Leap that makes the fall

«Пара дней» стремительно превращались в неделю. Видимых признаков депрессии у Каса больше не наблюдалось, и Дин не стремился проверять прочность его душевного равновесия (Сэм подозревал, что дело тут в Бобби и его знакомом гипнотизере из Селвидж Ярда, который, как считал Дин, моментально вцепится в Каса, стоит им приехать). В любом случае, крошечный городок в Огайо ничем не хуже любого другого; тем более, что до сих пор нигде не происходило ничего сверхъестественного. Ну не охотиться же на бешеных енотов? Они стали играть в своеобразный вариант игры «вопрос-ответ»: каждый день Дин просил ангела рассказать об одной вещи, которую тот смог вспомнить. Иногда это были потрясающие воспоминания - например, как именно пахнет рассвет на Виргинских островах. Иногда – незначительные детали. Однажды Кас вспомнил, где именно на внутренней стороне бедра у Дина находится веснушка. Поперхнувшись пивом, Сэм живо поинтересовался, каким таким образом Кас это узнал. Наконец-то он выяснит, было ли что-то у этих двух. Однако Кастиэль его разочаровал, пояснив с надменным видом: - Я воссоздал Дина, клетку за клеткой… Если хочешь, могу сказать, где именно находится его селезенка. Дин решил, что это забавно. Попробуй, пойми их. День за днем проводя такой вот своеобразный опрос, они с братом постепенно выясняли, как у Каса обстоят дела с сознанием. Количество языков, которыми он владел, впечатляло. Правда, на мертвых он говорил с запинками – все же, не все языки помнил, как раньше. Ни один человеческий мозг на такое не способен. Общее знание о мире и его составляющих все еще оставалось при ангеле, однако складывалось впечатление, что забывает он столько же, сколько вспоминает; будто та область знаний, которую Кас не использовал, постепенно исчезала из его памяти. Как у младенца, мозг которого стимулирует определенные нейронные связи, обделяя вниманием остальные. В один день ангел помнит точные миграционные маршруты зябликов в Англии, а в другой – забывает; зато надолго запоминает, что завтракать лучше апельсиновым соком с рогаликами, а не кока-колой с пирожными. Каждый раз после таких разговоров Кас выглядел, как тот сумасбродный мега-чемпион Джепеди*, который разбил в пух и прах своих соперников, но не умел нормально общаться с людьми в жизни. Не то чтобы Винчестеры могли судить о том, что такое «нормальность». Или быть ее примерами. Воспоминания о небесах упрямо не хотели возвращаться, по-прежнему оставаясь обрывочными. Будто все, что касалось рая, - это фильм, который Кастиэль смотрел много лет назад. Он помнил, каково это – быть ангелом (например, что чувствуешь, когда летишь), но подробности ускользали; знал своих братьев и сестер, но не мог вспомнить все их имена (возвращаясь к возможностям человеческого мозга: у Каса были тысячи родственников). Он помнил о том, что когда-то между разными чинами ангелов разгорелся конфликт, но не знал, почему. Или чем он закончился. Сэм, конечно, был рад, что Кас понемногу привыкал к человеческой жизни, но вместе с тем крайне беспокоился, что у них до сих пор не было ответов на вопросы первостепенной важности. Будто сознательно… Нет, разумеется, Кас ничего от них не скрывал; но все провалы в его памяти, так или иначе, касались одной темы, что наводило на размышления. Кто мог стереть ему память? И зачем? Вместо того, чтобы печалиться по поводу отсутствия такой необходимой им всем информации, Сэм нашел себе более интересное занятие – наблюдение за Дином и Касом. Объединявшая этих двух связь витала в воздухе, даже когда они не разговаривали. Об этом, Сэм был готов биться об заклад, два его друга и не подозревали. Это единение приобрело заметные очертания еще во времена Апокалипсиса, но потом заметно угасло, о чем Сэм узнал, лишь вновь обретя душу. Дин стал агрессивным и раздраженным, Кастиэль – равнодушно безучастным, а Сэм терялся в догадках. Теперь же былая близость между Охотником и ангелом возвращалась. Кас быстро вписался в образ жизни Винчестеров, и Сэм вновь мог наблюдать непрекращающийся бессловесный диалог между своим