Перерождение

      Вернулась в корчму Арья уже глубокой ночью. Она скинула накидку и, не раздеваясь, легла на кровать. Усталость навалилась на нее внезапно. Через несколько минут девушка задремала. Сквозь неглубокий, беспокойный сон, она почувствовала, что безликий сидит в ногах ее постели.       Он не всегда приходил после выполнения задания, лишь тогда, когда она чувствовала, что разум оставляет ее. Вот и сегодня был здесь, словно читал ее мысли и знал, что несколько минут назад Арья, глядя на падающего с горы Хейга, всерьез раздумывала, не последовать ли за ним.       Они могли сидеть так часами… иногда всю ночь. В полной тишине. Каким-то непостижимым образом его молчаливое присутствие успокаивало, восстанавливало хрупкое равновесие ее мятущейся души.       Арья открыла глаза. Отгоняя сон, она потянулась и села на кровати рядом с мужчиной. Безликий протянул ей чашу с подогретым красным вином. Сделав пару глотков, Арья вернула ему чашу и, привалившись спиной к стене, обхватила колени. Горячее вино приятно разлилось по телу, согревая. — Было сложнее, чем казалось девушке, — Якен, наконец, нарушил молчание. Безликий не спрашивал, а утверждал, словно видел все сам. — Сложнее… — безучастно отозвалась она, пожав плечами. К чему теперь эти разговоры. Юноша, так похожий на ее брата, сейчас кормит рыб в море, а она сидит здесь и пытается согреться. Кто знает, когда в следующий раз ее теперь возьмут за руку и спросят с заботой, что ее тревожит. В воздухе вновь повисла тишина. — Мне не нужно было этого делать, — произнесла Арья, — не нужно было приходить к ней. — Не нужно, — тихо согласился он. — Почему?       Пусть объяснит ей. Растолкует, наконец, что с ней происходит. Почему она уже второй день не находит себе места. — Любые чувства это узы. Любые узы это слабость.       В комнате вновь воцарилось молчание.       Вот значит как? А ты как-то сказал, что ненавидишь меня… чем не чувство?       Уж в чем-чем, а в ненависти Арья Старк толк знала. За все то время, что она прожила бок о бок со своей постоянно питаемой, тщательно выпестованной, трепетно лелеемой ненавистью, она поняла, что это чувство гораздо сильнее, честнее и благороднее самой нежной любви.       Конечно, он ее не ненавидел. Те слова были сказаны в порыве, на который, к слову, безликий права не имел. Но что тогда? Привязанность? Ответственность? Что заставляло его быть рядом всякий раз, когда она думала, что вот-вот сойдет с ума? Когда силы заканчивались, воля к жизни ослабевала. Когда Арье казалось, что она всего лишь щепка в водовороте безумия, которую оббивает о скалы, ломает хрупкие кости, а рядом нет никого, способного утешить, поддержать. В такие минуты, когда темнота густела, разливалась вокруг нее, тяжелая и липкая, была готова вот-вот поглотить Арью с головой, в этой самой темноте обозначался едва различимый, но такой знакомый ей силуэт. Его темнота не трогала, расступалась перед ним, таяла. Он приближался к ней, продирался через ее страхи, крался все ближе и, наконец, выхватывал из лап темноты и ее. Откуда он знал, когда это произойдет в следующий раз? Почему оказывался с ней именно в такие моменты? Порой Арье казалось, что ответ ей известен, но этот ответ так пугал девушку, что она предпочитала об этом не думать.       Якен никогда не касался ее. С тех самых пор, когда после тренировки, разозлившись на очередную ее дерзость, он силой вырвал у нее поцелуй, безликий не притрагивался к ней и пальцем. Лишь временами, в самых крайних случаях, когда Арье было совсем худо, он позволял себе положить руку ей на плечо. Ей даже казалось, что от этого сон приходит быстрее.       «Боится что ли?» — посмеивалась про себя Арья. Однажды девушка даже подумала, что доля истины в этих словах есть. Когда она забирала из его рук одежду для очередного задания, их пальцы соприкоснулись. Конечно, прочь он не отскочил, руки не отдернул. Якен замер, всего на долю секунды… а зрачки чуть расширились. Будь на ее месте любой другой, он бы не заметил ничего, но безликих учили обращать внимание на подобные вещи. Арья увидела это, но всерьез не приняла. Мысль о том, что человек, способный вырезать добрую половину королевских гвардейцев не поведя при этом и бровью, боялся щуплой, субтильной девчонки просто не могла быть правдой.       