Castle diabolical roses

      Профессор Джонсон был довольно хорошим и спокойным человеком, но стоило ему зайти в аудиторию, как он превращался в твёрдого, мудрого и до ужаса упрямого фанатика. Преподаватель анатомии не давал спуску никому, у него не было любимцев, коих имеют все профессора. Человек железной воли, ревнивый фанат своего дела с неподходящим ему именем Эрик.       В аудитории царила идеальная тишина, никто из студентов не осмеливался нарушать дисциплину в преддверии экзаменов. Даже богатенькие халявщики, плюющие на все и вся, позакрывали свои рты. Всем было известно одно: с Эриком Джонсоном спорить нельзя. Этот неподкупный профессор не делал различий между студентами, разве что, существовали «способные» и «бесполезные». Сейчас строгий преподаватель рассматривал свой блокнот, куда всегда записывал всю важную информацию. Он резко вскинул глаза на своих подопечных и придирчиво осмотрел каждого. Студенты вжали головы в плечи и уткнулись в тетради, изображая занятость. — Калхоун, выходите к доске! — Профессор Джонсон узрел одну единственную поднятую руку.       Девушка поднялась и уверенным шагом прошествовала к доске. Анна Калхоун не отличалась редкой красотой, яркими амбициями и не была особо популярна среди представителей противоположного пола. Волосы цвета тёмного шоколада, доходящие длиной до поясницы, и глаза приятного цвета кофе, обычно скрытые за толстыми линзами очков. Не то, чтобы она была англелом во плоти, но отличалась мягким и приятным характером. Анну любили все преподаватели университета, любили за трудолюбие и вежливость. Даже Эрик Джонсон, если не сделал её своей любимицей, то уж точно отметил девушку на фоне остальных.       Анна стояла у доски, выписывая аккуратным почерком обозначения органов человека на латыни. Иногда ей приходилось вставать на мысочки, чтобы дотянуться до изображения. Профессор лишь кивал ей в знак согласия. Когда Джонсон удовлетворился проделанной работой, Анне было разрешено вернуться на место. Лекция была окончена. Студенты постепенно выходили в коридор. Когда аудитория окончательно опустела, преподаватель подозвал девушку к себе. — Вы подумали над моим предложением, Анна? — осведомился он. — Прошло уже достаточно времени. — Да, я все обдумала. — Девушка едва заметно кивнула. — Я согласна. Когда я могу приступать? — Прекрасно, — улыбнулся профессор. — Я дам Вам номер. Все подробности выспрашивайте у господина Олдфорда. Думаю, он будет рад такой старательной девушке. Позвоните, обязательно. — Профессор. — Выходя из аудитории, Анна обернулась к преподавателю. — Спасибо Вам большое!       Девушка выскользнула за дверь и побежала по просторном коридору, а в след ей пронеслось тихое «Прости».

