Leap that makes the fall

Чем ближе Дин подходил к кухне, тем сильнее хотел развернуться и пуститься наутек. Возможно, примитивная часть его сознания надеялась, что он сможет оставить Каса себе и не отдавать небесам, поэтому Дин шел впереди. Надежда бессмысленная и совершенно некстати – Дин знал, что должен отпустить Кастиэля. В идеале он даже должен хотеть этого, ну или хотя бы сделать вид, что хочет. Так будет лучше для Каса. Если уж Дин в чем и преуспел, так это в искусстве самопожертвования: все свое детство и юность он служил отцу, а за брата продал душу. И он будет спокойно смотреть на то, как Кастиэль радостно отправится в родные пенаты (пусть даже это зрелище его уничтожит), потому что сейчас желания Дина ничего не значат. Возможно, однажды самопожертвование во имя счастья других сделает счастливым и его самого. Не то чтобы это случилось хоть раз до сих пор, но надежда умирает последней. И все равно, подойдя совсем близко к кухне, Дин замедлился – уже и не шел почти, а полз. Он не заметил бы, что снизил скорость, если бы Кас мягко не взял его за руку – Дин дернулся и глянул вниз на их переплетенные пальцы. Старый добрый Кас – не настолько человек, чтобы понять, что мужчины не держатся друг с другом за руки. Дин не стал высвобождать руку, и они так и вошли в кухню – вместе. Если Балтазар имел что-то против, он смело мог засунуть свое мнение себе в задницу, потому что именно в тот момент Винчестеру была необходима поддержка. Балтазар чувствовал себя как дома. В буквальном смысле: ангел встретил их с шоколадным печеньем в руке. - А вот и вы, - он откусил кусочек печенья. Одобрительно хмыкнул. – Знаете, а я начинаю понимать пристрастие Габриэля к сладостям. Дин ощетинился – скорее, из-за самого присутствия ангела в комнате, чем его высокого мнения о печенье. - Ближе к делу. Цокнув языком, Балтазар покачал головой и слизал шоколад с большого пальца. Они подошли к столу и, садясь на стул, Кас отпустил руку Дина. Без этого прикосновения парень неожиданно почувствовал себя одиноким и потерянным, присаживаясь рядом, но постарался это скрыть, недоверчиво следя взглядом за Балтазаром, который, неторопливо подойдя к столу, остановился прямо напротив них. - Итак… вперед, Дин. Уверен, у тебя накопилось много вопросов. Или не много… Не думаю, что ты поумнел настолько, чтобы накопить «много». Вообще-то первым, о чем подумал Дин, был не вопрос, а утверждение: «Ты не можешь забрать Каса». Не то чтобы он мог озвучить мысль вслух, поэтому выпалил: - Какого хрена в последнее время происходит с ангелами и демонами? – вопрос не совсем о Касе, скорее – об отсутствии нечисти и, соответственно, охоты, потому что в первую очередь Дин был охотником – до мозга костей. Балтазар взял стул, развернул его и оседлал. - Укороченный вариант? Дорогой папочка вернулся домой. Дину понадобилось пара секунд, чтобы осознать услышанное. Когда до него дошло, парень удивленно выкатил глаза: - Стой, ты имеешь в виду Бога? Как в той песне «Бог снова в городе»*? - Единственный и неповторимый всемогущий Господь, - согласился Балтазар. О как. Услышав подобное объявление, большинство людей впали бы в религиозный экстаз. Дин, разумеется, в их число не входил. - Ну и где же он, мать вашу, ошивался? Мы нуждались в нем несколько лет назад, а он типа себе творческий отпуск устроил? - Дин… - тихо, но с ноткой предупреждения в голосе позвал Кастиэль. - Нет, Кас, - прервал его парень. – Мы искали его – ты искал его – и всё, что мы получили, было: «Это не мои проблемы, сосунки. Удачи с предотвращением Апокалипсиса». Бог вел себя как первоклассный говнюк, - Дин скептически посмотрел на Каса: - Я думал, ты давно это понял. Харе защищать его, как будто он непогрешимый. - Ты практически поклоняешься Джону Винчестеру, - прищурившись, упрекнул парня Кас. – И никому не позволил бы говорить так уничижительно о своем отце. - Мой отец был зацикленным ублюдком, - рявкнул Дин. Очевидно, Кастиэль не ожидал услышать от Винчестера