Поцелуй на берегу моря она вспоминала редко. Сначала Арья трезво рассудила, что болтать об этом не стоит, ради их общего блага. Потом, она находила забавным, что теперь у них есть общая, маленькая, но тайна. Потом, когда прошло уже изрядно времени, ей казалось, что и вовсе ничего не было. Ну, не Санса же она, в самом деле, чтобы млеть ночами от каждого загадочного взгляда Лораса Тирелла.       Она про тот эпизод почти забыла, а вот Якен, похоже, помнил. В любом случае, хотела она того или нет, но безликий был единственным человеком, рядом с которым все ее существование сохраняло некую осмысленность. Рядом с которым, пусть ненадолго, но она могла забыть обо всем. К тому же, Арья видела, безликий не так безучастен, как хочет показать.       Только сейчас она заметила, каким уставшим он выглядел. Якен привалился к стене и запрокинул голову. Арье даже показалось, что он чуть прикрыл глаза. Пригубив вина, он тяжело вздохнул, словно путник, остановившийся, наконец, на отдых после изнурительного пути.       А если он тоже вернулся с поручения ордена? Уж Якена-то подсылают не к властолюбивым похотливым мужьям и торговцам удовольствиями. Что же должно было произойти, чтобы привести его в подобное состояние? Спрашивать об этом было глупо. Арья уже давно выучилась не задавать вопросов, которые заведомо останутся без ответа.       Может безликому сейчас еще хуже, чем ей, а он сидит и слушает ее причитания. Уставшее, но все еще напряженное лицо, губы плотно сжаты, мышцы спины напряжены, тихое ровное дыхание. Что, если просидеть с ним так всю ночь, а потом вместе вернуться в храм? Нет, он не станет соглашаться на такое.       Нужно было что-то сделать, но что? Впервые Арье захотелось, чтобы Якен дотронулся до нее. Она и сама могла бы это сделать. Могла бы обнять его, но, ведь он не позволит. Как же быть? Так или иначе, безликий был человеком. Кажется, именно так он себя и именовал — «человек». Пусть смелый, пусть стойкий, пусть сильный, но человек. А всем людям это нужно время от времени. Даже тем, кто так не хочет этого признавать, как она. Как он. Особенно им.       А что, если он уже признал это? Что, если он приходил к ней все это время не только для нее, но и для себя. Надеялся, что она спасет его от пустоты, так же, как он всякий раз спасал ее от мрака. Мысль была слишком смелой, Арье она показалась надуманной. Вместе с этим, она все яснее понимала: они были нужны друг другу. Можно было не соглашаться с этим, спорить. Пытаться, как она, не замечать очевидного. Стараться, как он, бороться с собой… истина от этого не переставала быть истиной.       Арья, решившись, придвинулась ближе к нему и положила голову Якену на колени. Первые мгновения она ждала, что за этим последует. Мужчина не отстранился. Скорее по наитию, нежели осознанно, он начал неспеша проглаживать ее по волосам, и Арья решила, что больше можно не волноваться.       Лежать так было до жути неудобно, а спина затекла и болела, но девушка не могла отстраниться. Не могла сама разрушить этот тихий момент их понимания и единения. Слишком уж скупа была ее жизнь на подобные моменты, а это делало безмерно ценной каждую их секунду.       Его прикосновения, мягкие и ненавязчивые, были приятны. Прекращать их не хотелось. Это новое ощущение приводило ее в некоторое замешательство.       В Харренхолле она повидала столько грязи и мерзости, что иным хватило бы на три жизни. Арья видела, как одну девушку брали силой почти каждую ночь, видела, как женщины платили своим телом, чтобы избежать пыток, видела, закованных в колодки, служанок, которых мог пользовать любой проходивший мимо солдат Болтона. Сама мысль о близости с мужчиной с тех пор казалась грязной и гадкой. Представить себя на месте этих женщин казалось немыслимым. А уж вообразить, что, когда-нибудь, она сама захочет, чтобы ее касался мужчина, было и вовсе дико.       