Castle diabolical roses

— Добро пожаловать в мой дом, мисс Калхоун!       Анна вздрогнула, а мурашки с удвоенной силой стали раздражать её нежную кожу. Слишком властно и жутко для нормального приветствия. Девушка отчётливо видела протянутую руку мистера Олдфорда. Она хотела ответить ему, но её тело словно окаменело, а рот не хотел раскрываться. — Здравствуйте, благодарю, — с хрипом выдавила Калхоун, на миг ей показалось, что звуки, больно цепляясь за горло, со скрежетом выходят наружу. Признаться, она даже не узнала своего голоса.       Мужчина все также стоял с протянутой рукой, а девушка все не решалась вложить свою ладонь в его. От этого странного человека веяло холодом и какой-то сыростью, что бывает в старых подвалах. Этот запах пробивался даже через густую пелену аромата дорогого одеколона. Заметив замешательство гостьи, мистер Олдфорд опустил руку и как-то странно усмехнулся. Он указал на людей, стоящих позади него. — Анна, позвольте представить Вам моих подчиненных. Это миссис Эверди, экономка. — Пожилая леди лет шестидесяти, одетая в старомодное чёрное шерстяное платье с высоким воротником, вышла вперед и кивнула. Седые волосы было собраны в аккуратный пучок на затылке. Серые холодные глаза с сеточкой красноватых капилляров смотрели строго, с прищуром, но довольно-таки доброжелательно. — Мистер Роджерс, дворецкий. — Дворецкий был мужчина примерно сорока лет. Один взгляд на него, и ты понимаешь, что этот человек — самый настоящий слуга, как говорится, в лучших английских традициях. Черный фрак был идеально отглажен, белоснежная рубашка с манжетами подчеркивала бледность его лица, чёрные ботинки начищены до блеска. Мистер Роджерс не был старым, но его волосы были цвета платины, из-за чего он казался старше своих лет. Последним на кого показал мистер Олдфорд был его личный помощник и, по совместительству, управляющий в доме. — С Ричардом вы уже познакомились.       Анну коробило то, что к ней обращаются на «вы». Она чувствовала себя неудобно под взглядом всех этих людей. Только старая экономка смотрела на нее более или менее дружелюбно. И это все обитатели особняка? Теперь ей стало понятно, почему все выглядит таким серым и заброшенным. Девушка ожидала толпу прислуги, снующую по дому, выполняющую свои обязанности. А оказалось, что здесь живёт всего пять человек, четырёх из них она уже увидела, осталось познакомиться с тем или с той, с кем ей придётся проводить все свое время.

***

      Дом был похож больше на средневековый замок, чем на особняк. Пол был выложен дорогим, старым паркетом, на стенах не было обоев, лишь шпаклевка всех сортов бело-серого и грубая каменная кладка. Этому поместью было явно больше лет, чем Анна могла предположить. Девушка поежилась и вновь похвалила себя за то, что решила надеть тёплый свитер. Не то, чтобы ей было холодно, но… В этом доме царила какая-то странная атмосфера. Мистер Олдфорд, имя которого, как он немногим ранее признался, Гарри, вёл её по длинным, похожим на лабиринт, коридорам, чтобы познакомить со своим сыном-инвалидом.       Они зашли в гостиную, у горящего красивым янтарно-желтым пламенем камина сидел парень в инвалидной коляске. Анна хотела подойти поближе, но мужчина остановил её. Сам двинулся к сыну и, положив ему руку на плечо, прошептал что-то. Парень вскинул голову, и капюшон толстовки опустился, открывая вид на взлохмаченную чёрную макушку. Без помощи отца он развернулся и гневно посмотрел на девушку. Анна вздохнула. На лице у парня красовался шрам, он шел от правой брови до самой шеи, неровный и бугристый, как от страшной равной раны. Лицо было красивым: точеные подбородок и губы, правильной формы нос, аккуратные густые чёрные брови и незабываемые глаза, орехового и зелёного цвета. Девушка поняла, что откровенно разглядывает его, и опустила взгляд. Вдруг раздался голос мистера Олдфорда: — Может представишься? — Зачем? — Голос у молодого человека был бархатный, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. — Они меня уже бесят. — Так нельзя, — поучительно сказал Гарри. — Если ты будешь себя достойно вести, она не уйдёт.       