Оттенки огня

      У Эйегона серебряные волосы и лиловые глаза, но он не Дракон. Его волосы не подобны прямым лучам луны, а мягкими кольцами щекочут плечи. Его взгляд острый, змеиный, а улыбка слишком весёлая, шальная. Дени рядом с ним кажется совсем хрупкой, хоть и младше его всего на год. Он что-то шепчет ей на ухо — она смеётся. Визерис не идиот и прекрасно понимает, к чему идёт дело. Сестра ускользает из его рук, как песок. Дразнится словно луч солнца: вот он, рядом совсем, а не схватишь. Наверное, поэтому принцу так не по нраву пустынный Дорн.       У Рейнис глаза тоже змеиные, и сейчас они смотрят насмешливо. Девушка высокомерно салютует ему кубком так, будто оказывает милость. Они очень похожи внешне с Арианной и столь же различные. В глазах дорнийки всегда подрагивает лукавое пламя, а губы готовы растянуться в многообещающей улыбке. И все эти обещания дочь Дорана может исполнить, Визерис-то знает. Агатовые глаза Рейенис холодны как камень — пушистые ресницы не выпускают из них свет, —  отчего кажутся бархатными и затягивающими словно омут. А полные спеси выверенные улыбки выводят из себя быстрее смешков Арианны.       Визерис ухмыляется и делает из кубка слишком большой глоток: желудок обжигает жаркая волна. Лучше бы она обожгла Эйегона. Визерису до зуда хочется сунуть голову ненавистного племянника в огонь. Вон там, в углу, как раз подходящая жаровня. Он сгорит — принц уверен в этом, ведь Змея — не Дракон. Тогда держать руку Дени в своей сможет только её старший брат. Только ему будут предназначены все её улыбки и поцелуи.       Эйегон почти помолвлен с Маргери, Визерис почти жених Дейнерис (юноша хочет в это верить), но в этом «почти» вероятности много больше, чем уверенности. Это «почти» не даёт спать ночами и заставляет отчаянно прижимать Дейнерис к себе, оставляя синяки на нежной коже. Это «почти» выворачивает наизнанку и вместе с ненавистью бежит по венам.       Юноша чувствует, что набирается. Кубки пустеют быстро и как-то до ужаса бестолково. Элия уже смотрит укоризненно, но даже в этом взгляде читается забота. Визерису вообще кажется, что она физически не способна разозлиться, а слова «ненавидеть» просто нет в её словаре. Принц утыкается взглядом в столешницу, ощущая тоскливую тошноту: в Элии он видит мать и ничего, совсем ничего не может с этим сделать. Он не мог спасти её от боли, когда её благородный муж бросил семью ради северной шлюхи. Не может и сейчас уберечь от равнодушного взгляда такого идеального Рейегара. Разве что может набить морду брату, но это не помогает, Визерис пробовал.       Он вообще бесполезный, никому не нужный, будто чужой в семье. Отец хотел видеть его королём, называл настоящим Драконом… Где это всё теперь? Даже смазливый племянник может победить его на мечах! Это унизительно, Боги, как же унизительно! Не здесь он должен сейчас сидеть, не смотреть на то, как лапают его любимую, не слушать, как чествуют Рейегара. Всё это словно сон, дурной сон, но Визерис никак не может проснуться.       Руки ложатся ему на плечи неожиданно и одновременно прозаично. Он сразу понимает, что это не Дейнерис, ещё до быстрого шёпота в ухо, от которого по спине бегут мурашки:       — Потанцуй со мной.       Рейенис. С чего это она снизошла до бедового дядюшки? Она смотрит спокойно, выжидающе, без улыбки, да и её наличие скорее бы удивило Визериса, чем ободрило.       Хочется послать её, но что-то удерживает, и вот уже принц сжимает пальцы своей племянницы, выводя её в центр зала. Танцы ещё не начались, поэтому на них смотрят с удивлением. Ну и плевать! Визерису хочется глянуть на сестру, но он не делает этого. Она не должна знать, как дорога ему. Никто не должен знать, но в тёмных глазах Рейенис селится понимание, такое редкое для её самовлюблённой души, такое горькое для гордого принца.       — Нам обоим не быть вместе с теми, с кем мы того желали бы, — принцесса дёргает уголками губ, прежде чем сделать оборот вокруг себя. Её песочного цвета юбки, очень щедро расшитые камнями по подолу, бьют Визериса по ногам, но он не чувствует этого, осенённый догадкой. Эйегон! Рейенис влюблена в брата!       — Он слишком глупый для тебя.       Только эта фраза приходит в голову. Племянница улыбается, но в глазах веселья нет совсем, один омут, чёрный омут.       — Она слишком мягкосердечна для тебя, — не остаётся в долгу девушка. На это Визерис лишь усмехается. Он не понимает эти еженедельные походы сестры в приюты и щедрую раздачу милостыни. Не понимает её благожелательного спокойствия. Он Дени не понимает, это правда. Но понимать и любить — разные вещи.       — Эйегон не наберётся смелости разорвать помолвку. Дейнерис моя, и такой останется навечно, — твёрдо говорит Визерис, убеждая, кажется, и себя тоже. Рейенис качает головой и смотрит так, будто что-то знает. От этого сердце принца делает кульбит и впечатывается в грудную клетку. Сам не понимая, что делает, Визерис грубо сжимает пальцы девушки в своей ладони, едва ли не до хруста, и плевать, что кто-то увидит.       — Что ты знаешь? — шипит он, пока племянница безуспешно пытается освободиться, морщась от боли. — Что ты знаешь?!       — Эйегон хочет отречься от своих прав, лишь бы отец позволил ему жениться на Дени. Возрадуйся: ты станешь королём, дядя! — выплёвывает Рейенис едва слышно, и принца будто бьют молотом по голове. Он бессознательно разжимает пальцы, отпуская девушку. Нет-нет-нет! Это не может быть! Рейегар не позволит: он же знает, как дорога брату Дени. Пускай племянник забирает себе Тирелл, но Дени принадлежит Визерису! Пускай катятся в Пекло, он не отдаст сестру.       Таргариены больше не танцуют, замерев посреди зала. Рейенис глядит почти с жалостью. Дени из-за стола смотрит с удивлением, а Эйегон — с надменностью, будто нарочно сплетя свои пальцы с пальцами Дейнерис. А Визерис куда-то падает-падает-падает.       Будто издалека приходит ощущение боли в руке: Рейенис впивается в кожу ногтями. Принц смотрит на неё, словно видит впервые, со складочкой между бровей и неестественной улыбкой на устах.       — Я тебе не верю, — медленно произносит Визерис. Принцесса пожимает плечами, будто ей нет до этого и дела:       — Я не верила тоже, — и добавляет: — Ничего не поделаешь…       Она хочет уйти, потому что все и так пялятся на них, но в последний миг передумывает. Стряхивает с мужского плеча невидимые соринки и небрежно произносит так, чтобы слышал только дядя:       — У меня скоро помолвка с Ренли Баратеоном. Отец сказал.       И улыбается широко, неуместно-радостно. Только глаза усталые-усталые, так похожи на материнские. А Визерису почему-то хочется хохотать, неудержимо и громко, как смеялся его отец. И сжечь весь этот зал, всех этих людей с Рейегаром во главе, чтобы только заглушить боль, терзающую изнутри. Он знает, что не выйдет. И Рейенис знает это тоже.       Схватить бы Дени и бежать отсюда: всё равно куда, лишь бы подальше. Сестра смотрит на Эйегона — не Визериса — с любовью, позволяет положить ей на тарелку лакомые кусочки. Ей нет дела до брата, а значит всё бессмысленно. Можно увести Дейнерис от Эйегона, но как вытрясти его из её бестолковой головёнки? Чем напоить, чтобы вернуть то время, когда брат был для неё всем?       Ничего не сделаешь, ничего не выйдет…       Визерис смотрит вслед уходящей племяннице и думает, что это несправедливо, вот так просто ломать две жизни. Рейегар не смотрит на брата, обсуждая что-то с кислым лордом Станнисом: наверное, помолвку. Может, и Визерису уже уготована какая-нибудь девка из нужного дома, может даже Старк — символично, не правда ли? Старший братец предпочёл Волчицу Змее — Визерис сделает наоборот. Кто сказал, что он сам не в силах решить хотя бы это? Кто сказал, что если не способен спасти себя, то не способен вообще не на что? Кто сказал, что всё опять будет так, как хочет Рейегар?       Рейенис вздрагивает, когда принц резко разворачивает её на себя. Он успевает заметить удивление в чёрных — не лиловых — глазах, прежде чем впиться в пухлые губы поцелуем, пройтись рукой по бедру, сминая ткань. Племянница пытается вырваться — глупая, он же её спасает, если не Элию, то хотя бы её. Им — нелюбимым — следует держаться вместе.