Но, все, что происходило между ними, было так непохоже на всю гнусность Харренхолла. Безликий никогда ничего не просил, ни на чем не настаивал, словно боялся спугнуть ее. Приручал волчонка долго и постепенно, пока волчонок не приручил его самого…       Наконец, она встала с кровати, потирая затекшую спину, и вышла почти на середину комнаты. Арья не до конца понимала, что сейчас делает. Девушка словно видела себя со стороны. Она аккуратно распустила шнуровку шелкового платья и высвободилась из него. Струящаяся ткань стекла к ее ногам. Теперь она была нагая, освещаемая лишь лунным светом. Несколько секунд Арья стояла неподвижно, затем приблизилась к кровати. Подойдя к Якену, она взяла его руку и положила себе на талию. Что она станет делать, если безликий ее оттолкнет? Плевать. Получит еще один урок. Она должна попытаться. У нее не было больше сил терпеть это, щемящее сердце, одиночество, которое, словно брешь в стене, можно закрыть лишь теплом другого человека.       Мужчина поднял на нее глаза и придвинулся ближе к краю кровати. От недавней усталости во взоре не осталось и следа.       Арье казалось, он ничуть не удивлен. Возможно, несколько встревожен. Совсем немного. Его теплая ладонь все еще лежала у нее на талии, но тут Якен отдернул руку, словно ожегшись. — Арья Старк понимает, о чем просит? — произнес он севшим голосом. «Девушка» превращалась в «Арью Старк» когда Якен злился. Знать бы, что он чувствует сейчас? — Понимает… — ответила она, выпрямившись, словно натянутая струна. — Арья Старк понимает, что нельзя совершать безумства даже от отчаяния? -Понимает… — с каждым новым вопросом это выглядело все более глупо. Еще секунда, и она пожалеет о своем безрассудстве.       Безликий сидел, не шелохнувшись и изучающе смотрел на нее. Девушка почувствовала себя беспомощной. Ее самонадеянность таяла, словно утренний туман, а вся решимость в одно мгновение сменилась осознанием дерзости своего поступка.       Как ей вообще пришло это в голову? Не думала же она, в самом деле, что он предаст себя и орден ради похоти? За все время его службы Многоликому Богу, ему, вероятно, делали и более заманчивые предложения, и вот, Якен все еще в Черно-Белом Доме. Свой путь он давно выбрал.       Тишина становилась все нестерпимее. Арью жгли стыд и смущение. Слава Богам, безликий не видит, как сейчас пылают ее щеки. Самое милосердное, что он может сделать теперь, так это исчезнуть сейчас же, немедленно.       Она попыталась робко прикрыть грудь рукой, но мужчина ее остановил. — Арья Старк уверена, что хочет этого? Не станет жалеть? — спросил он, наконец, как ей показалось, с надеждой. За этот вопрос она была почти благодарна. — Уверена… — тень ее недавней решимости вновь ожила, — она знает, что и человек хочет этого.       Безликий молчал. Он смотрел на нее с тревогой и изумлением. А потом, словно решившись, произнес: — Всем его сердцем… — Так пусть случится то, что должно случиться…       Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем он, наконец, дотронулся губами до ее живота. Затем встал и обнял ее, невесомо скользя теплыми ладонями по ее спине, нежно прижимая к себе, вдыхая аромат ее волос, пропитавшихся морским бризом. Арья замерла, наслаждаясь чувством защищенности и покоя, окутавшим ее, спряталась у него на груди. Пусть делает с ней что угодно, только подольше не размыкает рук, в которых так надежно и спокойно.       Через минуту она уже помогала ему стянуть тунику… Впервые она позволяла мужчине касаться ее. Быть так близко… Арья, словно перестала ощущать пол под ногами, еще секунда, и она упадет, провалится в пустоту. Голова кружилась, а ноги отказывались держать. Почувствовав это, безликий подхватил ее на руки и аккуратно опустил на кровать. Все ее ощущения были необычайно остры, ей казалось, что она чувствует каждую складку грубого покрывала под ней, а каждое его прикосновение оставляет почти видимые следы на коже. Безликий не торопился. Он был мучительно нежен… — Арья… милая, — шептал он сквозь легкие, словно крылья мотылька, поцелуи, переплетая их пальцы.       