таких слов о Джоне. Что ж, отлично. Если это заставит Каса объективно посмотреть на поступки Бога, то оно того стоило. - Говоря о Боге, Дин, знаешь, что самое интересное? - как бы между прочим спросил Балтазар. - Он не должен тебе ничего объяснять. Или кому-либо еще. Он никому ничего не должен. - Да уж, это не приводит к появлению взбесившихся эгоцентристов, - съязвил Дин. Парень почти ощущал, как напрягся сидевший рядом Кастиэль, но не обратил внимания: был занят, наблюдая, как начинает злиться Балтазар. - Насколько велик твой мир? – сурово спросил ангел. – Сколько людей он в себя включает? Троих? Четверых? Миллионы людей находятся в опасности ежеминутно по всей планете, и как думаешь, Дин, скольких из них ты сможешь спасти в течение своей жизни? Сотню? Тысячу? – взгляд Балтазара потяжелел. – Не смей воображать, что можешь постичь, что это такое – быть Богом. - Если он не в состоянии за всем уследить, как насчет небольшой ответственности? Это, черт вас возьми, слишком много для предполагаемого создателя Вселенной? - Хм… Может быть, ты заметил, что демоны перестали тут у вас, внизу, разгуливать? – небрежно спросил ангел. Дин хрипло хохотнул: - Я охочусь на демонов всю свою гребаную жизнь. Конец света почти наступил! И ты называешь это ответственностью? - Дин, Дин, Дин… Для Бога «вся твоя грёбаная жизнь» выглядит как аврал на работе, пока начальник отлучился, - Балтазар глянул на коробку с печеньем. – Господь не контролировал ситуацию несколько месяцев… Если твоему маленькому человеческому мозгу так будет проще понять, то считай, что Бог сходил пообедать, а когда вернулся, то обнаружил небольшую свалку в своем почтовом ящике. - Свалку в почтовом ящике? – заорал Дин. – Ты прикалываешься, что ли? Сколько сотен людей погибло, пока Бог покупал свой чертов чизбургер? Терпеливо вздохнув, Балтазар посмотрел на Кастиэля: - Касси, ты не мог бы усмирить своего человека? Еще пара секунд, и Дин вскочил бы со стула (зачем, он и сам не знал – бить ангела в нос бесполезно), но Кастиэль взял его за руку. Когда Дин посмотрел на него, тот слабо и неуверенно улыбнулся, очевидно, стараясь успокоить Винчестера. - Я понимаю, что это сложно принять. У тебя совершенно другая точка зрения на этот счет. - Не думай, что в этом все дело, - раздраженно проворчал Дин. – Итак, Боженька вернулся с прогулки и…? - Немного прибрался в доме, - ответил Балтазар, пожав плечами. – Отправил всех порождений ада и другую нечисть туда, где им положено находиться, и задраил все люки, так что ничего опасного теперь оттуда не вырвется в ближайшие пару тысяч лет. Засовы Господа могущественны, но силы Зла безжалостны и неукротимы. Однажды они вновь выберутся наверх. Все больше и больше душ будут стараться остаться на земле, что, в конце концов, ослабит барьер между миром живых и миром мертвых, и призраки вновь будут мелко пакостить. Но на твоем веку, Дин, этого не случится. Дин чувствовал себя так, будто его ударили кувалдой в грудь. Со странной паникой он понял, что охоты больше не будет. По крайней мере, пока он жив, ее не будет точно. Балтазар проговорил все это таким пренебрежительным тоном, будто не понимал, что его слова только что разрушили всю жизнь Винчестера. Он был охотником. Если все твари исчезли и теперь не на кого охотиться, что он будет делать? Жить обычной человеческой жизнью у него не слишком-то получалось – проверено на собственном опыте. Отчасти Дин не мог не думать о том, что, по идее, он должен был исчезнуть вместе со всей остальной нечистью. Было и еще кое-что, что беспокоило его помимо новости о демонах. У Дина сжалось сердце, когда он посмотрел на Кастиэля. - А что насчет ангелов? - Ну, это… тут всё сложнее. Прежде чем Дин успел потребовать объяснить, что к чему, Кастиэль повернулся к парню и спокойно произнес: - Когда Бог вернулся на небеса, наше войско было парализовано. Мы лишились своих сил, ожидая изъявления его воли. Как только Отец появился в раю, гражданская война прекратилась, - Кастиэль