Перерождение

      Она проснулась рано. Задолго до рассвета. Ее разбудил сон. Она гналась за оленем. Шла по его следу всю ночь. Старалась идти против ветра, чтобы зверь не учуял ее запах. Братья и сестры шли далеко позади нее, а она бежала вперед. Останавливалась всего пару раз, когда уже почти падала от усталости. Находила приют под поваленными елями в ветвистых снежных лапах. Сворачиваясь клубком, она чувствовала, как подтаивает снег под ее теплым животом. Вот, наконец, он стоял в десяти футах от нее. Она устала, но ей хватит сил на этот прыжок. Последний прыжок, после которого останется лишь один из них. И это будет она. Чувство, когда стальные клыки вонзаются в теплую и мягкую плоть, несравнимо ни с чем. В следующий миг она почувствовала, как горячая, солоноватая кровь, тонкой струйкой расплавленного свинца, полилась ей в рот.       Открыв глаза, Арье казалось, что она все еще чувствует привкус крови на губах. Девушка повернулась, безликий мирно спал рядом с ней. Арья поняла, что впервые видит мужчину спящим. Обычно он приходил к ней под вечер и сидел рядом, пока она не проваливалась в сон, а затем исчезал.       Ей, вдруг, подумалось, как занятно спит самый искусный и бесстрастный убийца из встречавшихся ей на пути: лежа на животе, по-детски подложив под щеку локоть.       Мелькнуло желание дотронуться губами до его волос, но девушка не стала поддаваться этому искушению. Она аккуратно выбралась из кровати, наспех оделась и выскользнула из комнаты. Слава Богам, за комнату было уплачено вперед, ей не придется среди ночи искать хозяйку и поднимать лишний шум.       Она долго шла по центральной улице, словно в тумане, не разбирая дороги. Единственно важным было сейчас добраться до Черно-Белого Дома.       Арья добрела до пустынного берега, когда уже начало светать. На милю вокруг никого. Это ей и нужно. Спустившись к морю, она стянула платье и шагнула в воду.       Кожа тут же покрылась мурашками, но девушка, словно не чувствовала холода. Она плавно легла на воду, раскинув в стороны руки. Не спеша, покачиваясь на воде, она прикрыла глаза. Мысли одна за другой покидали ее, словно уплывающие вдаль облака. Впервые за несколько лет она ощущала удивительное, абсолютное спокойствие и безмятежность. Словно мира больше не существовало, не существовало людей, не существовало мыслей, не существовало чувств. Благословенная пустота. Лишь вода, ласкающая ее измученное тело. Смывавшая дорожную пыль с ее волос, кровь с ее бедер, тревоги с души… и тихий голос… голос, все явственнее звучавший в голове…       Мы заберем твои глаза, и ты будешь ходить в темноте. Мы заберем твои уши, и ты будешь ходить в тишине. Мы заберем твои ноги, и ты станешь ползать. Ты больше не будешь дочерью. Ты не станешь женой и матерью. Имя твое станет ложью. Лицо станет чужим.       Когда она впервые услышала это, слова напугали ее, хотя сказала, что не боится. Ей не поверили. И верно. Тогда гордая и упрямая Арья ни за что не отступила бы от цели, не созналась бы в своем страхе. Если бы созналась, ей пришлось бы уйти. Она выдержит все, так ей казалось. Откуда ей было знать, что истинную силу человек получает лишь тогда, когда понимает, насколько он слаб?       Теперь страха не было. Теперь в жутких словах не было неотвратимости проклятия.       Она второй раз разделась донага на берегу моря. Первый раз, когда отдала морю все, с чем пришла в обитель, все свои «сокровища». Второй раз — сегодня, когда оставляла в море нечто другое, казалось вовсе неотделимое. Арью Старк.       Уже перед черно-белой дверью она взглянула на свои руки. На одном запястье свинцом наливался огромный синяк, там, где «Джон» схватил ее, умирая. На другом отчетливо различались следы ее собственных зубов. Волосы спутаны от соленой морской воды, глаза слипались, наверняка под ними залегли темные тени — напоминание о почти бессонной ночи. Слава Богам, что платье не изорвано, а то она вовсе напоминала бы дворовую девку, отданную на ночь полку голодных солдат.       Вода лишила ее, и без того измотанную, последних сил. Сейчас она рада была бы оказаться в каменной нише у себя в келье и лежать без движения, хотя бы час, глядя на ровную кладку камней перед собой, которую изучила уже до малейшей трещинки. Перед этим, правда, следовало найти фиал с лунным чаем, спрятанный за кирпичом все в той же нише, вместе с другими склянками, данными ей бродяжкой, иначе последствия прошлой ночи скрыть будет куда сложнее, чем следы зубов на коже.       Арья шагнула внутрь храма и медленно побрела к своей двери через просторный зал. — Кто ты? — услышала она за спиной голос бродяжки.       Она должна ответить. Услышав ее ответ в прошлый раз, бродяжка залепила ей такую пощечину, что разбила губу. Арья, было, сжала кулак, но потом заставила себя сказать, что это лишь еще один урок. Всякий урок делает ее лучше.       Девушка повернулась. Если сейчас ее ударят прутом, то пусть удар придется на предплечье или на руку, только не на поясницу. — Кто ты? — тихо повторила бродяжка.       Кто она, в самом деле? Еще позавчера ответ на этот вопрос был для нее очевиден. Одно она, пожалуй, знала наверняка. Она больше не Арья Старк. Арья Старк не сбежала бы от своей сестры, не сказав ей ни слова. Арья Старк не просидела бы всю ночь на холодном, грязном полу, жалея себя. Арья Старк не стала бы жаловаться на тяготы жизни своей жертве. Арья Старк не стала бы пользоваться слабостью человека, который ее любит, подвергая его опасности. — Я… я никто… — произнесла она дрожащими губами.       Удара не последовало.