Его нежные руки и приятная тяжесть его тела, больше ничего было не нужно сейчас. Арье захотелось прижаться к нему сильнее, но безликий не позволил, мягко отведя ее руку, словно прося не торопиться. Сейчас мужчине нужно было, чтобы ему не мешали наслаждаться ей. Слишком долго томилось внутри сдерживаемое желание. Он поцеловал ее. Этот поцелуй не был похож на тот первый, грубый и требовательный. Теперь он, не спеша, пробовал ее на вкус, смаковал, словно арборское вино… — Арья не должна забывать дышать, — шепнул он, целуя ее в висок. Лишь после его слов она поняла, что замерла почти на минуту, затаив дыхание, и наслаждаясь теплом его прикосновений.       Впервые в жизни Арья, выучившаяся управлять каждым своим мускулом, чувствовала, что больше себе не принадлежит, она была его. Растворилась в нем, в ощущениях, что он дарил ей. Это и значит: «отдаться»?       Внезапно, все, о чем она думала, о чем беспокоилась всего несколько минут назад, стало пустым. Все, что будет потом, не имеет значения. В этот самый миг она чувствует себя нужной и желанной. Пусть ей придется уйти из ордена, пусть потом ей придется даже умереть, эта ночь того стоила. Каждый миг этой ночи стоил большего. Сейчас важен был лишь его просящий взгляд и ее едва заметный кивок. А через мгновение он был в ней…       Арья прикусила запястье, а глаза наполнились слезами. Якен не двигался. Он аккуратно опустился на кровать рядом с девушкой и приподнял ее так, что она оказалась сверху. Арья выпрямила спину, слезы, наполнявшие глаза, устремились к острому подбородку. Мужчина положил одну руку ей на живот, а другой аккуратно поглаживал ее по спине. — Арья Старк чувствует тепло? — выдохнул он.       Это было не тепло, скорее жар. Внизу все горело, но вскоре жар стал утихать, а от того места, где была его рука, начали растекаться теплые волны, заполняя все ее тело. От сладости этого ощущения Арья прикрыла глаза…       Второй раз она услышала его голос, словно сквозь толстый слой воды. — Арья Старк чувствует, как боль покидает ее тело? — его голос дрожал, а дыхание участилось.       Она лишь кивнула, говорить она уже не могла. Арья чувствовала. Затем она почувствовала, как безликий приподнялся, а через мгновение ощутила его сухие губы, ласкающие мочку ее уха, опускающиеся горячими поцелуями к ложбинке меж ее грудей. Якен прикоснулся к ее груди, сжимая между пальцами тугой темный сосок… — Милая Арья все еще чувствует боль? — шептал он, лаская ее грудь. — Нет… нет, боли больше нет… — Тогда она должна двигаться… — она почувствовала, как он вновь опускается на кровать, и чуть наклонилась над ним, закрывая его и себя своими волосами, словно шатром.       Безликий смотрел на нее не в силах закрыть глаза или отвести взгляд… Как восхитительна она была сейчас. Девушка прикрыла глаза, часто и неглубоко дышала, закусив нижнюю губу. Арья Старк все еще не избавилась от этой своей привычки. Когда она прикусывала свои бледные губы, они становились почти карминовыми и такими манящими. Тяжелые каштановые локоны, отросшие почти до поясницы, сейчас змеились по плечам, падая на маленькую острую грудь. Свечей в комнате не было, только свет луны, поэтому он мог лишь догадываться, что на ее щеках сейчас разливается румянец. Девочка… хрупкая… сладкая… моя…       Арья чуть приподнялась, затем вновь скользнула вниз, потом она проделала это еще раз, и еще, и еще. Вдруг мужчина под ней положил руки на ее бедра и сжал их, протискиваясь вглубь нее. Она скользила по нему снова и снова и снова, пока не почувствовала, что больше не может сдвинуться с места, девушка замерла сжимая его внутри, а через мгновение опустилась ему на грудь. — Арья… — выдохнул безликий, заполняя ее.