немного помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил: - Все ангелы собрались в строй согласно своим чинам и ожидали приказа. Я стоял рядом с братьями, с которыми до этого сражался не на жизнь, а на смерть. Некоторых из них я даже убил. Все ангелы, погибшие в недавних военных столкновениях, были возвращены к жизни. Мы стояли там, покорно ожидая его Слово, так же, как на заре времен. Из всего небесного воинства отсутствовал только Люцифер. Это настолько не укладывалось в голове, что поначалу Дин даже слов подобрать не мог. Хуже того, Кастиэль выглядел так, будто все это его ничуть не возмущало. Дин покачал головой: - Я никогда не смогу тебя понять, Кас. Как ты мог всё бросить с такой легкостью? Забыть все, ради чего боролся, в долю секунды прекратить войну против своих врагов - просто потому, что большая шишка внезапно решил, что ему не все равно? - Он Бог, Дин. Подобного ответа всегда было более чем достаточно для Каса. Дин знал, что такое верность без границ, но то, как слепо повиновался Кас Богу, было за гранью добра и зла. Если главный прикажет ему перестать самому мыслить, Кастиэль подчинится, не моргнув и глазом. Подобное поведение было абсолютно нечеловеческим, от чего бросало в дрожь. По такому Касу Дин не скучал совершенно точно. Внезапно его посетила нехорошая догадка: - То есть, ты хочешь сказать, что даже ту шайку, которая намеревалась спалить матушку планету к чертям собачьим, Бог принял обратно с распростертыми объятьями? Даже Захарию и Рафаэля? – невозмутимые лица собеседников послужили ответом на его вопрос. – Никого это не беспокоит? То, что они могут когда-нибудь попытаться довести дело до конца? - Кот из дома – мыши в пляс и заговоры по уничтожению мира, - легко ответил Балтазар. - Ангелы не знали, что делать, пока Отец отсутствует, - признал Кастиэль. – Пока Бог в раю, такое поведение для ангелов невозможно. Мы были созданы для того, чтобы служить и подчиняться, Дин. По-другому мы не умеем. Когда Бог исчез, нужно было организовать новое командование. Наверху неправильно истолковали волю Господа, пытаясь догадаться, какой она была бы, если бы он был с нами. И выдавали свои догадки за приказы Отца, - с сожалением произнес Кастиэль, видимо, вспоминая, что творил сам, считая, что поступает согласно приказам Бога. – Намерение было верным, но результаты получились ошибочными. - Не могу поверить, что слышу это, - потрясенно пробормотал Дин. - Ты знаешь, насколько силен один ангел. Представь, на что способны тысячи. Это бомба замедленного действия. Нашу силу нужно было на что-то направить. Те, кто задал ей направление, просто… ошиблись. - Это самое бессердечное объяснение того, что происходило, - Дин решил выплеснуть свой гнев на Балтазара, потому что на него злиться было легче, чем на Каса: - Вы имеете хоть малейшее представление о том, сколько людей погибло из-за ваших ошибок? - Рай и ангелов не волнует человеческая гибель так, как она волнует вас, смертных, - ответил Балтазар. – Почему нас должно это касаться? Подумай немного. Невинные души получили путевки прямиком на небеса, где проведут остаток вечности в своем собственном маленьком раю. Остальные души отправились в ад, и нас они не волнуют. Почему мы должны скорбеть о тех, кто во веки веков будет пребывать в раю? - Потому что жизнь имеет значение! – выплюнул Дин. - Имеет, - серьезно согласился Кас. Балтазар закатил глаза: - Да, даже после возвращения Папы Кас продолжает верить в странные идеи, которые он подцепил здесь, на Земле. И за это Дин чертовски им гордился. Что подводило их к насущному вопросу. - Итак, почему Кас теперь человек? Почему он пал? - Ну… - Балтазар, видимо, готовился рассказать целую историю. – Пока Бога не было, ангелы научились думать самостоятельно. Или интерпретировать волю Господа настолько, насколько могли. «Все хорошо», когда Бог на месте и присматривает за всем - это не то же самое, как «все хорошо» без Бога. Видишь ли, свобода мысли – даже если