что мы будем делать с ними? Феликс пожал плечами. Он и сам не верил, что животные смогут выжить или хотя бы дойти сквозь лес до форта. Но вслух произнес: — Лошади всегда шли подле человека, помогая осваивать новые земли. Будем считать это добрым предзнаменованием. Будет, кому нести часть поклажи. Сакура думала, что будет единственной женщиной в караване, — кто еще в здравом уме согласится перезимовать в глухих дебрях континента, не имея надежной крыши над головой, — но она ошиблась. Рана-чан была вдовой, ее муж погиб в прошлом году на охоте. Вместе с ней были ее дядя и тетя, хоть в достаточно почтенном возрасте, но они решили не бросать племянницу. Супруги Сато жили здесь не так давно и других родственников кроме Раны у них не осталось. Вглядываясь в лица спутников, Сакура думала, есть ли среди них тот шпион, следящий за каждым действием Саске. Пока они жили в Ниджиногакуре, было сложно вычислить предателя среди жителей. Был ли он из местных, или приплыл с ними на корабле? Но в походе и предстоящей зимовке среди ограниченного круга людей шпион обязательно себя выдаст. С Саске Сакура решила пока не говорить об этом. Ему и так приходилось нелегко, ведь теперь он нес ответственность за этих людей, за их жизни и безопасность. А если ему придется подозревать каждого в своем окружении, то ни к чему хорошему это не приведет. Саске осторожен и не попадется в чужую ловушку, думала Сакура. А она тем временем будет наблюдать.

***

Они выдвигались. Сакура взяла под уздцы одну из лошадей. Вещи, мешочки с лекарствами и травами уже были привязаны к спине этой норовистой кобылы, которая, казалось, боялась треска сухих веток под своими копытами. Сакуре пришлось приложить усилие, чтобы заставить лошадь идти по тропе, петляющей среди огромных буков и кленов и выходящей на небольшой холм. На этом возвышении Сакура обернулась. Перед ней как на огромной панораме раскинулось поселение с домами из светлого дерева, небольшие расчерченные поля маиса и кукурузы, скалистый берег, где последний день была пришвартована «Синяя чайка» перед отплытием, а за ним огромная морская гладь, не знающая края. Саске бесшумно подошел к ней сзади. Сакура почувствовала, как на ее плечи упала мягкая ткань. Саске надел на нее красивый ярко-малиновый плащ. — Саске-кун, откуда… — Тебе идет. К тому же, ты мерзлячка. Щеки Сакуры порозовели, когда Саске расправил складки плаща и капюшон, касаясь ее волос. Должно быть, он купил его у торговцев с южных островов. — Готова? Тропа, усыпанная старыми листьями и сухими ветками, уходила вдаль под кроны деревьев, сквозь которые просвечивали кусочки голубого неба. От чистого сухого воздуха кружилась голова. Лес напоминал о родной Конохе, только здесь ни земля, ни воздух не были пропитаны сражениями прошлых лет. Извилистый путь только начинался.