братом и ангелом. Как в старые добрые времена. Почти. Как только речь заходила о воспоминаниях Каса последних двух лет, Дин замолкал и напрягался. Хуже всего было то, что Кас отлично понимал, о чем в такие моменты думает Дин. Он ждал, что ангел вспомнит это; то уродливое, отвратительное нечто, которое разрушило их дружбу. Последствия неразрешенного конфликта отравляли отношения этих двух. Дин помнил о том непростительном проступке. Кастиэль знал, что в прошлом совершил какую-то ошибку, и должен о ней вспомнить. И как результат – напряженность в общении, похожая на Берлинскую стену. Интересно, как долго все это будет продолжаться, прежде чем стена рухнет. Отлично зная своего брата, Сэм понимал, что это будет именно крушение, а не медленный снос по кирпичику. Давно, блять, пора. *** В комнате было жарко. Только что из душа, Кас стоял перед Дином голый, лишь полотенце прикрывало бедра. Он не вытерся - капли воды, отсвечивая, придавали всему телу странное сияние. Дин сел на столешницу, раздвинув ноги так, чтобы ангел мог встать между ними. Близко…Близость Кастиэля. Уникальная не-дистанция, в сознании Дина прочно связанная с Касом. Он мог чувствовать жар, исходивший от тела ангела и согревавший его самого. Ощущал это тепло своей голой грудью…он не знал, когда и как оказался без рубашки, но это неважно… Было очень жарко - из-за пара, вышедшего из ванной, и горячий кожи Кастиэля, стоящего невыносимо близко. Он смотрел на Дина пристально, не мигая. Взгляд ангела. Сверхъестественная способность смотреть прямо в душу, минуя все защитные барьеры; видеть его таким, каков он на самом деле – ничего не стоящий, сомневающийся неврастеник. Всю свою жизнь Дин так старался подавить настоящего себя, что в результате казался окружающим совершенно другим. Всем, кроме Кастиэля. Своим взглядом тот выворачивал ему душу наизнанку, вытаскивая на поверхность скрывавшееся дерьмо. Абсолютно обнаженный, лишившийся своих щитов – смотри! – он ждал, когда в глазах ангела появятся отвращение пополам с жалостью… А они появятся. Кас узнает…узнает, как жалок на самом деле Дин Винчестер. Но, как обычно, ангел смотрел, и видел, и все еще, проклятье, уважал. Это уважение и безоговорочное одобрение в бесхитростном взгляде синих глаз заставило его задохнуться. - Я вижу тебя, Дин, - слова гремели, неся в себе тень того невыносимого для человеческих ушей звука, которым был настоящий голос Кастиэля: глас небес, выбивающий стекла и разрывающий барабанные перепонки. – Я знаю тебя. Твою душу. За тебя стоило спуститься в недра Земли, - он наклонился еще ближе. – За тебя по-прежнему стоит сражаться. Ты заслуживаешь быть спасенным. Я вижу тебя… - он положил руку на бедро Дина, обтянутое джинсами. Тон изменился, став менее одухотворенным, но не потеряв своей силы. Из боготворящего взгляд превратился в хищный. – Я хочу видеть тебя, - Кастиэль распутным взглядом обвел его тело. Полотенце не слишком прятало эрекцию…да ангел и не пытался скрывать ее. Сердце Дина бешено заколотилось. Он был уверен, что собирается убрать руку Каса со своего бедра, пока та не продвинулась дальше, опасно близко к…Но вместо этого парень схватил полотенце и дернул его на себя, в попытке то ли придвинуть ангела еще ближе, то ли стащить с него эту тряпку. Все случилось очень быстро, без всякого предупреждения. Хотя в этом случае никакого времени не хватило бы. Одна секунда – и Кас находится в опасной близости от него, еще одна – и Дин касается его губ своими, яростно углубляет поцелуй, а Кастиэль отвечает ему столь же неистово, ударом на удар. Никаких нежных поддразниваний и робких соприкосновений языков. Губы впивались друг в друга, языки вели ожесточенную дуэль, зубы сталкивались, и внезапно в комнате закончился воздух. Кастиэль прижимался к нему все сильнее, заставляя Дина откинуться назад, к запотевшему зеркалу. Дин утянул его за собой, обвив рукой шею, чтобы не прервать поцелуй. Его будто ударили током, когда рука Кастиэля, соскользнув с бедра, легла на его возбужденный член. Простонав ангелу прямо в рот, Дин толкнулся вперед, в эту