по человеческим меркам ее нельзя назвать таковой – не самое хорошее качество для ангела. А теперь, особенно после гражданской войны, большинство из нас подцепили эту заразу. Тебе понравится это, Дин. Теперь, когда Бог подлатал все дыры и отродья ада не смогут выбраться наверх, человечество целиком и полностью предоставлено самому себе. По крайней мере, пока… ну, несколько сотен лет уж точно. Каждый ангел, даже самый распоследний простак-херувим, подвергнется модернизации, - Балтазар нахмурился. – Вообще-то, это довольно неприятно. То, насколько хороша свобода выбора, пусть даже небольшая, начинаешь понимать только после того, как ее отберут. Но, думаю, это только доказывает необходимость проведения ремонтных работ. Свобода воли хороша для простых людей, но среди ангелов она опасна, - Балтазар снова нетерпеливо посмотрел на печенья. – Мне дали небольшую отсрочку, чтобы я мог объяснить все это тебе, - ангел вздохнул. – Между нами, я буду скучать по возможности принимать самостоятельные решения. Даже такое простое, как любить или не любить шоколадное печенье. Дин отказывался ему сочувствовать, что, правда, потребовало некоторых усилий. - А что с Касом? Почему его не вернули в режим ублюдочного ангела? - Потому что Бог сделал из него пример. Дин посмотрел на Кастиэля – тот сидел мрачно и неподвижно. - Какого черта ты имеешь в виду? - Я восстал, Дин. Был первым ангелом, который знал, что Бог… даже если он не хотел конца света, то не желал и прекращать его. Я не следовал его воле, даже такой ее интерпретации, как безучастие. Ты ведь помнишь, что Бог совершенно точно не хотел останавливать апокалипсис. Я сам решил попробовать его предотвратить, - Кастиэль посмотрел Дину прямо в глаза. – Последним ангелом, который открыто восстал против Отца так же, как я, был Люцифер. - Не смей сравнивать себя с дьяволом, - прорычал Дин. – Это даже не яблоки с апельсинами… это яблоки и атомные бомбы. - Восстание есть восстание, - ответил Кастиэль. – И я взял на себя ответственность за тех, кто примкнул ко мне в гражданской войне. - Так они тоже восстали! – продолжал протестовать Дин. - Не совсем… не так, как я. Они все еще подчинялись. Мне, - увидев ошеломленное лицо Винчестера, Кастиэль признал: - Отличие объяснить сложно, но для ангелов оно существенно. Вся их свобода выбора заключалась в том, чтобы решить, какой могла бы быть воля Господа, и, приняв решение, примкнуть к той или другой стороне. Я же поступал согласно собственным убеждениям. - Сомнительное повиновение можно простить после перезагрузки всего воинства, но отступничество – нет, - продолжил Балтазар. – На это Бог не мог смотреть сквозь пальцы. - Поэтому он выгнал Каса из рая? – взорвался Дин. – Да что, блять, такое с этим вашим Богом? Серьезно, дайте мне поговорить с самым главным наверху засранцем насчет Каса. - Как будто это помогло бы Кастиэлю, - едва слышно пробормотал Балтазар (недостаточно громко для того, чтобы прервать разглагольствования Дина). - Как ему вообще могло прийти в голову, что Кастиэль заслуживает такого наказания за то, что пытался спасти мир? Он должен благодарить его! Если это и есть божье возмездие и справедливость, то Бог – «порождение козлиной пасти»! Потому что все это – невероятная хрень! - Дин… - Нет, Кас. Так не должно быть, и ты это знаешь. Ты - единственный ангел, которому было дело до божьих созданий, а он увольняет тебя просто потому, что ты присматривал за его добром, пока его не было? Он должен оторвать крылья Рафаэлю! Ублюдок заслуживает наказания, но не ты! - Дин, пожалуйста. Дай мне объяснить. - Что именно объяснить? Неожиданно Кастиэль улыбнулся. Моментально заткнувшись, Дин смотрел на него с напряжением, приберегаемым для моментов «жизнь или смерть». - Я говорил с Богом, - мечтательно произнес Кас. Мягкая улыбка все еще играла на его губах. – Я стоял в присутствии Господа и слышал, как его слова звучали в моей благодати. Он сказал, что ради безопасности воинства, ради того, чтобы