Мне - можно, тебе - нельзя!

Когда он закончил и мы вернулись в дом я не выдержал и полез к нему. Я жадно сосал его красные губы стараясь получить как можно больше пока он не взбрыкнет. Но тут мне в рот попал пучок его двухнедельной щетины. Странно, волосы у него черные, а щетина светло русая, как так? — Тьфу, блядь! Побрейся! — Ты чё? Я всегда говорил — настоящему мужику без бороды никуда. Я буду отращивать… вишь уже сколько отросло! — Какой ты мужик?! Ты же педик! — меня трясло, хуй наливался кровью, поднимался. — Пидрила! Он опасно сощурился: — Знаешь, кому другому… вот я бы уже давно ебало разбил, но ты… блядь! Тебе — прощаю. Повисло неудобное молчание. Я, чтоб сделать хоть что-то, включил радио погромче, начал разливать пиво. Потом вышел в соседнюю комнату, вернулся, вышел на крыльцо, закурил сигарету, скомкал ее и вернулся. Я подошел к нему и встал перед ним на колени. Он сидел за столом и как ни в чем не бывало пил пиво. На меня он взглянул только мельком. — Слушай… слушай. — сердце колотилось, голос дрожал. — Ну ты же знаешь, ты же все знаешь… да, про меня… да… ты же видишь… да… ты… Он молчал, взял полный пластиковый стакан пива и начал пить. Меня передернуло всего, я выхватил стакан и швырнул в стену. Он вздохнул и закурил сигарету. — Я тебя прошу… — я задыхался. — Я тебя очень прошу… и ты знаешь о чем! Он затянулся и посмотрел на меня: — Ты, Остапка, дурачок и не лечишься. Я тебе говорил, что секса не будет, не будет потому, что мы друзья. Потому что ты. — он провел ладонью по моим волосам. - натурал… А теперь, успокойся и садись пить пиво. И я сел пить пиво. Потом он сказал: — Заебала! башка чешется, помыть бы голову. У тебя баня есть? Я отрицательно помотал головой. Не хотелось с ним разговаривать, козел! — Ну, может воды вскипятим. Чайника хватит, а? Я не хотел ему ничего делать, но встал и включил чайник. — А мыло-то есть? — спросил он раздеваясь по пояс. — Шампунь есть! — Бля! Вот это сервис! Я принес таз, разбавил кипяток в ведре, нашел ковшик. — Не горячая? — спросил я когда он нагнулся над тазом. — Не-е-е! Само-то! Да блядь, не на шею мне лей, а на голову! Во! — Шоб ты сварился! — Давай, давай! Весь процесс помывки я был абсолютно спокоен, но когда он встал и начал вытирать голову. меня перемкнуло. Я прижал его к курткам на вешалке, запустил руку в трусы и начал мять ему задницу. — Не надо… не трогай меня… — сказал он тихо. — Я минуточку… дай мне минуточку. — я начал расстегивать свои штаны. — Помолчи… потерпи… щас… я… — я дотронулся своим горячим членом до его холодной ягодицы. И тут он двинул мне в ухо. Это было так сильно и неожиданно, что я перелетел через железную печку и упал у мойки. О край печки я ободрал кожу на ноге и меня ослепила вспышка жгучей боли. Я валялся на полу, стонал, а он стал собираться. — Слушай… ты… знаешь… нахуй! Раз не понимаешь — то нахуй! Я заебался тебе говорить… ты либо тупой… либо специально! Все! ВСЕ! Где мой телефон? Где телефон! — заорал он. Я все пытался встать. — Хуй с ним! Ты мне его сам домой принесешь. Все! Пиздец! Я поехал! — Куда? — простонал я. — В Америку… баран! И он ушел. Я поднялся кряхтя как старый дед. Подошел к столу, выпил стопку водки. Неужели я все испортил? Нет! Нет! Еще ничего не потеряно! Я посмотрел на часы, автобус в город отправляется через двадцать минут. Я выпил еще стопку. Раз уж мне удалось его сюда привести, просто так я его не выпущу! Идти было нелегко, нога как бы отсохла и не хотела сгибаться и разгибаться. Когда я подходил к остановке то в «пазик» уже залезали последние бабки. Я, стиснув зубы, ускорил шаг. Автобус тронулся. Я выбежал на дорогу и встал у него на пути. Дико