Страшилки по Наруто (рабочее)

       – Очаровательная красавица, как спутник в послесмертной жизни, – мечтательно цокнул языком Кадзиса. – И где же ходит моя половинка?        – Но-но, Кадзиса-кун, – шутливо прервал его Кишимото, – не боишься, что жена узнает о таких желаниях.        – И забодает рожками ревности? – всё никак не успокаивался шутник.        – Мы страшные истории рассказываем, – напомнил Такахаси.       Кавахара с серьёзным лицом затушил свою свечу и положил на подставку, а старший ассистент, наоборот, протянул руку за следующей.        – Моя история называется – Дзикининки, – произнёс Такахаси.

***

      Эта история приключилась, когда Чуукаку был ещё не уважаемым настоятелем Храма Огня и даже не наставником известного гораздо позднее ниндзя-монаха Чирику, а всего лишь простым странствующим монахом, только недавно окончившим своё обучение и принявшим постриг. Он бродил по Стране Огня, читал заупокойные службы по умершим, венчал новобрачных, продавал обереги и талисманы и просто разговаривал с нуждающимися в мудром слове людьми. Денег Чуукаку никогда не брал, был равнодушно скромен в еде и одежде, больше думая о Боге и душе, чем о мирских радостях, и возможно, именно это поспособствовало произошедшему с ним событию.       Был поздний вечер, когда направлявшийся в столицу монах обнаружил, что тропинка, по которой он шёл, неожиданно закончилась посреди лесной чащи. Обернувшись, Чуукаку не увидел и своих следов, только поляну, покрытую ровной непримятой травой. Ночевать в лесу не хотелось. С молитвой на устах он двинулся вперёд на просвет деревьев, и вышел к достаточно ветхой хижине – андзицу.       Чуукаку приблизился к строению и осторожно постучал. Дверь приоткрыл старый монах, прятавший лицо под капюшоном, а руки в рукавах одежды.        – Добрый вечер! – поприветствовал собрата по вере Чуукаку. – Простите, что побеспокоил, друг мой, но я, к моему великому сожалению, заблудился в этих местах. Время уже позднее, и я был бы очень признателен, если бы Вы разрешили мне переночевать в Вашем доме.        – Тут не ночлежка, чтобы ходили все кому не лень, – прервал старый монах Чуукаку. – Я никогда и никому не даю приюта. Хочешь ночевать – иди вниз, в долину, ищи ночлег в деревне.       Хотя слова старца несколько покоробили молодого монаха, он признательно поклонился и произнёс слова благодарности, и не успел поднять головы, как дверь с грохотом захлопнулась.       Чуукаку отправился в указанном направлении и очень скоро достиг небольшой деревни, где был приветливо встречен местными жителями и препровождён к старейшине. В главной комнате дома было много плачущих людей, но молодого монаха радушно приняли и даже проводили в отдельную комнату, где накормили, напоили и предложили располагаться на ночь.       Чуукаку уже готовился ко сну, когда в дверь постучали, и после приглашения в комнату вошёл ещё не старый мужчина.        – Я – Йороши, глава этой деревни, – представился мужчина. – Простите, что тревожу Вас в такой час. Я знаю, что Вы устали и нуждаетесь в отдыхе, но сейчас важнее Вас предупредить.        – О чем? – поинтересовался Чуукаку.       – Дело в том, что мой отец сегодня умер, и все эти люди, которых Вы видели, приходили выразить своё почтение покойному, а теперь мы должны покинуть этот дом, так как в первую же ночь после смерти с трупами происходят воистину ужасные вещи. Вы можете пойти с нами в другой дом или, если Вам хватит храбрости, остаться здесь, с телом моего бедного отца, и провести погребальный обряд.       Чуукаку был вымотан, но не мог отказать человеку, давшему ему пищу и приют.        – Я не боюсь, – промолвил монах, поднимаясь на ноги. – Пожалуйста, покажите, куда мне пройти. Я проведу обряд и присмотрю за телом, пока вы будете отсутствовать.       Его проводили в главную комнату, где лежал покойник, и сын умершего вместе с плакальщиками покинул помещение, закрыв двери снаружи.       Чуукаку не боялся оставаться один на один с мертвецами. Он провёл обряд и погрузился в медитацию, собираясь так просидеть до утра, но около двух часов ночи был напуган непонятным явлением – неизвестно откуда в комнате промчался сильный порыв ветра, разом затушивший все свечи и погрузивший комнату в полную темноту, почти одновременно с ветром кто-то или что-то, тихонько постукивая по стенам, прошлось вокруг дома, поднялось на крышу, снова сползло вниз и начало приподнимать доски пола.       