восстановить существовавший порядок, он вынужден изгнать меня за неповиновение. Я понимал. На самом деле понимал. Я поступал так, как считал нужным, но, как говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. И, как восставшего ангела, туда и должны были меня изгнать. Как Люцифера, совершившего, по существу, такой же грех. Но Бог милостив. Он позволил мне пасть и стать человеком, вместо того, чтобы разделить судьбу Люцифера и стать узником преисподней. И когда мой человеческий срок подойдет к концу, мне позволено будет остаться в раю, - Дин продолжал молча смотреть на Каса, и тот усмехнулся: - Он освободил меня, Дин. За все, что я сделал, чтобы спасти его создания, он освободил меня от существования, посвященного вечному рабству. Если, будучи ангелом, Кастиэль приравнивался к рабу, то Бог снял с него цепи. Теперь Дин понял. - Разумеется, - добавил Балтазар, - Кастиэль – единственный ангел, который не считает, что быть человеком – великая мука и ужасное наказание. Это поучительная история для всех ангелов, которые могут захотеть последовать его примеру и восстать против небес. А те из нас, кто знает, что Кастиэль не мучается тут, внизу, не будут спешить повторять его ошибки, уверяю тебя, - Балтазар вздрогнул. – Сама мысль о том, что я лишусь своих крыльев, невыносима. Кастиэль снова взял за руку Дина, привлекая к себе внимание: - Бог спросил, есть ли у меня какое-нибудь желание, что-то, чего я хочу… помимо того, чтобы остаться ангелом. Желание было. Ты. Балтазар фыркнул, но в тот момент Винчестеру было на него насрать. Сердце стучало как бешеное, и Дин всё не отводил глаз от Кастиэля: - Ты хочешь сказать, что ты… - Вместо того, чтобы даровать мне человеческую жизнь с самого рождения, как случилось с Анной после того, как она отсекла свою благодать, Бог даровал мне это тело, знакомое тебе; лицо, к которому ты привязан. Затем он бросил меня рядом с мотелем, где ты остановился. А вот забрать меня к себе было уже полностью твоим решением. - Но Кас… это тело, ты… тебе больше тридцати! Если человеческая жизнь – все, что тебе оставили, зачем выбрасывать ее половину? Почему бы не прожить всю жизнь с самого начала? - Из-за тебя, - просто ответил Кастиэль. – Если бы я прожил человеческую жизнь с самого рождения, разница между нами была бы непреодолима. Я не смог бы быть с тобой. - Но ты не мог знать наверняка, что будешь со мной, - возразил Дин. – Почему нельзя было спикировать сюда по-быстрому и спросить меня? Выяснить, как я отношусь к этому, - он провел рукой между ними, - до того, как принимать подобное решение? - Бог не позволил. У Дина отвисла челюсть. Только он начал полагать, что Бог на самом деле не такой уж и засранец в конце концов, как Кас снова заставил его вернуться к невысокому мнению о Господе. - Как ты мог совершить подобное, не зная наверняка, есть ли хоть один гребаный шанс, что мы будем вместе? – с усилием выдавил Дин. Ответил ему Балтазар: - Бог попросил от Кастиэля того же, чего просит ото всех ангелов. Веры. Только на этот раз веры не в Бога… а в Дина. Глядя Касу в глаза, Дин почувствовал, что, когда Бог спросил Кастиэля о том, чего он хочет, тот не колебался. Не испытывал сомнений. Маленький человеческий мозг Винчестера не мог осознать до конца то, насколько сильно Кас верил в него, доверял ему. Верил с такой силой, которой до этого, пожалуй, удостаивался только сам Господь. Потрясенный, парень откинулся на спинку стула. Кастиэль поставил на кон свою жизнь, имея в козырях лишь слепую веру в него и Сэма… с учетом того, что последние пару лет их дружба переживала не лучшие времена. Возможно, Кастиэль знал. С тех пор, как они нашли падшего ангела рядом с мотелем, Дин прикладывал все усилия, чтобы не дрогнуть, держать Кастиэля на расстоянии, но тот медленно, но верно разрушал все барьеры, которые Винчестер пытался вокруг себя возвести. Все еще пораженный и испытывающий определенные трудности с речевым аппаратом, Дин перевел взгляд на Балтазара: - Ну и