заскрипели тормоза, водитель покрутил пальцем у виска, высунулся из окна: — Жить надоело?! Я полез в салон. Дэн сидел около входа, смотрел на меня с интересом. Я схватил его и поволок прочь. Слава Богу он не сопротивлялся. — Нажрутся косорыловки, а потом начинают! — заворчала одна тетка. «Пазик» недовольно скрипнул и уехал обдав нас пылью. Я посмотрел на Дэна. Как же мне его хотелось! Как же я его ненавидел! Не зная как выразить свои чувства я двинул ему в ухо. — Ты чё?! — спросил я запыхавшись. — А ты чё? — А ты чё? — Ничё! — Ну и все! — сказал я, схватил его за плечо и пихнул в сторону дома. Он пошел, я шел позади как конвоир. — Если бы я хотел уехать я бы уехал, — сказал он. Я промолчал. — Ты кинулся на автобус ради меня… какой ты все-таки! — улыбнулся он. — Соси прощения! — сказал я. Он рассмеялся. Когда мы вернулись домой он сказал: — Пошли купаться! — Холодно же… — Зассал?! Птенчик! Ко-ко-ко-ко! — Горло заболит! — насупился я. — Пошли! Пляж был пустынный, песчаный. Солнце припекало жарко, но вода была холодная. Он начал раздеваться, спустил трусы. При виде его девятнадцатисантиметрового шланга (он сам тогда хвастался) мне стало не по себе. В нем было больше от коня или батона колбасы чем от человеческих гениталий. Я закрыл глаза ладонью. Он любит раздеваться, ему есть что показать. Он начал заходить в воду. Мимо нас медленно проехала машина. Малолитражка в которую втиснулась целая семья. Все они смотрели на кайфовый зад Дэна: и мать, и дети и собака. Я закрыл лицо ладонями. Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Почему всякую херню делает он, а стыдно мне? Окунувшись он вылез, сел рядом со мной, начал обтираться полотенцем. Я смотрел на его черные волосы которые слиплись в мокрые хвостики, на капельки воды на ресницах, на чуть подрагивающие губы… Мучительно стоял член. Я отвернулся. Услышал как щелкнула зажигалка. Что же мне делать? Как же мне быть? Мимо нас прошли два мальчика лет по десять. Один из них поздоровался со мной, я тоже кивнул хотя был уверен, что вижу его впервые. Дэн проводил их взглядом. — А помнишь тот случай на озере, с алкашкой? — спросил он. Я кивнул. — Как я увидел этого пацана? Мне всегда казалось, что когда человек тонет он кричит. А получается, что утопающий совсем не кричит, он воды наглотался и не может кричать! — он затянулся. — Я его на берег вытащил, он в ахуе и я в ахуе… И мама его бухает на берегу. Как я на нее погнал, нос ей разбил! Собутыльник ее на тебя, ты ему в башню… крик, визг, менты… пиздец. — Помню. — улыбнулся я. — Я ее реально тогда убить хотел! Овца драная! Мы молчали. — Дэн… — тихо позвал я. — А. — Ты меня любишь? — Да, — сказал он просто. - А ты меня? — Нет… — сказал я еще тише. — Друг называется! А ночью мне стало совсем тяжко. В хате было натоплено и накурено и я вышел на крыльцо. Если бы я был женщиной или ребенком я бы заплакал. Сердце дрожало. Луна сияла так сильно, что не было видно звезд. Деревья и дома отбрасывали длинные, причудливые, булгаковские тени. Я выкурил три сигареты подряд. Потер лицо ладонями. Нет! Я должен! Я должен и я сегодня сделаю это! Я зашел в комнату. Он пиздел по телефону и, пьяный, не глядя, скидывал пепел то в тарелку с шашлыками, то в стакан с пивом. Я подошел, аккуратно забрал телефон, выключил его и положил на холодильник. Я обнял его, прижал голову к груди, начал приглаживать его волосы, нюхать их, расчесывать растопыренными пальцами. — Ты чё там, блох ищешь? — спросил он. Ну не гад ли, а? — Пойдем, погуляем. — Пошли. На улице было чудесно. Мы спустились к реке, пошли по пляжу. Потом сели на большом бревне у воды. И мне сорвало крышу. Я полез на него, порвал