Оттенки огня

      Перо дрожало в слабых пальцах, всё никак не решаясь вывести слова. Элия зло черкнула по пергаменту, нарисовав угловатую «з», поставила кляксу и отбросила перо, закрыв лицо руками. В носу щекотало, и до боли хотелось заплакать, но слёз не было.       Элия начинала письмо брату ни единожды. Каждый день садилась за стол по нескольку раз, но всё написанное летело в очаг, и нужные слова, совсем как слёзы, застряли где-то внутри – не вытащишь. В висках билось одно: «Забери-забери-забери меня!».       Как же хотелось уехать! Уехать прочь из опостылевшей столицы, где каждый камень хранил страшные воспоминания, а каждый вздох раздирал лёгкие. Бежать из места, где она потеряла себя, все свои надежды. Ничего не хотелось более, чем босиком бегать по раскалённому песку и бросаться в тёплое море, как в объятья старого друга. Как много Элия отдала бы за возможность степенно гулять по Водным Садам, придерживая хромающего Дорана, и срывать для него апельсины или смеяться над ужасно похабными шутками Оберина, показывая ему язык. Хотя, наверное, она разучилась смеяться, но младший брат помог бы ей найти себя, Элия хотела в это верить.       Дорнийка укусила себя за палец, пытаясь вынырнуть из глубин таких сладких надежд. Они были несбыточны, и от этого хотелось выть-выть-выть, как Мартеллам совсем не пристало. У неё так много отняли и теперь запускали руки в последнее.       Уехать бы прямо сейчас, лишь бы не выходить завтра из своих покоев, не участвовать во всём этом балагане, не унижаться… Но Элия не могла… Она не маленькая испуганная девочка – она королева, мать. Кто защитит её детей, если она позорно сбежит, если позволит слабости взять вверх? Рейегар никогда не отпустит детей с ней в Дорн, не стоит и надеяться. А оставить крошек рядом с этой проклятой волчицей – никогда! У детей Элии есть лишь она сама, и она не может их оставить, как бы тяжело не было.       Огонёк внутри неё угасал, едва теплился, как и жизнь в истерзанном теле, но нужно было бороться, терпеть – это Элия умела, как никто. Даже если нет надежды, и каждый день – воплощённый кошмар. Даже если никто не оценит, не погладит по голове ласково. Даже если ты одна, кто знает слово «Долг» и следует ему непреложно. Даже если имя полощет самая распоследняя посудомойка, а возможности ответить нет и не будет. Она выдержит. Она всё переживёт. Звери, как свирепы они не были бы, умирают, лишь одно солнце вечно сияет на небосклоне. А Элия – Солнце, не напыщенный Дракон и не Волк, потерявший последнюю честь.       Дорнийка взяла чистый лист. Она напишет домой, что всё хорошо, и нет причин для беспокойства. Напишет, чтобы Доран ни в коем случае не пускал Оберина в столицу. Напишет, что всем довольна и возвращаться под сень апельсиновых деревьев не собирается. Это будет ложью до самой последней точки, но Элия постарается быть убедительной, отвратительно убедительной. Она будет оправдывать Рейегара, изворачиваться и лгать-лгать-лгать. Она собой потушит огонь, разгоревшийся по вине супруга, ни у кого не попросит снисхождения.       Элии есть ради кого жить, и когда-нибудь наступит время её детей. Её сыну суждено стать королём, и Солнце ещё взойдёт в зенит назло всем врагам. А пока нужно просто потерпеть.