че за фигня с потерей памяти? Почему Кас помнил чуть более, чем кто я такой и свое имя? - Видишь ли, Дин, - начал объяснять ангел, - ранее прецедентов с подобными, как у Каса, просьбами не было. Поэтому от Папы потребовалось немного… изобретательности. Если бы Касси был послан на Землю, чтобы родиться как положено, тогда это был бы равноценный обмен: душа за ангельскую благодать. А вот чтобы вернуть его в том же теле, которое он занимал раньше, нужно было немного изменить благодать Кастиэля. В своем настоящем обличье ангелы не являются физическими существами. Само по себе, у нас нет мозга, а воспоминания заключены в саму благодать. Воспоминания, которые были бы лишними, если Кас собирался жить с тобой, - Балтазар пожал плечами. – С формальной точки зрения, я считаю, не нужно было так заморачиваться. Бог просто мог заменить благодать Каса на душу и спихнуть его вниз совсем без воспоминаний, но Отец поступил более щедро. Ты ведь настолько упертый, что, если бы вам двоим пришлось заново знакомиться, вполне возможно, вы бы просто поубивали друг друга. Поэтому Бог удерживал благодать Кастиэля и постепенно отрывал от нее куски. - Что? – заорал Дин. - Ну, у него не было выбора. Человеческое тело не в состоянии удерживать в себе благодать… без помощи ангельской силы. Потому что это, - он махнул рукой в сторону Каса, - не сосуд. Это стопроцентный человек Кастиэль. Без примесей. Если бы Господь просто взял это тело и запихнул туда благодать Каса, тело сгорело бы до хрустящей корочки спустя миллисекунду. Что-то мне подсказывает, что выглядело бы это не слишком привлекательно. Дин нахмурился. - Бог уменьшил мою благодать до размеров человеческой души, - спокойно объяснил Кас. По мнению Дина – чересчур, блин, спокойно. Вся эта хренотень больше походила на то, что Каса изувечили, хотя тот, судя по всему, совершенно не злился на то, что с ним сотворили. - Все это совершенно не объясняет внезапную амнезию, - проворчал Дин. - Дин, Дин, Дин… серьезно, Касси, - Балтазар посмотрел на своего брата: - Ему буквально все нужно объяснять. Ты уверен, что он стоит этого? – спросил ангел, имея в виду новоприобретённый Касом статус человека. - Да, - последовал простой ответ. Дин надеялся, что не покраснел. - Ну, раз ты так говоришь, - неуверенно пробормотал Балтазар, затем посмотрел на Дина: - Позволь напомнить тебе, что Кастиэлю тысячи лет. Уровень его знаний ты никогда не сможешь себе представить. Человеческий мозг просто не в состоянии удерживать в себе такое количество информации. Его мозгу нужно было дать время, чтобы приспособиться. Как с водяным шариком: если наполнять его слишком быстро, он – хлоп! – лопнет. Дин отказывался представлять «хлоп!» мозга Кастиэля. - Так что Бог снабдил Каса несколькими необходимым воспоминаниями, а дальше позволил постепенно возвращаться тем кускам памяти, которые человеческий мозг был в состоянии вынести. Мы не хотели нанести Касу непоправимый вред, поэтому со свежими новостями было решено подождать, пока Кас не вспомнит все сам. Ну, или почти вспомнит, и тогда исчезнет вероятность повредить его новый крошечный умишко. В извращенном ангельском понимании все это могло иметь смысл. - А что случилось с отрезанными частями Кастиэля? – Дину становилось нехорошо при мысли, что разрозненные куски Каса валялись на райских задворках подобно мусору. - Интересный вопрос, - ухмыльнулся Балтазар. – Остатков ангельской благодати Каса хватает для того, чтобы создать новую человеческую душу. Пока что этот замысел в стадии разработки, но Бог носится со своей очаровательной идеей разработать план – при поддержке рая - который поможет превратить оставшиеся части в новую человеческую жизнь. Он вместе с купидонами, как вы их зовете, намеревается создать Сэму Винчестеру сына… или дочку. В качестве жены Сэма и будущей матери ребенка херувимы выбрали молодую леди Зои Гаррисон, если я не ошибаюсь. У Дина отвисла челюсть. - На самом деле, Бог не стал бы так беспокоиться по этому