ему рубаху. Он вскочил, я вскочил тоже, бросился к нему. Он разбил мне губу. На миг это отрезвило меня, но только на миг. Я схватил его лицо и впился ему в губы. Он оттолкнул меня. Луна сияла так ярко, что я хорошо видел свою кровь на его губах. — Завязывай! — хрипел он голосом который не предвещал ничего хорошего. — Но почему! Почему?! — Потому что ты мой друг! Мой друг! Друг! Блядь! — Но… — я развел руками — Но… мы… мы же… могли бы… разве после этого мы не будем больше друзьями?! — НЕТ! Друзья не занимаются сексом! Если мы сделаем это то мы будем уже не друзья, а… блядь… партнеры… Блядь! Не лезь ты сюда… не лезь ты во всю эту хуйню! Оно тебе не надо! Поверь мне! У меня есть «партнеры» и это постоянные обиды, измены, скандалы и истерики. И мне не нужен партнер… мне нужен друг! У нас с тобой все хорошо пока мы друзья, пока у нас только такие отношения… понимаешь?! Ты мой друг! Мой единственный друг! И я не хочу тебя потерять! — Да почему ты меня потеряешь-то?! — Я знаю, знаю! Поверь мне! Первый раз что ли?! Я тебя очень прошу, ну не переходи ты эту черту, ну пожалуйста! Не надо… — Но я хочу! Понимаешь ты это слово? Хочу! — Нет! Я тебе не позволю! Не дам! Я сказал! И если я узнаю, что ты… там… где-то на стороне… если только узнаю, а я узнаю! То тебе пиздец! Я сначала его захуярю! А потом приду к тебе и разъебашу тебя! Я сказал! Я тебя предупредил! Я Жене тогда голову кирпичом пробил. Я псих. Ты знаешь! — Но мне не нужен никто! Я тебя хочу! Тебя! Тебя! — Нет, и заткнись! Заткнись! Не беси меня. — Если нет… если так… то я повешусь! Он подбежал ко мне и начал лупить меня по голове. Я упал, сжался, он начал пинать меня ногами. — У меня брат повесился, брат! Ты знаешь как это? Как это… когда он висит у себя в комнате… Когда он синий! холодный! удавленный! Знаешь как это?! — он словно бы хотел втоптать меня в землю. — Ты видел? Видел? — Н…е...т… — хриплю я. — Так и заткнись! Я тебе говорил не заикаться про это? Говорил? — он пнул меня еще раз. Я промычал что-то. Он перевернул меня на спину, сел мне на грудь, схватил меня за волосы и замахнулся. Я зажмурился. — Ты меня понял? Ты все понял? Никакой ебли, никакого пиздежа про суицид! Да?! — ДА! Да… только не бей… все… я понял… не бей. Он ударил меня, встал и пошел к воде. — Выбесил меня… все же выбесил… сука… блядь… сука… — шипел он умывая лицо. Я сидел не зная, что мне делать дальше. Успокоившись он подошел ко мне, дал мне руку. Я встал, притянул его к себе и обнял. Мы стояли обнявшись на, залитым лунном светом, берегу. — Я не знаю, что со мной. Мне крышу сносит… не знаю… правда… Прости меня… мне не нужно было все это делать… Но я… я правда не знаю! Он молчал. — Только ты не молчи, скажи что-нибудь. — испугался я. — Да ладно… проехали… Пойдем домой. Я положил ему руку на шею, он взял меня за талию, как раненого и мы пошли домой. — Я бы не пошел, к другим… мне не надо… правда… че к чему? — говорил я. — Вот и не ходи… — буркнул он. — Расслабься… все у тебя будет нормально. — Думаешь? — Знаю. Когда мы пришли домой выяснилось, что нет сигарет. Он обыскал весь дом, ничего не нашел. Я лежал на кровати, мне ничего не хотелось. — Нет больше курева, да? — ныл он. — Хуй, завернутый в газетку, заменяет сигаретку… — сказал я с закрытыми глазами. — А магазин когда откроют? — Часов через пять. — Попадалово… — он подошел ко мне. — Двигайся. Я отвернулся к окну. Он взял пепельницу и начал потрошить табак из бычков на газетку. Кровать была узкая и я чувствовал как своей спиной он прикасается ко мне. Я ни о чем не думал. Я устал… И, может быть, все наладится само собой? Я отключался… За окном пошел первый, холодный, осенний дождь.