Оттенки огня

      Девочка в отчаянии закрыла лицо руками: даже увиденное мельком отражение приносило страдание. Повязка скрывала искалеченную часть, но не способна была унять ни физическую, ни душевную боль. Щёку рвало, не помогало даже маковое молоко, что принёс ей сердобольный мейстер.       За что ей всё это?! Неужели расплата за гордыню? Но она ведь просто хотела быть счастливой! Просто желала стать любимой женой Тристана! Разве это так много? Она полюбила принца с первого дня, теперь же не имела сил просто выйти к нему. Он возненавидит её, возненавидит и разорвёт помолвку. Но ведь принц Доран обещал… И Арианна обещала…       Она помнила растерянный и виноватый взгляд принцессы Арианны, что скользил по обезображенному лицу. Жутко хотелось кричать, метать обвинения и осколки надежд, но с губ не сорвалась ни звука. Её удел отныне – покорное молчание. А разве раньше было иначе?       Стук в дверь, а затем и звук её открытия отвлёкли от невесёлых мыслей. Девочка вскинула глаза – всего лишь служанка с подносом еды. Гостья дорнийского принца благодарно кивнула, но даже не поднялась с места: кушать совершенно не хотелось.       Взгляд сам вновь нашел предательски правдивое зеркало. Золотистые волосы мягкими волнами спадали на спину, глаза - пыльные кусочки зелёного стекла, смотрели безжизненно и виновато. На неё смотрело её же лицо, отныне принадлежащее другой.       Сегодня к ней должен был зайти Тристан. Бегать больше не было смысла. Её последнее и самое главное испытание. Девочка рассеянно поправила алый шёлк лёгкого платья. Принц Доран говорил, что всё будет хорошо, а она привыкла доверять взрослым. Чужое лицо принужденно улыбнулось из зеркала. Но чего-то всё же не хватало… Дрожащие руки взяли витой золотой обруч - символ королевского происхождения. Металл, казалось, хранил тепло других, более изящных ладоней. От мыслей об обмане стало дурно, обруч едва не упал, но девочка всё же водрузила его себе на голову, сжав зубы. Золото на золотом, как красиво. Вот только чужое золото, чужие кудри, чужой шрам. Она так мечтала быть принцессой, так завидовала изяществу и грации той другой, что потеряла себя. А теперь и вовсе заняла её место.       Но она не хотела этого, не хотела! … Хотела…       Неожиданная злость взяла верх, и серебряный поднос с фруктами полетел на пол, изящная хрустальная ваза разбилась вдребезги о стену. Жёлтые лилии, цвета горечи обмана, упали на ковёр. Точно такие же когда-то стояли у постели Мирцеллы в Красном замке. Она любила говорить, что они самые прекрасные цветы из её сада.       - Принцесса Мирцелла, всё в порядке? – вошедший стражник выглядел скучающим и ничуть не встревоженным.       «Я не принцесса! Не Мирцелла! – хотелось заорать во всю силу лёгких так, чтобы было слышно в Королевской Гавани. – Я не она! Мирцелла мертва, мертва! Её убили, хотя обещали короновать!»       Но девочка молчала. Она не скажет этого никогда. Лёгкий обруч вдруг показался невыносимо тяжёлым, правда тянула вниз. Розамунда устало покачала головой и сипло прошептала очередную ложь:       - Всё хорошо. Не стоит волноваться.       Настоящая Мирцелла не вернулась из поездки, как и сир Арис. Вместо этого Розамунду, её фрейлину, призвали к принцу Дорану. Её не заставляли, нет! Она сама вызвалась стать заменой принцессы. Кто может стать Мирцеллой, как не та, что делила с ней покои, имела в волосах золото Кастерли Рока, а в глазах - изумрудную зелень Западных земель. Наивное дитя, она так желала предотвратить войну, так мечтала об улыбке юного принца. В тот день девочка подняла на правителя Дорна преисполненные решимости, блестящие от слёз глаза и тихо спросила, как она станет Мирцеллой, ведь они не похожи. Ответом была загадочная и печальная улыбка, а затем Розамунда помнила лишь боль. И надежду, робкую и постыдную.       Рука сама нашла шершавую повязку. Зелёные глаза вновь заволокла поволока слёз. Пути обратно нет. Из зеркала на неё глядело теперь уже не её лицо. Притворщица облизнула пересохшие губы. Розамунды больше нет, есть Мирцелла, королевская дочь, невеста принца Тристана.       Девочка выдохнула сквозь сжатые зубы и вытерла слёзы. Тристан должен был зайти совсем скоро к своей наречённой.