Скрип и стук приближались к сидящему возле покойного Чуукаку, и монах, не выдержав, нарисовал вокруг себя меловой круг и принялся читать молитву, изгоняющую злых духов. Стук и скрип ненадолго прекратились, но скоро возобновились с новой силой, прямо выгибая половые доски дугой.       Чуукаку использовал печати и заклинания, но это лишь вызвало гнев неизвестного существа. Оно с рёвом проломило пол под покойником, труп рухнул вниз, и до слуха монаха донеслись звуки ужасной трапезы – хлюпанье, всасывание мягких тканей, хруст костей и ворчание хищника, предчувствующего, что его пищу хотят отнять. Скоро чудовище закончило, но видимо не наелось.       Чуукаку увидел высунувшуюся из дыры длинную белую лапу, всю покрытую тёмными пятнами и отвратительно пахнувшую разложением и гнилью. Лапа слепо шарила по доскам пола, но не приближалась к кругу. Ещё немного поискав, чудовище загребло лежащие вокруг подношения и тоже утянуло их в темноту своей норы. Чуукаку с содроганием ожидал, что лапа вылезет снова, чтобы в этот раз схватить его, но в пустом доме воцарилась тишина. Он просидел ещё какое-то время, чутко прислушиваясь к ночным звукам, и незаметно для себя уснул.       Его разбудило скрежетание ключа в замке. Деревенские жители не удивились, не увидев покойного на прежнем месте, лишь покачали головами, когда закончив рассказывать свои ночные приключения, Чуукаку спросил, как часто проводит в деревне похоронные и другие обряды монах, что живёт в хижине на вершине холма.        – Что Вы! На вершине холма никто не живёт! Если и жил, то очень и очень давно, там даже намёка на строения нет! – удивлённо воскликнул Йороши.        – Но как же так? Он и направил меня в вашу деревню, когда я вышел вчера вечером к его дому. Хотя он и отказал мне в ночлеге, но сказал, где смогу переночевать.        – Нет, там никто не живёт! – упрямо возразил Йороши.        – Наверное, Вас обманули злые духи, – с хитрецой произнесла одна из местных старушек, а две другие рядом хихикнули в сухие кулачки.       Чуукаку почувствовал себя обманутым, но решил разгадать эту тайну. Он распрощался с жителями деревни и направился прямиком на холм.       Древняя хижина выросла перед ним, как из-под земли. Стоило протянуть к двери руку, как она распахнулась. Старый монах стоял на коленях в центре комнаты спиной к Чуукаку, перебирал в пальцах чётки, и, не оборачиваясь, сказал: – Простите меня за вчерашнюю грубость. Я не хотел, чтобы Вы увидели моё истинное обличье. Может быть, Вы сможете меня понять, когда услышите мою историю? И может быть... даже помочь?        – Я готов выслушать, – сообщил Чуукаку, присаживаясь у входной двери, так как старец не пригласил его зайти.        – Много лет тому назад я был священником в этой округе и проводил множество обрядов и служб, но относился к этому деянию без должного религиозного чувства, больше думая о дорогой одежде, украшениях и деньгах, которые вымогал у своих прихожан. Шли годы, я старел, дряхлел и… однажды умер.       Чуукаку выдохнул, но подняться, даже шевельнуться не смог. Ужас в его груди поднимался вверх, вздыбливая волосы на голове, и молодой монах не мог думать ни о чем больше, как о том, что старик сейчас повернётся, и что за образ предстанет перед ним.        – За свои прегрешения я был наказан. После смерти я стал дзикининки* и вынужден поедать трупы всех умирающих в этой округе. Мне противно осознавать, кем я был и чем я стал, и единственным спасением для моей души были бы несколько молитв прочитанных по-настоящему верующим человеком, и только такой человек бы мог найти мою хижину. Вы поможете мне обрести покой?       Старик начал медленно поворачиваться, и Чуукаку увидел разлагающуюся плоть, всю пронизанную шевелящимися опарышами, вывалившийся из глазницы, висящий на нерве, уже лопнувший от гноя глаз, и, превозмогая тошноту, прокричал: – Да, я согласен помолиться за Вас!       Перед глазами всё поплыло и Чуукаку начал заваливаться назад. Сколько он пролежал под жарким солнцем, молодой монах так и не узнал, но когда очнулся, то увидел, что лежит на покрытом мхом могильном камне, – Такахаси задул свечу и закончил: – Чуукаку выполнил обещанное.