Парень поднял голову и посмотрел на отца, его взгляд стал задумчивым. Анна видела эту картину, и ей казалось, что она здесь лишняя. Просто захотелось развернуться и оставить их наедине. Ведь холод, вызываемый мистером Олдфордом у неё, прошёл, стоило ему заговорить с сыном. Калхоун ожидала, что парень отвергнет её в качестве сиделки, и все ее планы на будущее полетят в фанфары. Но тут разговор отца с сыном возобновился после недолгого молчания. — Хорошо. — Кивнул молодой человек. — Я потерплю, но если эта сбежит, то больше никаких сиделок. Согласен? — По рукам. — Мужчина пожал ладонь сына. — А теперь, будь добр, представься. — Алекс. Александр. — А? — Девушка не сразу поняла, что обращаются именно к ней. — Я Анна. Анна Калхоун. Будем знакомы. — Приступай, — приказал Гарри. В его голосе не осталось и намёка на прежнее тепло.       Мистер Олдфорд удалился, а Анна с Алексом так и остались в гостиной. Парень снова повернулся к огню, полностью игнорируя девушку, а она все стояла на месте и неловко переступала с ноги на ногу. Прошло несколько минут, а молчание все ещё нависало над ними. Хоть с виду отец и сын были не похожи, но их объединяла несговорчивость, которая, видимо, передаётся с генами. И действительно, Алекс не был похож на мистера Олдфорда ничем. Калхоун раз за разом прокручивала у себя в голове образы с их внешностью, пытаясь найти хоть какое-нибудь сходство. Но его не было. Ничего, кроме властности в голосе и молчаливости. Девушке надоело играть в молчанку, и она решила взять инициативу в свои руки. Но Анна продолжала молчать, пытаясь подобрать слова. О чем с ним поговорить? О чем спросить? Как привлечь внимание? — Красиво. — Она подошла к камину и посмотрела на огонь. Александр, кажется, даже и не заметил её. Анна прикусила нижнюю губу и резко выпалила: — Хватит меня игнорировать! Пожалуйста! — Заткнись, — тихо приказал парень. — Не раздражай меня своим присутствием. — Это моя работа — находиться рядом с тобой! — упрямо сказала Калхоун. — Твой отец платит мне большие деньги, поэтому я и должна работать соответственно! — Твоя работа — ходить за мной собачкой и не гавкать! И уж тем более не раздражать меня! — Алекс повысил голос, повернувшись к ней лицом. Девушка отступила на шаг и зажмурилась — настолько был силён его крик. Он развернулся и быстро покинул гостиную. Анна чувствовала одновременно и гнев, и страх. Что она сделала неправильно?       Девушка вышла из гостиной, решив вернуться в главный зал, но в коридоре она столкнулась с миссис Эверди. Пожилая дама, у Анны язык не поворачивался называть её «старухой», оглядела новоиспеченную сделку с ног до головы. Взгляд экономки был все таким же дружелюбным, как и при их первой встрече. В руках у женщины была небольшая книга-блокнот, в роли закладки выступала самая обычная шариковая ручка. «Почему не перьевая?» — подумала Калхоун. Только этот несчастный письменный прибор портил образ английской экономки XIX века. Женщина обошла Анну и зашла в гостиную. Взгляд её прошёлся по самым дорогим и старинным вещам в комнате. В мысли девушки ворвалась неприятная догадка, которая потрясла её и оскорбила. Они подумали, что она позарится на чужие вещи? Неужто её приняли за воровку? — Можете успокоиться, — процедила она сквозь зубы, — воровать не собираюсь. — Думаешь, ты первая, кто вошел в этот дом в качестве сиделки? — Женщина обернулась и нахмурилась, глядя на Калхоун. — Девочка, ты седьмая по счёту. Да и случаи кражи ценностей у нас были. — Седьмая? — Анна не верила своим ушам. — Да, — усмехнулась экономка, увидев на лице девушки удивление. — И это всего за год. — За год? … — изумленно прошептал она. — А что с остальными? — Сбежали, — коротко отозвалась миссис Эверди. — Такие у нас долго не задерживаются. Интересно, сколько протянешь ты? — Весь срок работы. — Уверена? — Женщина хитро прищурилась. — Семь — счастливое число. — Калхоун сложила руки на груди. — Вдруг, я не такая, как остальные. — Может быть. — Экономка взглянула на наручные часы, которые, конечно же, тоже были старомодными. — Идём, я покажу твою комнату.       