***

      Анна сидела на кровати в окружении открытых книг, держа в руке аккуратную визитную карточку, гласившую: "Гаррисон Олдфорд. Нейрохирург.» Она пристально вглядывалась в цифры на карточке и набирала номер на стареньком мобильном телефоне. Палец лежал на кнопке вызова, но Калхоун все колебалась. Ей нередко приходилось ухаживать за больными и старыми людьми, чтобы оплачивать дорогостоящую учёбу. Она не брезговала работать даже в самых плохих домах престарелых, выносить дурнопахнущие больничные утки, омывать стариков и разговаривать с людьми, страдающими рассеянным склерозом. В обычные больницы Анна могла пойти только на практику, почти за даром. Семейство Калхоун, состоящее из отца и дочери, едва сводило концы с концами. Мистер Калхоун работал водителем автобуса, при этом подрабатывая на стройке, и получал жалкие гроши, которых хватало только на самое необходимое. Девушка рано начала работать: в четырнадцать лет — убирала квартиру пожилой соседке, в шестнадцать — официанткой в придорожной забегаловке, в восемнадцать — сиделка-медсестра в доме престарелых. Она уволилась оттуда из-за экзаменов, да и платили мало. Как только Анна поступила на второй курс, она начала активно искать работу. Тут-то и проявил себя профессор Джонсон. Анна разговаривала с дежурной медсестрой насчёт свободного места медсестры в их больнице, в это время Эрик Джонсон пришёл проведать своего знакомого. Они буквально столкнулись нос к носу в больничном коридоре. Вот профессор и поинтересовался, что она делает в больнице.       Вздохнув, девушка собрала всю свою волю в кулак и нажала кнопку вызова. В трубке раздались гудки. Через несколько секунд Анна уже хотела нажать «сброс», как хрипловатый мужской голос ответил «Алло». — Здравствуйте, мистер Олдфорд! — с волнением воскликнула она. — Я по поводу работы сиделки. Место ещё свободно? — Посмотрим. Назовите Ваше имя. — А, ой, извините. Я Анна Калхоун. От мистера Джонсона. — Понятно. Мой друг рассказывал мне о Вас. Надеюсь, он не ошибся. Вы в курсе всех условий работы? — Да, я в курсе. Но, обязательно ли мне переезжать в Ваш дом? Я могу приезжать, когда… — Нет. Это главное и обязательное условие! — грубо перебил её мужчина. — Так вы согласны? — Да, я согласна. Когда я могу приступать? Через три дня у меня экзамены… — Сразу после сдачи. Я буду ждать Вас. Как только будете готовы, перезвоните. Я пришлю за Вами машину. — Я позвоню. До свидания, мистер Олдфорд.       В трубке послышались гудки — мужчина даже не попрощался. Анна кинула телефон на постель и легла на подушку. Странно, ей приходилось много раз общаться с незнакомыми людьми, но в этот раз… Её трясло от какого-то необычного ощущения, сдавливающего грудь. Девушка подняла руку и вгляделась в ладонь — она дрожала. Анна закрыла глаза в попытке расслабиться, но тут же послышался хлопок входной двери. — Дорогая, я дома.       Калхоун, вздохнув, скатилась с кровати и отправилась к отцу. Джонатан Калхоун был добрым, общительным человеком, немного не складным и худощавым. Он осунулся и потерял прежнее прекрасное здоровье после смерти своей обожаемой жены Катерины. Кейт умерла спустя шесть лет после рождения дочери. — Анна, как ты? Заболела? — обеспокоенно поинтересовался он. На вопросительный взгляд девушки Джо пояснил: — Ты очень бледная. — А? Нет! Что ты! Не волнуйся. Я просто устала, в университете аврал перед экзаменам. Пойдём, я тебя покормлю. — Так как прошёл твой день? — спросил отец, отпивая чай с бергамотом из большой кружки. — Познаешь все тяготы экзаменов? — Можно и так сказать. В этом году все труднее, нежели в прошлом. — Ну, уж если ты не сдашь, то кто сдаст? — Есть люди в разы умнее меня. — Девушка убирала со стола грязную посуду. Она думала, стоит ли рассказывать отцу о новой работе или нет. Мистер Калхоун не хотел, чтобы его дочь работала, но девушка все равно шла наперекор родителю. Больше всего Анна боялась фразы «Да что же я за отец, если не могу обеспечить нормальную жизнь своей дочери?» — Пап, я нашла новую работу, — тихо сказала она, стоя к Джонатану спиной. — Какую? — с деланым безразличием спросил он. Он только старался выглядеть спокойным, но Анна отчётливо видела, как сжались его кулаки. — Кажется, мы уже говорили об этом. — Да, говорили. Но я уже договорилась обо всем. Мне заплатят достаточно, чтобы оплатить учёбу следующем году. Не семестр, а целый год! Нам больше не нужно влезать в долги, представляешь? — радостно воскликнула она, а отец лишь помрачнел. — И что это за работа? За которую платят три тысячи фунтов? — И тут мужчина окончательно рассвирипел. Он резко и со всей сила ударил кулаком по столу. — Что это за работа?!       Анна буквально подпрыгнула на месте от неожиданности. Мистер Калхоун злился редко, но основательно. Она никак не ожидала такой бурной реакции. — Работа сиделки, — сказала она бесцветным голосом. — Я буду ухаживать за инвалидом. Эту работу мне помог найти мой профессор. Так что, можешь не беспокоиться. Ничего плохого и запретного. — Сиделка за такие деньги? — Злость немного отступила, давая место удивлению. — Да, я тоже была удивлена. Но, судя по всему, меня нанимает довольно богатая семья. Пап, пожалуйста. Когда ещё мне выпадет настолько счастливый билет? — Ты действительно этого хочешь? — Джо вздохнул и закрыл большими, грубыми от тяжёлой работы и мозолей ладонями лицо. — Так и быть, ты уже взрослая девочка, и у тебя есть голова на плечах. — Тогда я уезжаю на все каникулы.