поводу… Просто это, наверное, правильно – младенец с душой, сотворенной из остатков души Каса, родится в его семье. Если ты, конечно, не против, - Балтазар продолжал смотреть исключительно на Дина. - Что… я? – неверяще переспросил Дин. – Ты хочешь сказать, что это решать мне? - Бог хочет, чтобы в этот раз люди выбрали сами. В последнее время рай чересчур часто вмешивался в ваши жизни, верно? Разумеется, верно. Балтазар смотрел на него выжидающе: - Ну…? Дин моргнул, пытаясь осознать, что должен здесь и сейчас сделать выбор. Выбрать будущее Сэма… либо жизнь с женой и ребенком, либо – неизвестность. Винчестер должен был решить, хочет ли он, чтобы в его семье рос ребенок с душой, сделанной из частей благодати Каса. И, наконец, последнее, но не менее важное решение: хочет ли он, чтобы Кас окончательно и бесповоротно стал частью его семьи? Кастиэль сидел очень тихо рядом с Винчестером, прекрасно понимая, какие решения должен принять Дин за такой короткий срок. Он сидел абсолютно неподвижно, чтобы даже жестом нечаянно не повлиять на решение. Дин, однако, чувствовал исходящие от него волны напряжения. Вот он… решающий выбор. Хочет ли он, чтобы Кас остался с ним навсегда? Точнее, сможет ли он прожить жизнь без Каса? Дин посмотрел на Балтазара и спокойно сказал: - Делайте. Кастиэль громко выдохнул, в то время как Балтазар хлопнул в ладоши: - Отлично! Ну, думаю, что на этом мои дела тут, внизу, закончены. Дин выпрямился: - И что, это все? Ты просто исчезнешь и… и что потом? - А это уж решать тебе, Дин. Могу заверить, что больше ты никогда не встретишь ни одного ангела… Если ты не считаешь таковым Кастиэля – частично. И своего будущего племянника или племянницу. Добро пожаловать в жизнь без сверхъестественного. Дин все еще был слишком шокирован, чтобы начать ликовать по этому поводу. Балтазар встал, и уже было хотел исчезнуть, но в последний момент остановился и посмотрел на Кастиэля. Выражение его лица стало задумчивым и почти сожалеющим: - Прощай, брат. - Прощай, Балтазар. Теперь уже Дин сидел на стуле молча и не двигаясь. Даже если ему не слишком-то нравился этот чувак (как и все остальные ангелы, кроме Каса, если уж на то пошло), он понимал, что Кастиэль никогда больше не увидит своих братьев и сестер. В течение своей жизни уж точно, и даже после смерти они не будут больше одной семьей. Балтазар внимательно посмотрел на своего падшего брата: - Я не могу не скорбеть о тебе. - Не стоит… У меня есть все, чего я хотел. - Надеюсь, - сказал Балтазар, затем повернулся, подошел к коробке с печеньем, вытащил одну печенюшку, надкусил её со счастливым лицом и исчез, хлопнув невидимыми крыльями. Дин сразу же расслабился. Надо же, он даже не замечал, насколько был напряжен в присутствии Балтазара. Парень не был готов обсуждать обрушившиеся на него новости, но Кастиэль не мог ждать: - Дин…? - Что, Кас? Помолчав немного, тот ответил: - Ты сделал хороший выбор для Сэма. Ну, по крайней мере, это Дин объяснить мог: - Сэм всегда хотел этого – нормальную жизнь, семью… Не думал, что когда-нибудь смогу ему все это дать. - Ты хороший брат, - Кастиэль протянул руку, намереваясь коснуться Дина, но в последний момент рука нерешительно замерла. – Я понимаю, что информации на тебя сегодня свалилось довольно много, - Дин посмотрел на Каса, но тот упорно избегал его взгляда. – Я пойму, если после всего, что ты сегодня услышал, ты захочешь просто дружить со мной, - тот слегка побледнел. – Все, чего я хочу – это чтобы ты позволил мне находиться рядом… неважно, в каком качестве. Даже после всего, чем Кас пожертвовал ради Винчестера, он все равно согласен был быть просто другом. С радостью поймает и примет хоть мизерный ошметок привязанности Дина, который тот ему бросит. Дин удивленно засмеялся, что заставило Кастиэля посмотреть на парня. - Кас… как ты вообще мог так поступить? Бросить рай ради меня? - А как мог я поступить иначе? – озадаченно спросил Кас. Для него, очевидно, вопрос не имел никакого