Дорога домой?..

      Раздавшиеся гортанные выкрики разнеслись над водой, распугав живность на мили вокруг. Викинги призывали Тюра и Одина, просили даровать победу и прислать за павшими в честном бою воинами валькирий, чтобы умершие смогли вознестись в Вальхаллу.       Краем глаза вождь уловил метнувшуюся под лавку светловолосую макушку и вставшего рядом с этим ненадежным укрытием Драгнила. Защитит.       С вражеского корабля также призывали богов в свидетели. Крики, шум, удары оружием по щитам, когда воины схлестнулись на корабле северян.       Дреер отточенными до автоматизма движениями отбивал вражеские удары, даря в ответ свои – сильные, жестокие, резкие, непредсказуемые. Призванные не ранить, а с одного, первого удара, уничтожить противника, чтобы сразу же перейти к следующему, чтобы продлить свою жизнь и жизни своей дружины. В какой-то момент круговерть боя, захлестнув его с головой, вдруг схлынула, оставив после себя чувство опустошения, привкус крови на языке и почему-то ощущение чего-то… непоправимого. Неправильного. Нападающие сбежали на свой корабль и уплыли. Викинги не стали их преследовать… Эх, знали бы они…       Северяне сняли шлемы и начали оглядываться по сторонам. Дел было много: убрать убитых, добить раненых, осмотреть и помочь своим друзьям, обыскать драккар в поисках забившегося в тёмный угол врага…       И найти Драгнила, с пробитой головой и без сознания. Слава Одину, живого. Обтереть его лицо водой и дать напиться. И тут же вспомнить: лекарка. Люси. Где?! Ещё раз осмотреть драккар. Залезть во все мыслимые и немыслимые щели. Не найти. Сжимать кулаки в ярости. У чудом не убитого пленника пытаться выяснить, зачем напали и куда поплывут потом…       Попавшийся в лапы викингов разбойник пытался молчать до последнего. Но когда сквозь толпу прошёл разозлённый вождь, пленник выложил всё, что знал… И пытки тут были совсем не причём. Казалось, что сам Бог сошёл с небес, чтобы наказать виновного и никогда не допустить на небеса. Кивнув головой, Дреер приказал связать нынешнего раба и спокойно, даже несколько отрешённо, сообщил, что он плывёт с ними за его бывшим кораблём, и чтобы раб молился, но если он соврал, то даже молитва не поможет и его участи не позавидуют даже мёртвые. И смотрящий снизу вверх раб понял и поверил…       Потемневшие от ненависти голубые глаза всматривались в горизонт, надеясь заметить корабль, увезший члена их семьи. Теперь уже Дреер безоговорочно понимал и принимал простую истину: девушка стала им родной. Как и когда это произошло? Когда она перестала их бояться и оживилась? Когда разнимала драки, то и дело вспыхивающие на остановках, а потом лечила пострадавших? Или именно тогда, после Хвоста Ёрмунганда, когда вытаскивала его из лап смерти? Когда же?..       Быть может, дальше осознания и принятия факта о привязанности к девушке и не зашло бы, если б не подливающий масла в огонь Драгнил. Его явно злило собственное бессилие. Казалось, дали бы Боги возможность, он бы по воздуху побежал за светловолосой… И это бесило Дреера больше всего. Он бы подошёл, выбил бы всю дурь из этой железной башки… Но тут же появлялись карие глаза лекарки, смотрящие с укоризной, и вождю ничего не оставалось, как снова всматриваться в горизонт…

***

      Как Люси оказалась схвачена и попала на напавший на них корабль, девушка толком и не поняла. Казалось, всего секунду назад она пряталась под скамьей, где её загораживал Драгнил. И вот он ещё стоит, а вот уже падает, и чужая рука вытаскивает её из-под лавки и, несмотря на сопротивление, буквально перекидывает на другой корабль. А потом… беспамятство. Прикосновения жадных мужских рук, ощупывания… Грубый и пошлый хохот её похитителей. Резкие удары, заставившие щупавших её мужиков отпрянуть, а девушку, наконец-то, открыть глаза.       Увиденное совсем не порадовало. Высокий, но какой-то слишком худой мужик с холодными чёрными глазами и орлиным носом взял её за подбородок. Повертел голову из стороны в сторону. Сам себе кивнул головой и что-то сказал. Отошедшие до этого мужики схватили девушку за руки и задрали их над её головой. Один остался удерживать хрупкие кисти сомкнутыми, а второй порвал на ней одежду. Увиденное заставило мужиков одобрительно цокнуть языками. А девушку вырываться ещё яростнее.       Главный подозвал какую-то страху и что-то сказал ей. Та кивнула. А воины повалили девушку на палубу и содрали низ одежды. И вот сейчас ей стало по-настоящему страшно. Державший Люси перехватил её руки так, чтобы они помещались в одной его широкой ладони. А свою же вторую руку он опустил ей на грудь и больно сжал, выставляя всем на показ напрягшийся сосок девушки. Другой же, державший её за ноги, подозвал ещё одного, и они лишь шире развели их, обнажая самое сокровенное. Увиденное буквально заставило их подавиться слюной, но строгий окрик старухи и не менее строгий удар хлыстом от главного заставило утихомирить пыл и подождать результатов проверки.       Подошедшая же старуха опустилась на колени возле боявшейся вздохнуть девушки. Она сначала пощупала её грудь, проведя почти те же манипуляции, что до этого делал предыдущий. Одобрительно цокнула языком. Потом что-то проговорила, видимо, приказав воинам держать девушку крепче, ввела палец ей внутрь.       Лекарка всхлипнула. Слёзы сами покатились из глаз. Вот теперь точно всё. Но старуха, вытащив палец, облизнула его, пробуя на вкус, потом кивнула головой горбоносому, а тот, в свою очередь, велел поднять девицу на ноги, что было незамедлительно выполнено. Воины во все глаза уставились на старуху и начальника, видимо, ожидая решения. Один из них, не сдержавшись, хлопнул пленницу по попе так, что у девушки заколыхалась грудь, а она сама взвизгнула. Это такое не хитрое на первый взгляд действие заставило окружавших лекарку мужиков буквально изойти слюной. Но… решение горбоносого было однозначным: не трогать. На продажу. И, кинув девке какой-то порванный плащ, привязали к скамье за шею.