***

      На кровати лежал небольшой чемодан, вплотную набитый разного рода вещами, которых должно было хватить на месяц проживания в особняке нанимателя. Девушка сидела рядом, расчесывая свои шоколадные волосы. Она всё-таки сумела сдать все экзамены на отлично. Не зря, видимо, преподаватели, как и отец, были уверены в её успехе. Машина с водителем должна была прибыть ровно через час. Анна закрыла глаза, перебирая в голове список сделанных дел, уточняя, что она ничего не забыла: убрать весь дом, купить необходимые отцу вещи, приготовить еды на неделю, заняться стиркой, сдать в библиотеку старые учебники и взять новые, собрать чемодан.       День выдался на удивление пасмурным, холодным и дождливым. Ветер дул настолько сильно, что можно было услышать далёкое шуршание листвы деревьев. Девушка с печальным видом смотрела в окно, прямо в сторону дороги, по которой должен был проехать автомобиль. Сегодня ей опять звонил наниматель, и её снова пробил холодный пот. От его голоса, властности, вежливости на грани грубости. Дома было далеко не тепло, поэтому Калхоун ещё сильнее закуталась в старый, связаный престарелой соседкой в качестве благодарности, серый свитер. Те, кто утверждает, что ожидание — худшая вещь на Земле, правы. Минуты тянулись бесконечно долго, а тишина, изредка прерываемая свистом ветра за окном, давила на уши. Девушка обхватила колени руками и стала медленно покачиваться на кровати вперед-назад.       Внизу раздался звонок входной двери. Анна подскочила на кровати и, захватив сумку, ринулась к лестнице. Девушка распахнула дверь, за ней стоял мужчина лет сорока-сорока пяти с колючим взглядом и абсолютно непробиваемым выражением лица. Губы его были поджаты, а широкие брови сдвинуты на переносице — что-что, а выглядел водитель сурово и внушительно. Собственно, чего она ожидала? Если Калхоун не ошиблась в своём мнении о нанимателе, то именно так и должен выглядеть человек, работающий на столь властную личность. — Моё имя Ричард, — пробасил мужчина хриплым, скрипучим, но довольно громким голосом. — Я помощник мистера Олдфорда. Я здесь, чтобы доставить Вас в особняк.       Анна хотела ответить, но язык будто онемел. Она не привыкла к такому обращению. Да и Ричард, как он назвался, не производил впечатление экстравертного человека. Её словарного запаса, опустешего в одно мгновение, хватило только на «Здравствуйте, я готова.» Калхоун заперла дверь и окинула дом грустным взглядом, ей было неудобно из-за того, что она не попрощалась с отцом перед самым выездом, только оставила записку с инструкцией «по выживанию без все-делающей-дочери». Мужчина вежливо кашлянул, напоминая, что время не ждёт, и уже пора в дорогу.       Старые ворота, покрытые облупившейся чёрной краской, с местами выглядывающей ржавчиной, были закрыты на тяжёлый чугунный замок, сиротливо висевший на цепи. Он, как и цепь, был блестящим и, судя по всему, совсем новым. Ричарду пришлось выйти из машины, чтобы открыть его.       Особняк был действительно старым, скорее всего, в нём прожило уже несколько поколений, прежде чем их место заняли новые жильцы. Атмосфера вокруг дома так и фонила заброшенностью и запустением. Все было таким же серым, как и небо. Автомобиль остановился у парадного входа в особняк. Водитель открыл дверцу Анне и достал её сумку из багажника, проводил до двери.       Внутри её уже ждали: двое мужчин и пожилая женщина. Один из этой тройки был одет в дорогой серый костюм с красным галстуком. Видимо, это и был тот самый мистер Олдфорд. Высокий, статный, подтянутый, он выглядел куда моложе своих лет. Русые волосы, холодные серые глаза и нос с небольшой горбинкой. Несмотря на то, что мистер Олдфорд был весьма симпатичным мужчиной, впечатление он производил отталкивающее. По спине девушки побежали уже знакомые мурашки. — Добро пожаловать в мой дом, мисс Калхоун.