благословенную ладонь. Дальше были только сжимающие руки, танцующие языки; тела, стремившиеся слиться в единый организм. В этот момент сон начал уступать место яви. Просыпался Дин медленно, неохотно расставаясь с приснившейся фантазией, от которой, все же, кое-что оставалось: ощущение прижавшейся теплой кожи, твердого тела под своими руками, и собственного болезненного возбуждения. Он хотел. Находясь на грани между сном и явью, он жаждал. И причиной тому был сон, фантастичный настолько, что Дин с радостью утонул бы в нем. Он медленно двигал бедрами, давая члену такое необходимое трение, волнами посылавшее удовольствие по всему телу. Потрясающе. Затем Дин распахнул глаза, моментально и с неумолимой ясностью осознавая, где находится. Вот дерьмо. Возбуждение быстро сменилось паникой. Парень лежал, не двигаясь, пока мозг лихорадочно оценивал ситуацию. С тех пор, как выяснилось, что его присутствие помогает отгонять кошмары, он спал с Касом в одной постели. Обычно они лежали на разных сторонах, не касаясь друг друга, лишь иногда ангел клал на него руку или ногу (бессознательно; во сне пытаясь дотянуться до Дина в аду). Так что не было никакого дискомфорта, как поначалу боялся парень. Бесспорно, пару раз пробуждение было неловким… Когда Кас просыпался с утренней эрекцией. Каждый раз, когда это случалось, он долго извинялся, а Дин уверял его, что все в порядке, подобное с каждым мужчиной случается, и здесь нечего стыдиться…Он умалчивал о том, что каждый раз тоже был возбужден. На одно крохотное мгновение, пока мозг пребывал в блаженном полусне. Но теперь дело было не в Кастиэле и его непослушном теле. Это Дин лежал, прижавшись к ангелу, закинув на него ногу и руку, и практически трахал парня через одежду. Какого хрена? Касу еще простительно…Если бы мог, Дин наподдал бы себе по заднице. В свое оправдание он даже не мог сказать, что, мол, ему снилась горячая цыпочка. Потому что вместо нее ему снился Кас, и Дин наслаждался этим. Отступление. Осторожно попытавшись убрать с Каса ногу, парень обнаружил, что не он один был сегодня вознагражден утренним стояком. Что было в два раза хуже, потому что они оба, горячие и заведенные, лежали в одной постели. И с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Сердце Дина бешено стучало…сначала – из-за сна, потом – из-за его отголосков, а сейчас – от осознания того, в какой ситуации он, собственно, оказался. Парень осторожно приподнял голову с груди Каса и посмотрел на ангела. Может быть, тот еще не проснулся и Дину удастся улизнуть из постели, а потом сделать вид, что ничего не было. Наткнувшись на внимательный взгляд ярких синих глаз, зрачки которых были расширены, парень застыл. Секунду он лежал в кровати с распахнутыми глазами и отвисшей челюстью. Затем, как ошпаренный, моментально скатился с Кастиэля и, сев на край кровати, недоверчиво посмотрел на ангела. Тот выглядел…черт возьми…сексуально. Он не имел права смотреть так на Дина. - Кас, какого…какого хрена? – он вытер со лба выступивший пот. – И долго ты вот так, проснувшись, лежал? - С тех пор, как ты произнес мое имя, - надменно ответит тот. Испытываемый парнем ужас существенно ослаблял возникшую эрекцию, но вид Кастиэля…И каким образом Дин будет делать ангелу строгий выговор, когда он… Стоп…Дин произнес его имя? Блять, блять, блять! - Ты просто должен был…черт побери, Кас! – голос Дина напоминал шипение. Неожиданно взгляд Кастиэля превратился из распутного в вызывающий. Ангел смотрел прямо на Дина, и в его глазах читался оттенок хорошо знакомого «Я могу тотчас вернуть тебя обратно в ад». Парню следовало бы порадоваться такому вот призраку старого Кастиэля, но вместо этого он разозлился еще больше. Потому что теперь ангел не извинялся. Он посмел бросить Дину вызов. Раскаивающийся Кас - еще куда ни шло, но сердитый, противостоящий Дину и защищающий это… Не дожидаясь, пока тот что-нибудь скажет, Дин вскочил с кровати и быстро надел на себя первые попавшиеся вещи: спортивные штаны, футболку и кроссовки. Затем, даже не взглянув в сторону Кастиэля, он вылетел из комнаты. И побежал.