Дорога домой?..

      Рибе — город-порт Северного моря. Один из богатейших торговых городов, в нём можно было найти всё: от жемчуга с берегов южного моря до живого товара… И именно из-за этого живого товара сегодня в порт Рибе вошёл драккар рода «Фейри Тейл». Высокие статные северные воины, не торопясь и словно с какой-то ленцой, сошли на берег. Впрочем, эта показная лень быстро исчезла, стоило им получить чёткие указания от вождя, который присоединился к ним на берегу. Кивнув головой в знак согласия, дружина разбрелась в разные стороны. Но одна, самая большая группа северян направилась в центр города — туда, где находился самый большой невольничий рынок.       Рынок жил по своим законам: крики о покупке-продаже рабов, возмущение о завышенной или заниженной цене от продавцов-покупателей, восхищение или разочарование купленным товаром. И над всем этим витал дух горя, потери, обречённости.       Посередине центральной площади находится огромный помост, гордо именуемый «главным рынком торговли рабами». Именно к нему и устремились северные мужи, таща на верёвке одного раба. Того самого, по счастливой случайности оставленного в живых. Остановившись недалеко от помоста, викинги не заинтересованно поглядывали на товар, иногда для вида делая ставки, впрочем, быстро уступая другим желающим, ибо интересовали их совсем не «жгучие брюнетки с тёмной кожей с самых южных берегов» и не «широкоплечие мужи с северных окраин, пригодные для работы в поле и со скотом». Интересовал их лишь один-единственный товар: светловолосая хрупкая девушка, что спасала их и дарила тепло своих глаз, согревая суровые северные сердца мужчин.       В какой-то момент Дреер устал смотреть на помост. Да, они сами часто привозили сюда рабов. Это было естественно, это была одна из частей их жизни наряду с грабежом. Они убивали и бывали убиты в бою, но даже над попавшим в плен воином они не издевались, уважая чужую доблесть, а здесь… Здесь не было никакого уважения. Только жажда наживы. И от этого мутило даже много повидавших викингов, что отнюдь не отличались брезгливостью или чем-то подобным…       Наконец, обычный товар закончился. Настала очередь так называемого «высшего сорта», и вот тут удача улыбнулась северянам: первую вывели её. Девушку конечно же пытались привести перед продажей в порядок, но даже это не помогло скрыть разбитые в кровь губы и синяки. Она стояла с прямой спиной, но весь её вид говорил о том, как непросто ей далось проведённое на корабле похитителей время. И суровые северные лица исказила гримаса злобы и ненависти к тем, кто тогда похитил её, и, кажется, каждый из викингов поклялся отомстить… Но это потом, а пока им предстояло выдержать ещё одно представление товара, ибо вступать раньше было не принято. Нет, воинам было плевать на приличия, но была вероятность того, что кто-нибудь мог задуматься: «А зачем прославленному роду викингов эта девчонка?» — и неизвестно, во что бы это могло вылиться…       Руки девушки растянули между двумя столбами, и работорговец одним движением сорвал с неё рубашку, выставляя её тело на всеобщее обозрение. Раздавшиеся одобрительные свисты и похабные комментарии показали, что действие одобрено и торг пойдет хорошо.       Дождавшись определенного момента, когда в «игре» осталось две-три ставки, Дреер вступил в дело. Вначале он отправил Джастина к работорговцу с их пленным, дабы узнать, сколько дадут за «крепкого воина, хорошо владеющего оружием и могущим участвовать в гладиаторских боях». Цена оказалась более, чем приличной, и примерно раза в два перекрывала стоимость девушки. Но нашёлся кто-то, кому и эта цена оказалась по карману. Пришлось поднимать ещё. Наконец, торг был закончен. Товар отвязали от столбов и обменяли на предложенное.       Дреер был самым первым, кого подавленная девушка увидела, соизволив, наконец, поднять голову и посмотреть на своего нового «хозяина». Карие глаза были полны слёз, но ожидание неизбежности сменилось радостью узнавания. Накинув на неё свой плащ, предводитель викингов подхватил уставшую и перенервничавшую лекарку на руки и понёс на драккар. Кажется, теперь их ожидала лишь одна дорога — дорога домой.       Девушка опустила голову на плечо Дреера, и её разбитые губы прошептали: — Jeg elsker deg (я люблю тебя), — на что вождь улыбнулся и лишь крепче прижал к себе светловолосую. У них ещё будет время поговорить, и он обязательно скажет ей эти слова. Впрочем, она их не ждет, ведь иногда поступки говорят намного лучше любых слов.       И она, наконец, улыбнулась. Улыбнулась сквозь боль, сквозь разбитые в кровь губы, сквозь ссадины и синяки на некогда фарфоровой коже. Улыбнулась искренне, как будто первый раз в жизни.       Он нашёл её. Спас. И теперь всё обязательно будет хорошо. Они приплывут в его родной город, она станет целительницей, выйдет за него замуж, и уже никто не посмеет украсть её с северных берегов.       А работорговец, смотря на улыбку проданной им девушки, подумал, что он, кажется, всё же продешевил…

***

      На небесах же, смеясь, танцевала Фрейя. Ещё одно сердце забилось в унисон с другим. Ведь и холодным, сдержанным в чувствах викингам известна любовь. И лишь в ней раскроется подлинный характер северного мужа, опаляющий ничуть не хуже пламени.       Им ещё через многое предстоит пройти, но когда в сердце горит любовь, все препятствия становятся незначительными.