смысла. – Ради тебя, Дин, - всегда, - Кастиэль чуть сместился на стуле, разворачиваясь к парню: - Ни один ангел никогда не сможет понять, что я не считаю себя наказанным, - Кастиэль мягко улыбнулся. – Это – награда. Дин рассеяно кивнул: - Знаешь, в каком-то смысле я понимаю. Ты как адмирал Кирк, которого разжаловали в капитаны**. Кастиэль поднял голову: - Мне не понятно, о чем ты говоришь. Дин хмыкнул: - Ничего, поймешь со временем. Я тебя научу. Кастиэль улыбнулся. Много времени для того, чтобы привыкнуть к зрелищу улыбающегося Каса, не понадобится. Они встали из-за стола и замерли, уставившись друг на друга. Чересчур близко друг к другу, что в последнее время было в порядке вещей. Дин даже не подумал о том, чтобы отойти. - Ты скажешь Сэму? – спросил Кас. – О Зои и его будущем отцовстве? Об их ребенке? Дин немного подумал. - Неа. Достаточно вмешательства сверхъестественных сил в наши жизни. Пусть остается в неведении. Ты и я в курсе… на этом хватит. Кастиэль кивнул, признавая решение мудрым. Затем выжидательно посмотрел на парня: - Что теперь? - Теперь… думаю, надо выяснить, что, черт возьми, значит нормальная человеческая жизнь. Не совру, если скажу, что для нас с тобой это будет непросто. Ни ты, ни я не имеем ни малейшего представления о том, что это такое – быть обычным человеком, - Дин хмыкнул. – И надо придумать, как рассказать Зои, что мы напрасно варварски разукрасили ее дом. Кастиэль улыбнулся. - Думаю, когда она узнает, что больше не нужно бояться демонов, она не станет беспокоиться о дьявольских ловушках. - Надеюсь. Задумавшись, Кастиэль медленно проговорил: - Дин… Я понимаю, что это непросто, но ты должен знать, что я ни о чем не сожалею. Если бы Бог предложил мне снова стать ангелом, я бы отказался. Мое место здесь. Винчестер поборол желание глупо улыбнуться: - Это утешает. Кивнув, Кастиэль направился к выходу, намереваясь дать парню время все хорошенько обдумать, что займет немало времени. - Эй, Кас? – Дин пошел за ним следом. Кастиэль повернулся: - Да, Дин? - Еще кое-что мы можем прояснить прямо сейчас, - и, подойдя ближе, Дин вовлек экс-ангела в глубокий, медленный поцелуй. Тот немедленно ответил со страстью, никогда не знавшей ни страданий, ни ревности. Дин брал все, что Кастиэль ему предлагал, - почти чересчур много, чтобы удержать. Никто никогда не отдавался ему настолько искренне. Но Кас не настолько человек, чтобы осознать важность подобного уровня доверия. Кастиэль прижался к парню, сжимая руками его одежду, будто, с крыльями или без, он вот-вот взлетит, если не будет держаться. Когда они оторвались друг от друга, то остались стоять почти вплотную: Дин обхватывал рукой шею Кастиэля, а тот держался за его рубашку. Их дыхание смешивалось. - Дин… - выдохнул Кастиэль, пытаясь отдышаться. Звук прошелся по нервам, как жидкий огонь. Винчестер был уверен, что ему никогда не надоест слушать, как Кас произносит его имя на выдохе. - Кас, я… думаю, что я… знаешь, я, наверное… возможно, я… - Дин не мог заставить свой язык повиноваться, и парень недовольно опустил руку с шеи на бок Кастиэля. Он знал, что хотел сказать, знал, что чувствовал. Ну почему он настолько покалечен, что не может произнести гребаные слова вслух? Если кто и заслуживал услышать эти слова, так это ангел, оставивший рай ради одной жалкой человеческой задницы. Но Кастиэль понял и так, что хотел сказать ему Дин. Он снова к нему прижался и ткнулся носом в шею: - Все в порядке. Я тоже тебя люблю. Дин судорожно сглотнул, чувствуя себя настоящей сволочью. Кастиэлю повезло влюбиться в развалину вместо человека. - Прости, Кас, - за то, что не достоин, чтобы ради него пал ангел. За то, что не мог дать Кастиэлю то, чего тот заслуживал прямо здесь и сейчас. - Ничего страшного, Дин… у нас впереди целая жизнь для того, чтобы ты сказал мне эти слова. – А пока, - он удивил парня, начав слегка покусывать того за шею, - ты можешь мне показать. Это Дин мог. Они поднялись наверх, и Дин действительно ему показал.