Анна совсем забыла, что её сумка с вещами куда-то запропастилась. Хоть прошло совсем немного времени с приезда в дом, она уже успела устать. Ей хотелось упасть на кровать и заснуть, прогоняя прочь все неприятные впечатления дня. Миссис Эверди вела её на второй этаж, где в конце западного крыла находилась её комната. — Александр сегодня целый день такой, не обращай внимания, — вдруг сказала она. — Обычно он другой. — Что? — не поняла Анна. — Другой? — Не такой раздражительный. Хотя, он — ещё тот подарок. Проходи. — Женщина открыла дверь и отдала девушке ключи от комнаты. — Не думай о нём плохо и не переживай. Хорошего отдыха. — Спасибо, — сказал она, не зная как реагировать на этот совет. Вроде бы Эверди ничего такого не сказала, но на душе стало немного легче. — Миссис Эверди…       Калхоун хотела спросить, где находится комната Александра, но в коридоре женщины уже не было. Проход был достаточно длинным, и как пожилая дама сумела преодолеть такое расстояние за ничтожно короткий промежуток времени, Анне было неизвестно.       На ужин она решила не ходить, рассудив, что в её нынешнем состоянии мудрее будет отдохнуть. За окном окончательно потемнело. На небе не было видно ни одной звезды, а луна была заложницей тёмных, сизых туч. Девушка пыталась рассмотреть окрестности, но скудного лунного света хватало лишь на то, чтобы осветить старый, огромный дуб, раскинувший свои ветви в каком-то полуметра от окна. Анна прислонила руку к ледяному стеклу, вокруг её ладнони появилась окантовка от тепла. Заснуть на новом месте у девушки не получилось, несмотря на усталость, сон никак не шёл. Она не помнила, сколько простояла у окна, вглядываясь в беспросветную тьму, и только глаза её начали закрываться, Калхоун тут же легла в постель.       Девушка долгое время работала в домах престарелых, где оставалась на ночную смену. За больными стариками нужен был внимательный, постоянный уход, поэтому и сон у неё был достаточно чуткий. Анна просыпалась от каждого не естественного звука, будь то кашель, грохот или шаркающие шаги престарелых. Вот и в этот раз до её слуха донеслись странные звуки. Девушка поморщилась сквозь сон. Легкий скрип пословиц возле её комнаты и что-то ещё. Завораживающе страшное, до ужаса красивое. Лёгкая, как летний ветерок, ненавязчивая мелодия скрипки. Анна перевернулась на спину, её волосы разметались по подушке, а длинные чёрные ресницы поддрагивали. Скрип половиц усилился, будто кто-то топтался возле её контакты, стараясь разбудить. Старая привычка взяла верх — она проснулась и машинально поднялась на кровати. Шаги за дверью тут же смолкли, наконец-то мелодию скрипки больше ничего не заглушало. Анна думала, что эта мелодия ей снилась. Она стала прислушиваться, но никак не могла определить, откуда доносится звук, он будто бы лился из стен, спускался с потолка и поднимался с пола. Теперь эта мелодия звучала и в голове девушки, Анна поспешно закрыла уши руками, стараясь отгородить себя от звуков. Но у неё не вышло, аккорды накладывались один на другой, рождая великолепную мелодию, звучащую все громче и громче. Все сильнее и сильнее она прижимала ладони к ушам. Девушка сидела так, пока скрипка не стихла.       Она сидела на кровати, пытаясь отдышаться. На грудь что-то давило, затрудняя дыхание. А слёзы слились из глаз, как напоминание о том, что это был не сон, а реальность.